Полночный лунатик

В голове надоедливо пульсировало. Утренняя суета в замке прежде, может, и доставляла удовольствие и своеобразное чувство уюта, но сегодня что-то было не так. Гарри, подперев голову левой рукой, без интереса уткнулся в тарелку. Рука, будто зачарованная, неприятно водила вилкой по тарелке, никак не цепляя яйцо с беконом. Гермиона раздражённо повернулась. — Гарри, перестань, пожалуйста, — староста Гриффиндора в долю секунды бросила недобрый взгляд на Гарри, а затем начала искать расписание уроков среди вороха пергаментов. Её друг молчал. — Ты в порядке? — тут же сменилась девушка, как только обратила внимание на внешний вид друга. Серая кожа, безэмоциональное лицо, пустой взгляд и вялое сидячее положение обеспокоили гриффиндорку. Гарри отрицательно покачал головой. — Мне отвести тебя к мадам П… — начала Гермиона предлагать свою помощь в обыденной манере. — Нет, — быстро сказал парень, не желая доставлять подруге лишних хлопот. — я сам. Спустя минуты препирательств, гриффиндорка все же сдалась, и Гарри, кинув прощальное «встретимся на травологии», взял курс в больничное крыло. Гарри знал, почему у него болит голова: бессонные ночи преследовали его с тех пор, как закончились все его флаконы со снотворным. Спал он урывками, и в основном просыпался от жутких кошмаров, содержание которых, при пробуждении уже вспомнить не мог. То было дома. В Хогвартсе же он пока что несколько дней, и Гарри ругает себя за то, что забывает ставить заглушающие чары на ночь. За два дня проживания в Хогвартсе, он просил прощения у Дина, его соседа, по меньшей мере 5 раз. По прибытию в больничное крыло, Поттер поздоровался с мадам Помфри и вежливо попросил дать ему 10 флаконов снотворного. Брови колдомедика взметнулись вверх, и она вопросительно посмотрела на парня. — Целых десять флаконов, мистер Поттер? Все в порядке? Гарри попытался выдавить что-то вроде улыбки, и успокаивающе добавил: — Не волнуйтесь, мадам Помфри, я бы хотел взять в запас. Ээ, я принимаю снотворное не каждый день, — добавил гриффиндорец для убедительности, в уме упрекая себя за ложь. Мадам Помфри несколько секунд смотрела Гарри в глаза, но затем смягчилась, и всё же упаковала 10 флаконов зелья. — Благодарю, — Поттер с улыбкой принял лёгкую упаковку, и направился к входной двери. — До свидания, — кинул он перед тем, как выйти с больничного крыла. Весь оставшийся день прошел как в бреду. Голова не переставала болеть, а парня всё клонило в сон. Душный кабинет травологии усугубил положение, поэтому на последовавшей за ней трансфигурации Гарри получил несколько замечаний. Гермиона то и дело обеспокоенно взирала на друга. — Гарри, что сказала мадам Помфри? — спросила гриффиндорка, догоняя парня в коридоре перед ужином. Зная, что подруга будет волноваться, Гарри сделал самое беззаботное выражение лица, на которое был способен. — Все в порядке, Гермиона. Мне сказали раньше лечь спать. — Гарри замедлил шаг. — Это всего лишь недомогание. — И эмоциональный фон, — добавила подруга. Гриффиндорец не отрицал этого факта. Само осознание того, что он вернулся в Хогвартс чуть ли не сразу после того, как закончилась война, давило на него. Последние годы его жизни и так были наполнены переживаниями, поэтому продолжать обучение он согласился лишь из срочной необходимости. Вдобавок ко всему, ему чертовски не хватало Рона, и Гермиона его очень понимала. Рон не стал заканчивать седьмой год в Хогвартсе. Война и ему далась нелегко, поэтому он решил «сменить картинку». Отправиться в Норвегию изучать драконов, следуя своему брату Чарли, он нашел весьма хорошей перспективой, и по окончанию лета, попрощавшись с друзьями, уехал. С тех пор прошло около двух недель, но тоска по другу не утихала ни на минуту. Гарри вновь углубился в воспоминания, как почувствовал, что его тронули за плечо. — Гарри, ты тут? — послышалось справа. Гермиона остановилась. — Пойдешь ужинать? После поставленного ему вопроса, Гарри вдруг в полной мере почувствовал новую волну усталости. Ноги были ватными, мышцы неприятно ныли. — Прости, Гермиона, у меня нет аппетита. Сегодня без меня, — почесав затылок, устало протянул Гарри. — Вижу. — Гермиона расстроено поджала губы, но тут же изменилась в лице, дабы друг не подумал, что его недомогание её тяготит. — Я бы зашла к тебе перед сном, но у меня много заданий от профессора МакГонагалл… Ты знаешь, староста — это непросто, — чуть замешкалась Грейнджер. — Спокойной ночи, Гарри, — с виноватой улыбкой произнесла девушка. — Выспись хорошенько. Гарри кивнул, обнял подругу и завернул в гостиную Гриффиндора. Сил идти в комнату не было совсем. Благо, пароль на двери больше не стоял, иначе с головной болью вспомнить что-либо было бы чистой воды пыткой. Гарри попытался вспомнить, сколько у него снотворного. Понимая, что теперь не сможет так часто брать зелье для сна, ему придется экономить. «Судя по тому, как я адски хочу спать, уснуть я должен и без сторонней помощи» — последняя мысль в голове промелькнула, и гриффиндорец тотчас уснул на мягком диване.

***

Ночной Хогвартс был наполнен иной атмосферой. Полнейшая тишина, нарушаемая время от времени звуками сов. Вид из окон был как никогда прекрасен. Дым из хижины Хагрида виднелся в открытом, освещённым луной и звёздами, небе, придавая чувства уюта. Деревья и сосны Запретного леса тихонько покачивались на слабом ветру. Внутри самого замка царил покой. Ученики всех факультетов и персонал мирно отдыхали, и лишь один человек (не считая Филча), староста Слизерина, оставался в сознании. Цоканье каблуков эхом раздавалось среди стен коридора, что вели к астрономической башне. Драко Малфой выполнял свою работу — дежурство ровно до того момента, как часы пробьют час ночи. Староста был сдержан и спокоен, однако крепко сжимал палочку в правой руке — это было привычкой. Сегодня было его первое дежурство — старостой парня назначили ещё до его приезда, а к обязанностям приступил он лишь вчера. Естественно, противиться не было смысла, но и не сказать, что он был совершенно против. Малфой шел, погруженный в воспоминания о том, как в день битвы за Хогвартс плутал по этим коридорам, выискивая родителей. Прошлое часто брало верх над его разумом, хотя Драко отчаянно боролся всё это время. На его памяти не было ни единого дня без воспоминаний с войны. Каждый раз, нон-стопом прокручивались сражения и вспышки, а затем его мысленно переносило в зал суда. Вот ему снова читают его приговор, затем матери, потом отца. Это чертовски сложно — слушать одно и то же в тысячные разы, но дрожать и ощущать, как в первый. Драко сжал челюсти до скрежета зубов: заткнись, хватит, прекрати вспоминать это. Всё прошло. Я в Хогвартсе. …и все же, война творит с людьми разные ужасные вещи, какими бы они, люди, ни были. Слизеринец остановился. Прислонился к холодной стене и от бессилия рухнул на каменный пол. Он немного посидит здесь, и вернётся в комнату для старост. — думал он, пока среди звонкой, почти режущей слух тишины, не услышал чьи-то всхлипы. «Не помешало бы послушать мать и ложиться пораньше» — подумал Драко, ссылаясь на то, что из-за недомогания ему чудится всякое. Однако, всхлипы усиливались, и по истечению минуты две, чуть ли не перешли в полноценный плач. Драко был озадачен. Сначала нужно было определить источник звука: парень кинул невербальное «люмос», и его путь осветил шар света на конце палочки. Продолжая вслушиваться, он дошел до самой астрономической башни, как вдруг взгляд зацепился за чёрное нечто, лежащее на полу в позе калачика. Поттер. Это был он. Драко догадывался по голосу, а когда присел на корточки, освещая лицо человека, увидел гриффиндорца. Что он здесь делает, в такой то час? Староста был сбит с толку, не понимая каким образом сюда попал этот парень. Очевидно, что виной всему лунатизм, но… С каких пор Поттер стал лунатиком? Неужели война надо ним так поиздевалась? Сначала Драко опешил: этот Поттер был совершенно не похож на обычного Поттера. Вряд-ли Малфой когда-либо видел гриффиндорца во время сна, но дело было не в этом. Гримаса, застывшая на лице Поттера невольно заставляла слизеринца занервничать. Слёзы катились по щекам молодого парня, веки дрожали, а дыхание совсем сбилось. Драко обеспокоенно положил руку на лоб Поттера, и тут же отдернул её. Какого хрена ты делаешь, Малфой? Паника нарастала. Что бы сделала моя мать на моем месте? Парень вспомнил про колыбельную, но тут же отмахнулся от затеи. Петь он не собирается. Он вообще без понятия что случилось в Поттером, и как это остановить, но прекращать это как-то надо было, потому что спящий уже чуть ли не срывался на крики. Драко думал о том, чтобы бросить всё и бежать, но совесть не позволила. Конечно, она у него существует, а вы что думали? Совесть не позволяла бросить и уйти прочь от человека, спасшего его от заключения в аду. В безмолвной панике и в бесконечном страхе перед своей беспомощностью, Драко собрал все свои силы и попытался сохранить спокойствие. Как только ему удалось это, он медленно произнес: — Тшш-ш, тихо, тихо… Правая рука слизеринца погладила спящего парня по лбу. — Спокойно, всё хорошо, всё позади… Рука продолжала гладить Гарри по лбу, медленно спускаясь к волосам. Драко с отвращением поймал себя на том, что он делает это без обязания, почти по собственному желанию. Не дай Мерлин, чтобы Поттер это узнал. Поглаживая и шепча успокаивающие фразы на протяжении пяти минут, Малфой понял, что Поттер, вроде как, успокоился. Мышцы не были напряжены и намеки на плач отсутствовали. Староста отстранился от гриффиндорца. Довольно на этом. Малфой выпрямился, поправляя свой костюм. Отойдя на пару метров подальше от спящего парня, он левитировал его до гостиной факультета Гриффиндор. Понимая, как абсурдно это выглядит со стороны, Драко внутренне усмехнулся. Нежелание, чтобы его тут увидели, заставило его мысленно понадеяться на то, что все гриффиндорцы спали в комнатах. Отперев дверь, слизеринец выдохнул — никого. Ловко левитируя Поттера на ближайшее кресло, Малфой опустил палочку и поспешно вышел с гостиной прочь. Хватит с него сегодня дежурства.