Три попытки демона Кроули

Попытка первая. Поэтическая

Для начала Кроули выделил две главные слабости Азирафаэля – литературу и сладкое. Остальные вещи, которые тоже нравились ангелу – хорошее вино, подозрительную азиатскую еду и, как Кроули очень хотелось верить, секс, он решил оставить на момент празднования примирения. Искуситель он в конце концов или где? Что касается литературы, то их с ангелом вкусы еще со времен Шекспира не то, чтобы совпадали, если не сказать грубее. Кроули никак не мог понять тяги ангела к поэзии, по мнению демона ничего интересного в этом почти бессвязном потоке сознания с едва не нулевой информативностью не было. Кому это вообще надо? Но мысль, что стихи Азирафаэль любит, Кроули нравилась – это явно упрощало задачу. Всего и делов, что связать вместе пару никак не связанных фактов и добавить слово на «Л»! А да, еще нужна эта, как ее… рифма! Ерунда с точки зрения трудозатрат, и панацея с точки зрения эффективности! Кроули почесал затылок. Да запросто! Разложив на столе бумагу, смочив перо чернилами, а горло - доброй порцией виски, Кроули приготовился творить искусство. Почти сразу его настигло еще одно неведомое ранее чувство, а именно – муки творчества. «А что писать-то? - размышлял он, глядя в чистый лист с каплями виски. - Что я хочу сказать? Ну, для начала надо извиниться. И признать ошибку… Пф! Да раз плюнуть!» «Прости меня. Я идиот!» - старательно вывел он и отхлебнул еще глоточек. В принципе, по мнению Кроули получившееся произведение было самодостаточно, закончено и исчерпывающе понятно с точки зрения сути. Будь его воля, он бы на этом и закончил. Но правила… Нужна была рифма! Демон задумался. Идиот? Бегемот? Пулемёт? Нет, нужно было что-нибудь, что нравилось бы ангелу. О! Азирафаэль же любит сладкое! Кроули воодушевился. Что есть сладкое и на «-от»? Эк…лер? Ви…но? Шоко…лад? О! Компот! «Прости меня. Я идиот. Люблю, целую. Твой компот.» Неплохо. Кроули опустошил стакан и еще раз перечитал текст. Очень неплохо. Даже здорово. Емко, гармонично и легко. Без лишней экспрессии и с простой смысловой нагрузкой. Рифма есть. Метафора есть. Тема ясна. Признав свой поэтический дебют феноменальным, Кроули еще раз с улыбкой и нежностью перечитал результат. Сначала про себя, потом шепотом, потом с выражением, потом с надрывом. И всякий раз получалось просто отлично. А на седьмое прочтение, уже в полный голос и с попыткой декламировать под танцевальный ритм, Кроули с ужасом осознал, что едва не совершил страшную ошибку. Он назвал себя компотом, и тем самым как будто намекнул, что точно знает, как же сильно Азирафаэль его любит. Кроули аж протрезвел от осознания, какую катастрофу он только что мог спровоцировать. Торопить события категорически не стоило. Хотя и хотелось. Но сначала надо вымолить прощение для себя, а ж потом можно и выуживать из ангела признание, что демон является для него чем-то ценным и любимым. Кроули даже примерно знал, как именно получит это признание из пухлых розовых губ. Однако, сейчас не время предаваться мечтам! За дело! Демон смял бумагу с готовым стихотворением и швырнул в сторону. Достав новый лист и буквально на минутку задумавшись, он решительно переписал концовку. «Прости меня. Я идиот. Люблю тебя. Ты – мой компот!» Вот это уже лучше. Теперь это были слова и сожаления, и осознания вины, и готовое признание в чувствах. Получилось! Демон с наслаждением и чувством выполненного долга допил остатки виски и уснул прямо за столом. От переутомления. Заниматься творчеством оказалось на редкость сложно.

***

Утром Кроули стоял у магазина, взволнованный и нарядный как никогда. Не забывая поглядывать на свисающую подкову, Кроули вытащил из кармана пиджака красивый конверт и, чмокнув его на удачу, легким щелчком отправил прямиком в щелку под дверью книжного магазина. Он стоял, представляя, как ангел найдет конверт, удивится, откроет прочтет и, как во всех тех фильмах, стремглав выбежит на улицу. И попадет прямо в его распахнутые объятия. Но сколько он не топтался у крыльца, то и дело поднимая и разводя руки, чтобы быть готовым к летящему ангелу, простившему ему все, ни ангела, ни обнимашек он так и не дождался. Загрустив, Кроули вернулся домой. Очевидно, надо было усилить эффект. Поставив две бутылки виски на стол рядом с новой пачкой бумаги, Кроули решительно продолжил творить. Надо было усугубить мощь своего послания. Не просто попросить прощения, но и объяснить как же он несчастен. Пора было начинать давить на жалость. Но! Первая бутылка подходила к концу, а результата не было. Кроули стало казаться, что он комкает бумагу, даже не успев ничего написать. «Я без тебя не сплю» – ага, а с ангелом, типа, получалось спать? В мусор! «Я без тебя не ем» – и что? Ангелу больше достанется. В топку! «Я без тебя не пью» – вообще вранье. В баню! Вчерашняя муза явно запаздывала. Тогда Кроули задумался, а что с ним на самом деле происходит. Ну, вот если честно. Ведь он правда мог и есть, и пить, да и спать тоже, особенно если хорошенько напиться, но… просто без ангела это не приносило того удовольствия, как раньше. Без ангела было… неинтересно, скучно…Вот! Без ангела было скучно! «Без тебя скучаю я.» Фух. Кажется, пошло! Было ради чего открыть вторую бутылку! Отлично, теперь рифма. И честное признание, что, возможно, ангелу плевать на то, что там с Кроули происходит. «Без тебя скучаю я. Вот такая вот фигня.» Изумительно! Вот это ангел не сможет проигнорировать! Просто правов таких не имеет! На этой оптимистической ноте демон, как уже опытный стихотворец и даже почти признанный поэт, с чистой совестью прикончил вторую бутылку и заснул. В этот раз где-то под столом. Творческие муки, как выяснилось, напрочь высасывают все силы. Но увы, следующим утром Кроули снова простоял у закрытой двери, воплощающей в себе игнор и пренебрежение кой-кого пернатого к его чувствам и страданиям. Демон снова вернулся домой в одиночестве и раздрае. Когда-то давно он слышал непроверенную теорию, что Бог для достижения цели советует совершать минимум три попытки, поэтому очередная стопка бумаги в окружении трех сосудов с вискарем снова украсили его письменный стол. Кроули бы настроен решительно. В последнем произведении он запланировал не просто извиниться, но и поклясться больше не совершать таких ошибок, при этом пообещав и хорошее поведение, и заботу и вообще все - хоть по снегу босиком! Ни одна капля не пропала даром. Взъерошенный и взволнованный он перечитал плод своих титанических усилий. «Я не буду больше так. Понял я, что я дурак. Прошу, не говори мне «чао», Я буду греть твои какао!» Это был его лучший стих! Да что там, это был вообще самый лучший стих на свете! Эти строчки одновременно и взывали, и умоляли, и упрашивали, и вообще рвали душу на мелкие тряпочки! Но увы, даже они не пробили китайскую стену непонимания и обиды. Азирафаэль не вышел к нему и после этого написанного неровным почерком на листе в каплях виски крика души! Пока было переходить к тяжелой артиллерии. Кулинарии!

Попытка вторая. Кулинарная

Кроули мрачно смотрел на продукты, закупленные согласно списку, и чесал затылок. Не ожидал он, что докатится до походов в магазин и чтения книг, тем более по кулинарии. Кто вообще придумал смешивать и подогревать несовместимые вещи, а потом, остудив, размазывать их внутри и снаружи уже холодными смесями, и потом все это есть. Куда пропала старая добрая репа и картошка? Или чем плох банан, если хочется экзотики? И почему ангел не выбрал себе какой-нибудь грешок попроще – коллекционирование непристойных картинок или воровство серебряных ложечек? Вот тут можно было бы развернуться! Но увы! Азирафаэль любил сладкое. Прочтя текст рецепта, Кроули стало окончательно дурно. Он до сих пор с трудом разбирался в ангельских пищевых пристрастиях, но определил для себя некоторые категории: полезное – это то, чем ангел не предлагал закусывать, а вкусное – это то, что не хотелось сразу выплюнуть. Готовить, само собой, предстояло вкусное. И сладкое. Демон перечитал рецепт. Остро захотелось выпить. После трех бокалов вина идея собственноручно испечь ангелу торт казалась уже не такой и глупой, а после еще четырех – так и просто гениальной! Кроули опустил глаза на рецепт торта с ванильным кремом на кофейных коржах, на котором остановил свой выбор, и снова застопорился на названии. «Птичье молоко». Глупость какая. Еще в процессе поисков он задумывался, а может ли быть у птиц молоко и кому вообще пришло бы в голову их доить? Редкостное извращение. Но какова сама концепция! Белый крем на черном корже! Идеально. И чтобы белого было больше, и он был именно сверху! Извиняться, так извиняться. Оглядев свою чудесным, в прямом смысле слова, образом оборудованную кухню, Кроули открыл вторую бутылку и выпил на удачу. Разбить нужное количество яиц, да так, чтобы они попали именно в миску, удалось не с первого раза. Немногим лучше вышло с сахаром и топленым, то есть если быть до конца честным, закипевшим маслом, но они хотя бы булькнули в посуду, почти не расплескавшись. Почти. А вот с мукой пришлось побороться – она падала на столешницу, на пол, на штаны, куда угодно, только не к остальным ингредиентам. К середине второй бутылки и началу третьего пакета муки наконец-то начало получаться. Смешав миксером все, что смогло каким-то чудом попасть в миску, демон смело потянулся к своему бокалу, решив вознаградить себя за старания. Той же рукой, в которой держал миксер. Мерзкий прибор заревел, разбрасывая ошметки еще не приготовленной надежды на прощение по стенам, столу, плите, потолку и одежде начинающего кулинара. Но плевком в душу оказался кусок вязкого теста, попавший в правый глаз. Даже белые лужицы в бокале с вином не так обижали. Решив, что сегодня он не гордый, демон утерся рукавом, простил неразумный прибор (предварительно разломав его на осколки) и заменил вино на новое. Потом с удовольствием выпил и потянулся за молотым кофе, который оказался тоже коварен. Дезориентированный борьбой с миксером, Кроули неожиданно чихнул и оказался в облаке ароматных частиц, медленно оседающих на его голову. Демон взвыл и дернулся. Он хотел уже было разнести всю эту кухню, но, к счастью, рука, держащая пакетик с кофе, дрогнула прямо над миской, и большая часть порошка все же оказалась там, где ей было самое место. Кроули порвал полупустой пакет на мелкие кусочки и вернулся к готовке. Ну, сначала выпил вина, само собой. Вывалив результат, то есть тесто, в форму, он засунул ее в уже горячую духовку, победно хлопнув дверцей. И даже удержавшись, чтобы не показать язык. Пора было делать крем. Мягкий сливочный сыр и жирное молоко подозрений не вызывали, а вот в сахарной пудре демон сразу заподозрил близкую родственницу муки и кофе и приготовился дать отпор любому гадскому поведению. Для начала пришлось с неохотой восстановить миксер. Потом аккуратно смешать все компоненты. Пудра на удивление вела себя послушно. Кроули с удовольствием от осознания, что финал этой затянувшейся эпопеи близок, допил остатки вина в бокале. Когда уже почти расслабившийся демон кинул в массу немного ванильного порошка, на кухне внезапно запахло жареным. В буквальном смысле. Бросив крем, Кроули бросился к духовке и, то ли матерясь, то ли молясь, вытащил пусть и подгоревшую, но неизвестно каким чудом сохранившую относительно приличный вид лепешку. Он плюхнул ее на сервировочную тарелку и критически осмотрел со всех сторон. Даже не имея большого кондитерского опыта, он понял, что пропитать эту жесткую черную штуку своим белым ванильным кремом, мечтательно представляя в процессе кое-что, мало относящееся к кулинарии, он уже вряд ли сможет. Поэтому Кроули щедро полил корж остатками вина из бутылки. Отлив себе в бокал совсем чуть-чуть. Вино закончилось. Терять было нечего. Кроули небрежно накидал на лепешку крем, успокаивая себя отмазкой про «это такой дизайн», потом, стараясь не дышать, упаковал торт в красивую коробку, обмотал ее яркой лентой, соорудив сверху огромный бант, и поставил в холодильник. Весь в муке и брызгах теста, с головой, посыпанной кофе, счастливый и довольный демон заснул прямо на кухонном полу. Романтичные поступки на поверку выматывали не хуже стихоплетства. Проснувшись утром, Кроули охватили смутные сомнения, а точно ли вчера он все сделал правильно. Но стараясь не вспоминать, как выглядит под коробкой торт, он поехал к магазину ангела. В лучшую сторону тут ничего, увы, не изменилось. Только обидная картинка с перечеркнутым рогатым червяком стала еще обиднее. Теперь этот червяк с крыльями был проткнут чем-то наподобие шпажки для праздничных канапе и горел в адском пламени, что наводило на некоторые раздумья. Но Кроули не планировал размышлять, сейчас он хотел только действовать. Щелчок пальцами и торт переместился на кофейный столик в ангельском магазине. Кроули простоял до вечера на улице, стремительно теряя энтузиазм и тщательно борясь и с раздумьями, и с подкрадывающейся паникой и желанием заглянуть в окна. Увы, ангел снова так и не вышел.

Попытка третья. Финальная. Решающая!

Оставалось последнее. Публичные признания. Крайний способ, оставленный на самый распоследний случай. Ошеломляющий, финальный, допустимый разве что перед попыткой самоубийства, ну, или хотя бы грязных и беспринципных угроз это сделать, сопровождаемых киданием к ногам вырванных жизненно важных органов. Первым делом, надо было как-то выманить Азирафаэля из дома. И желательно без явного ангеловредительства. Выманить и поразить! В самое сердце! У Кроули от отчаянья все чаще появлялась идея поджечь проклятый магазин и вынести оттуда ангела на руках, но даже его нематеринское сердце подсказывало, что Азирафаэль может запросто перепутать героическое спасение с варварским покушением на святое. Поэтому на следующее утро чудесным образом все прохожие дружно обходили угол, на котором находился книжный магазин, как по команде переходя на другую сторону улицы едва ли не за сотню метров. А под окнами дома тем же чудесным образом оказался ансамбль мариачи, про которых демон прочитал, нагуглив «мастера романтических серенад». Конечно, можно было бы спеть и самому – громко, проникновенно, от души, как в кино! Но все эти меломаны с их непонятными стандартами и принципами (в эти странные ряды он давно зачислил ангела), как правило, были любителями классики и таинственной песни про валенки под патефон, а значит, могли и не оценить. Пришлось отдать пение на аутсорсинг. Музыканты сверкали на солнце костюмами и духовыми инструментами не слабее пламенеющего меча. А на тротуаре уже совершенно обычным рукотворным образом красовалась надпись, говорящая о том, что он любит Азирафаэля. Ее демон собственноручно намалевал белой, как альпийский снег, масляной краской. По плану ангел должен был заинтересоваться музыкой, открыть дверь и поразиться силе признания. И все простить. Кроули откинул кисть в сторону, кивнул ансамблю, быстро прячась за угол, и… музыка зазвучала! Нет! Музыка грянула! Взлетели птицы, задрожали окна, заплакал где-то ребенок, у нескольких машин сработала сигнализация. Музыканты играли, выражая всю мощь демонского раскаяния. В принципе, первая часть плана удалась. Ангел и правда открыл дверь. Сердце Кроули забилось. Потом Азирафаэль осмотрелся, опустил глаза на белоснежное признание на асфальте. Сначала ангел побледнел, потом покраснел, потом побагровел. - Энтони Джей Кроули! - заорал он. - Ко мне! Сейчас же! Несмотря на очевидно удавшийся план, Кроули почему-то стало страшно. Голос ангела каким-то неведомым образом перекрыл даже музыку, что, очевидно, было не к добру, но… сила любви победила инстинкт самосохранения. Кроули робко вышел из-за угла. Азирафаэль окинул его гневным взглядом и скомандовал: - В мой кабинет! Живо! Демон растерянно поплелся за ним. Зашел в магазин, осторожно закрыв дверь, и остановился на пороге, опустив глаза и внимательно изучая носки свои офигительных башмаков. - Что это за мерзость? – оторвал его от созерцания обуви злой ангельский голос. - Где? - переспросил демон. Ему очень хотелось конкретики, какая именно «мерзость» имелась ввиду. Стихи? Торт? Музыка? - На асфальте! Ты вообще думал, пока писал? Или хотя бы прочитал потом результат? - Да, - пролепетал демон. - Кроули плюс Азирафаэль равно люб… - Там написано не это! – Ангел сел в кресло и скрестил руки на груди. – Давай, давай, повтори по буквам! Кроули оживился. - А, ты в этом смысле! Ну да, места было мало. Я сократил. - До «К + А = Л»? - Да… - И ты сам-то понял, что написал? Демон ни грамма не понял, что не так с его великолепным метровым «К+А=Л»ом, щедро намалеванным через всю проезжую часть, но понял другое – он тут, он дома, его слушают. Пора брать черта за рога, а ангела за крылья, так сказать! - Я не хотел. Я так больше не буду! Что еще мне сделать, чтобы ты простил меня? Кроули уже был готов встать на колени, для пущей драматичности, заодно высматривая и возможную траекторию для метания сердцем, которое от волнения готово было уже и само выпрыгнуть из груди (а не обманули все же человеки!), но Азирафаэль лишил их обоих этого яркого зрелища. - Знаешь, Кроули. – сказал он.- Лучше больше НИЧЕГО не делай! - А я что? – резко согласился демон. - Я ничего! - Нет уж. Начнем с букетов. Кроули, - вздохнув, продолжил ангел, – что, по-твоему, я должен был сделать с этой тучей цветов? Гербарий? Икебану? - Ну… Несмотря на совершенно не подходящий момент, Кроули задумался. Этот вопрос застал его врасплох. Он и правда не знал, что делать с кучей растений, которые уже так сказать того – отбросили корешки. Сначала он хотел предложить набить ими чучело, но потом сообразил из кого это чучело тут же предложат сделать. Как и на чью могилку возложить венок. - Настойки и ликеры? - робко предложил он третий, очень клевый по его мнению, вариант. Азирафаэль нахмурился. Видимо, эта светлая и очевидная мысль не пришла ему в голову в нужное время. - Настойки… то есть я зря неделю сушил этот твой миллион алых роз… - Не миллион! Хотя если с нарциссами, колокольчиками, орхидеями и… этими, как их… скука… сука… а, суккулентами! И… - Дело не в точном количестве цветов, Кроули! А в отсутствии у кого-то чувства меры, а у кого-то – лишнего стеллажа для альбомов с готовыми, увы, гербариями. Чтобы впредь никаких цветов! - Конечно-конечно, как скажешь – поддакнул демон, оставив, правда, себе на заметку, что с девицей из цветочного магазина стоит при случае провести небольшую воспитательную беседу. - Теперь перейдем к главному, - тяжело вздохнув, продолжил ангел свою воспитательную речь. - Вот эти твои, как бы так сказать, чтобы не обидеть… твои записки… - О! Стихи? – уточнил демон, чуя неладное и снова раздумывая, не пора ли падать на колени. - Хорошо, назовем их так… – снисходительно согласился Азирафаэль. - Кроули, больше никогда не пиши мне стихов. Договорились? А то ты меня так до седых перьев доведешь раньше времени. Демон подумал, что вообще-то готов любить ангела седым, облезлым, общипанным, любым!, но решил оставить это оглушительное признание до лучших времен. Сначала надо закрепить позиции. - Хорошо, – быстро согласился он, радуясь, что кажется легко отделался и ползать на коленях, возможно, не придется. - Теперь торт. Или все же придется? Кроули решил действовать на опережение. - Понял, понял. Я больше никогда не буду печь тебе тортов. - Ну, – ангел замялся и заметно покраснел. – Вообще-то, торт мне понравился. У него был такой… необычный вкус. - Это все из-за бисквита. - Так ЭТО был бисквит? – искренне удивился ангел. - И ты его ВЕСЬ съел? – поразился Кроули. Азирафаэль, очевидно, не совсем правильно понял его удивление: - Еще скажи, что там было кольцо! Может, ты еще пожениться предложишь? Тут память Кроули зачем-то подсунула ему жуткий видеоряд из фильмов, которые он взял почти случайно, но посмотрел с некоторым интересом, понимая, что неумолимо тупеет от потока приторно-ванильной ерунды, в которой черпал идеи для поиска пути к сердцу обидевшегося ангела. Там все было куда реальнее. Перед его глазами поплыли кадры со свадьбой, потом шли дети с пеленками, потом скандалы и измены, а потом… досмотреть ему, слава Богу, не удалось. - Кроули! - раздался спасительный громкий окрик. - Я ведь снова могу обидеться! - Я слушаю! И я со всем заранее согласен! - Нет уж, я все же с этого места объясню тебе все еще раз и поподробнее. Так что лучше присядь! Кроули сел на старенький диванчик, сейчас показавшийся ему лучшим диваном в мире. А когда он почувствовал своей тощей (стоило это уже признать) задницей ту самую выпирающую пружину, которая так бесила его раньше, он понял, что теперь уже точно все встало на свои места. Он ДОМА! На душе демона потеплело и от напряжения предыдущих дней его стало клонить в сон. Один раз он, правда, оживился, когда услышал довольно вдохновляющую мысль, что кое-кто из присутствующих (имелся в виду, наверняка, именно он), может даже не надеяться все исправить лишь одним «принудительным» сексом. Но с усилием догадавшись, что ангел явно просто забыл от волнения слово «примирительный», демон без сожалений эту мысль потерял. Ну, как потерял, отложил до лучших времен. Азирафаэль все говорил и говорил, расхаживая туда-сюда по комнате, то размахивая руками как будто в попытке улететь, то заложив их за спину, словно строгий надзиратель, то глядя на пол так внимательно, как будто подозревал, что демон все же мог бросить где-нибудь на его пути свое свежевырванное скользкое сердце. А Кроули засыпал и думал, что не за горами Рождество, и надо точно в этот раз плюнуть на свои принципы и сделать ангелу что-то приятное. Например, забронировать частный самолет и рассказать во всех красках о Клубе десятитысячников. Ведь кто в доме искуситель?