И крылья твои вернут нам свободу...

      Сергей ненавидел Олега. Сидя в карете, которая везла его по ровной и залитой солнцем дороге в один из Штабов Разведкорпуса, он презрительно рассматривал военную выправку Волкова, его волосы, поглощающие свет, сильные руки и даже проступающие вены на ладонях. До блеска начищенные сапоги, которые лишь немного запачкались во время погони за Разумовским, белоснежная рубашка с накрахмаленным воротником, какая-то блестяшка на шнурке вокруг шеи (видимо, рассуждал Разумовский, какая-то отличительная метка) резко контрастировали с шароварами Сергея, с его перештопанной рубашкой горчичного цвета, которая была ему явно великовата; с его серым платком вокруг шеи и маской птицы.       Смуглая кожа Олега раздражала Сергея. Конечно, сам Разумовский ведь прозрачный, как стекло. И как он только родился с веснушками на теле и бесподобными, огненно-рыжими волосами? Будучи таким неестественно ярким под землей, его за это вечно лупили. Хорошо, что парень научился вертеть нож в руке и давать сдачи.       — Ну ты и урод бледный! — обидчик плюнул в лежащего в луже Разумовского.       Сережа, откашлявшись и убрав с рассеченной губы кровь, внезапно прыгнул, выхватил у стоящего рядом другого подростка нож, кинулся к тому, кто в него плюнул, и исполосовал лезвием лицо. Мальчишка завопил и попятился назад, прикрывая место ранения ладонями и истошно выкрикивая ругательства.       Сережа гордо стоял напротив, сжимая в руках нож, и говорил:       — Ну и кто из нас теперь урод, недомерок хренов?       Остервенелый взгляд и хищный оскал Разумовского заставили шайку обидчиков побелеть от страха и кинуться в конец узкой улочки.              Сгорбившись и широко расставив ноги, Сергей прожигал взглядом Олега. Волков же, в противоположность Разумовскому, держал спину ровно, руки держал на коленях, словно послушный ученик.       — Долго гипнотизировать будешь? — не выдержал Волков.       — А что? — оскалился Сергей. — Я смущаю благородную даму?       Олег закатил глаза.       — Значит, — продолжил Разумовский, по-хозяйски откинувшись на спинку сиденья. — Я должен выкрасть бумаги у какого-то богатого додика и передать их разведчикам, чтобы вашу конторку не прикрыли к чертям собачьим?       — Хорошо, что ты уловил суть дела и сократил план до одного предложения, — кивнул Олег.       — А среди ваших роль вора никто не хочет исполнить? Или же вы такие святоши, что не будете даже притворяться таким паршивцем, как я?       Терпению Волкова можно было только завидовать. Но он прекрасно понимал, что идея доставить Разумовского и использовать его талант и авторитет принадлежала ему. А потому терпеть выходки этого сорванца и нянчиться с ним должен никто иной, как сам Олег.       — Скажи мне, — Волков слегка подался вперед и наклонился. — Зачем ты решил перевернуть с ног на голову порядок в подземном городе?       Сергей прыснул и не смог сдержать дальнейшего хохота. Парень смеялся от души, касаясь руками живота. Олег даже бровью не двинул.       — Насмешил, солдат! — Разумовский вытирал слезу. — Ты настолько наивен для своих… а сколько тебе?       — Мы одного возраста, — Олег был все так же спокоен.       Разумовский прищурился, как лиса.       — Откуда знаешь?       — Чувствую.       Сергей сверкнул надменной улыбкой.       — Ладно, опустим этот момент, щеночек. Отвечу на твой вопрос: меня тошнит. Тошнит от несправедливости. В то время, когда мой город сводит концы с концами, твои аристократы, которые кормят ваши солдатские рты, не делают ничего из того, что обещали еще моим предкам. Ну, не буквально моим. Ты умный, думаю, понял метафору.       — Вполне.       — Я и подумал: если никому нет дела до порядка в подземке, то нужно сесть на этот трон закона и справедливости. Пора восстановить порядок и сделать жизнь простых людей лучше. Но ты же прекрасно понимаешь, что по-хорошему ничего не изменить. Сам видел, что у нас там творится. Поэтому проблему нужно решить жестко, быстро и радикально. Я не трогаю мирных. Меня интересуют ублюдки и скоты вроде той охраны, которая допускает кровопролитие в городе и даже каждый вечер делает ставки на своих любимчиков-разбойников, которые заносят полицейским часть награбленного. Такой скот не достоин жизни. Вот и всё.       Сергей скрестил руки на груди и стал вызывающе смотреть на Олега. Волков коснулся пальцами подбородка. В его газах блестели искры, мозг напряженно работал. Он не отвечал на монолог Сергея, что дико того раздражало. Разумовский нервно тарабанил ногами и кусал нижнюю губу. Какой же этот Волков противный тип!       — Может, тогда и на мой вопрос ответишь?! — не выдержал Разумовский.       — А ты поройся в своей речи, которую выдал пару минут назад, может, найдешь ответ.       — Да я тебя сейчас!..       Сергей заскрипел зубами, вскочил с места, но тут же ударился макушкой о карету. Олег тихо посмеялся, что еще больше взбесило Разумовского.       — Угомонись, — сказал Олег. — Иначе подумают, что ты меня тут убиваешь. Тогда тебя точно ждет смертный приговор. Никакое благородство и добрые мотивы изменить мир тебе не помогут.       — А, может, это ты меня здесь прикончить собрался, — Сергей сел на место и потирал место ушиба. — Вдруг вы специально меня вывезли, чтобы покончить с нарушителем закона? Но я, в отличие от вас, защищал слабых.       — И кому из нас поверят? — Олег ухмыльнулся. — Тебе, отщепенцу с ножами, которые мы нашли у тебя в самых разных местах, или мне — солдату Разведкорпуса, который поднимает меч только в бою с титанами?       — Да уж, — бубнил Сергей, смотря в окно на проходящих мимо жителей. — Много же вы, солдатики, убили, если человечество как жило за стенами, так и продолжает жить.       Олег решил не спорить. В какой-то степени, подземный житель был прав. Что людям известно о титанах? Практически ничего. Сколько их ни убивай, всё одно — они каким-то чудом плодятся и пожирают людей ради собственного удовольствия. Но, мысленно рассуждал Волков, пока есть шанс вырваться на свободу, пока человечество живо, он будет бороться. Он ни за что не остановится.