И крылья твои вернут нам свободу...

      Оседлать коня для Сергея было той еще задачей.       — Да стой ты, тупая животина!       Разумовский никак не мог усмирить брыкающегося зверя. Конь то и дело пытался скинуть наездника, но Сергей крепко держал поводья. Парень уже десять минут подпрыгивал, и вечером его копчик «спасибо» за это не скажет.       — Да этот конь за километр чует такое свинское отродье, как ты! — засмеялся один из кадетов. — Недомерок подземельный!       Сергей вспыхнул от гнева, резким движением повернул голову лошади в сторону обидчика и пнул животное в бока. Конь несся, как стрела. Кадет пятился назад и надеялся, что Сергей остановится, но нет. Разумовский с горящим взором хотел задавить парня. Никто не смеет оскорблять его. Никто!       Сергей повернул голову влево и увидел стоящих неподалеку капитанов. Они-то точно увидят убийство. Черт бы их всех побрал!       Разумовский соскочил с лошади и отправил ретивого бежать на всех парах мимо. Ошалевший кадет смотрел вслед коню и не уследил за приближением новичка. Сергей взял светловолосого парня за ворот рубашки и ударил того кулаком по щеке. Не дав обидчику оправиться от шока, Разумовский согнул его пополам и коленом пнул в живот. Глаза горели бешенством, Сергей чувствовал, как терял контроль.       Внезапно кто-то резко потянул его назад, заставив отцепиться от кадета. Это был Волков. Он приподнял Сергея над землей и со всей силы начал трясти, как куклу.       — Направь свой гнев на уничтожение титанов! — зарычал Олег. — И не смей трогать солдат! Разведкорпус и так малочисленная структура, здесь каждая жизнь на счету. И я не позволю тебе избивать каждого, кто косо на тебя посмотрел.       — Он оскорбил меня! — вопил Сергей, пытаясь вырваться из захвата Волкова. — Либо вы воспитывайте своих додиков хорошенько, учите дисциплине, либо это придется сделать мне, но уже своими методами.       Олег яростно посмотрел на кадетов.       — Вам заняться нечем? — холодно спросил он. Затем сдвинул брови и перешел на гневный рык. — А ну разошлись по углам! Живо! И займитесь делом уже наконец! Иначе заставлю вас бегать вокруг корпуса до захода солнца.       Солдаты тут же испарились, спасаясь от праведного гнева Олега. Волков посмотрел им вслед, а затем опустил Сергея на землю и поправил ворот его рубашки.       — Угомонись! — сказал Олег и свистнул. Конь Разумовского тут же поскакал навстречу. — И продолжай тренировки, пожалуйста. Забираться на коня ты уже научился, молодец. Я тебе помогу справиться с остальным, дай мне пару минут.       — Ты так и вчера говорил, — Сергей скрипел зубами. — А по итогу я был один. Ты сказал, что будешь учить меня быть этим… как его?       — Разведчиком.       — Да, — кивнул Разумовский. — А на деле я шатаюсь здесь без дела целыми днями. Я умею летать, в рукопашке мне нет равных. Отобрать оружие у противника мне не стоит труда, а бегать я научился раньше, чем под столом ползать. Вашему Разведкорпусу я нужен, как свинье узда. Лучше просто скажи: где и когда мне убить того политика, выкрасть у него бумаги, отдать вам и уйти обратно?       Олег тут же шикнул на Сергея и поспешил увести того подальше от любопытных глаз и больших ушей кадетов и офицеров, что были неподалеку.       Волков завел Разумовского под небольшую каменную арку, внутри которой гулял ветерок. Олег держал новобранца, коим стал Разумовский поневоле, ближе к стене и тени.       — Мы это обсуждали, — тихо начал Олег. — Никаких убийств. Тебе нужно просто выкрасть бумаги, которые спасут честь Разведкорпуса и дадут нам дальше изучать внешний мир.       — Тогда какой во мне смысл? — не понимал Сергей. — Я здесь уже неделю торчу, а толку никакого. Я действую жестко, радикально и без сожалений. Дай мне информацию на этого толстосума, и дело в шляпе. Обещаю ваши темные делишки никому не разглашать. А если я обещаю, то будь уверен: слово свое сдержу. Может, я и убийца, скрывать не буду, но у меня тоже есть свой кодекс чести.       — Хорошо, — Волков был терпелив и сдержан. — Давай тогда вспомним наш первый разговор. Тот, когда ты плюнул в меня.       — Заметь, — на лице Разумовского появилась хитрая лисья улыбка. — Я об этом не сожалею.       — Я уже понял, да, — Волков не поддался на провокацию. — Я спросил тебя: хочешь ли ты быть частью Разведкорпуса?       — На что я плюнул в тебя, — Сережа кивнул головой.       — Конечно. Я не просил тебя о помощи. Я не дал тебе задание выкрасть бумаги в тот момент, когда ты стоял на коленях, и уж тем более убить кого-то, — Олег сдвину брови и прищурился. — Я тебе вообще не говорил убивать! С чего ты вообще взял, что тебе нужно пролить чью-то кровь?!       — Это же очевидно и естественно! — Разумовский был искренне удивлен тому, что Волков даже не подумал об убийстве. — Есть заказ — есть жертва. Всё логично. Иначе этот человек, о котором, кстати, я так ничего и не знаю, просто спалит вас. Нет тела — нет дела, об этом я позабочусь.       — Замолчи! — шикнул Олег. — И давай еще раз: первое, о чем я тебя спросил, так это о Разведкорпусе. То, что ты можешь помочь восстановить справедливость и поставить на место того, как ты выразился, толстосума, — второстепенно. Да, о бумагах я тебе сказал, уже по пути сюда, в Штаб. Но первое, о чем я думал, так это о твоей службе и возможности дать тебе шанс быть хорошим солдатом. А что до документов... Это нужно. Необходимо. Но не так сильно, как твои силы.       — В каком это смысле? — Сергей кинул неодобрительный взгляд. — Мои силы?       — Да. Твоя жажда справедливости мне очень даже понятна. Твоя целеустремленность, твоя сила и сообразительность… — Олег вздохнул и по-дружески, без опаски, положил руку на плечо Сергею. — Я не хочу, чтобы ты пропал. Я не хочу, чтобы тонул в яме с трупами. Ты хочешь изменить мир, так позволь помочь тебе в этом. Позволь направить твою ярость в нужное русло. Ты способен на большее, Сергей. Пойми это.       — Откуда тебе это знать? — прищурился Разумовский. Руку Олега он так и не убрал с плеча.       — Потому что ты смог в одиночку сменить власть в подземном городе.       — Я…       — Да, сменить! — Волков перебил Разумовского. — Давай трезво смотреть на ситуацию. Ты перевернул всё с ног на голову. Один. И ты этого хотел. Редко кто в наше время способен на такое. Ты прав, мы все здесь ходим, поджав хвосты. Ходим и молчим. Потому что ни у кого из нас не того, что есть у тебя.       — И чего же?       Олег ткнул пальцем в грудную клетку Сергея.       — Огня в груди и праведного гнева. Я могу понять, почему ты выбрал путь кровавого режима. Потому что, во-первых, ничего другого не видел. Во-вторых, это был единственный путь. Но ты можешь все изменить!       — Это с вами, что ли?       Волков кивнул. Его светлый взор, полный надежды, холодом прошелся по душе Разумовского. В груди предательски закололо.       — Значит, — протянул Сережа. — Ты считаешь, что мои способности пригодятся в борьбе с титанами?       — Да, я так считаю.       — Но так считаешь только ты, — усмехнулся парень. — Не другие же.       — Доверие нужно заслужить. А я не могу переубедить руководство одними лишь словами, которое не подкреплены действиями. Что я им скажу? Что я так чувствую? Что моя интуиция подсказывает мне, что из тебя, бандита Сергея Разумовского по кличке Феникс, получится хороший солдат? Что ты на самом деле очень хороший и прилежный мальчик? Что твою жажду справедливости через кровь можно направить на битву с титанами? Поверь, я искренне считаю, что у тебя есть талант. Взять хотя бы то, как ты летаешь. Тебя же никто не учил этому, верно?       Сергей, поджав губы, молча кивнул.       — Ну вот. Скажу честно: так виртуозно обращаться с устройством пространственного маневрирования могут лишь единицы. Кадеты несколько лет могут обучаться, а по итогу и ремней застегнуть не сумеют.       — Хочешь жить — умей вертеться, — Разумовский надменно поднял брови. — По вам всем тут видно, что с вами обращаются, как с неженками.       — Хорошо, будь по-твоему. Но все же я не отступлюсь. Здесь, в Разведкорпусе, тебе будет лучше.       — Ну, — пожал плечами Сережа, попутно убирая ладонь Олега. — Тогда тебе нужно очень постараться! Твоя идея, тебе и воспитывать меня!       Разумовский развернулся, закинул руки за голову и, присвистывая, легким шагом вышел из арки на свет. Солнечные лучи резали глаза, но Сережа терпел. Потому что он до ужаса хотел насладиться каждой минутой, проведенной на солнце. Где-то в глубине души он понимал, что век его короткий и своими выходками он только укорачивает часы жизни. Но, пока его греет настоящее солнце, он будет делать то, что считает нужным.       И ни о чем не жалеть.