И крылья твои вернут нам свободу...

      По пути в кабинет одного из офицеров, к которому его вела пара солдат, Сергей мысленно думал, как сбежать при случае опасности. Ножей с собой у него не было, а все лезвия забрал Олег. Рукопашным боем Разумовский хорошо владеет, да и на тренировках с курсантами он неплохо работает. И все же сердце парня колотилось, а кончики пальцев нервно дрожали.       Запустив Разумовского в кабинет, «конвой» закрыл дверь и стал ждать в коридоре.       Залитый солнцем кабинет. Книжные стеллажи по бокам. Шикарная золотая люстра, продав которую Сережа мог бы шиковать на вырученные деньги года два, не меньше. Красное лакированное дерево будто специально бросает блики в глаза парню, заставляя того невольно поднять руку и подставить ладонь ко лбу, чтобы было видно хоть что-то. И мужчина за рабочим столом, прожигающий Разумовского животным взглядом. Офицер, крупный мужчина с большими руками и зализанными назад волосами с проседью, оскалился, хотя, видимо, хотел улыбнуться.       — Садись, — он указал на свободный стул рядом.       Сергей послушно присел.       — Итак, — офицер откинулся на спинку своего мягкого стула и уложил ладони на животе. — Значит это ты — Феникс?       — Я, — тихо ответил Разумовский, положив руки на колени.       — Я представлял тебя иначе.       — Меня просто отмыли.       — А у тебя есть чувство юмора, — довольно мурлыкал мужчина. — Похвально.       — Что вам от меня нужно? — Разумовский держался достаточно спокойно, но в любой момент мог выбить этому клоуну парочку передних.       — Прости, я забыл, что ты деловой человек. Тебя же не просто так из-под земли достали, верно?       — Я думал, что руководство знает всё, — Сергей удивленно поднял брови. Он искренне считал, что план Волкова известен если не всем, то большинству приближенных к Олегу и к командиру Разведкорпуса. Иначе все это выглядит абсурдно.       — Наивный! — захохотал офицер. — Впрочем, мне плевать, для каких целей тебя сюда привели. Ты мне нужен для другого.       Мужчина встал и грациозно начал огибать рабочий стол. Словно река, он медленно и плавно плыл по комнате с заведенными назад руками.       — Знаешь ли, ситуация в Разведкорпусе не из приятных.       — Я заметил, — хмыкнул парень.       — Ты умный, я это уже понял. Здесь много… несправедливости. Знакомое слово, правда?       — К чему вы ведете? — Разумовский не спускал глаз с него все то время, пока офицер гордо и самодовольно ходил по кабинету.       — Ты же у нас борец за справедливость. Так помоги мне ее восстановить и здесь. Разведкорпус — рассадник крыс. Волков в овечьих шкурах. Люди здесь падки до власти, — офицер тихо посмеялся. — А еще здесь очень, о-очень любят де-еньги. Вот и добиваются каждый месяц увеличения финансирования. Проталкивают своих любимчиков на высокие посты, чтобы те в благодарность отсыпали им в карман приличную сумму. А это неправильно. Несправедливо по отношению к честным солдатам, которые и правда хотят помочь человечеству!       Мужчина театрально развел руками и захлопал ресницами, стараясь вызвать у Сергея чувство жалости. Увы, не получилось. Разумовский был холоден и ждал, когда перед ним выложат все карты, чтобы в нужный момент перекрыть своими тузами. Какими именно, парень еще не знал, однако он и не в таких ситуациях оказывался. Придумает что-нибудь.       Разумовский снова вопросительно поднял бровь и ждал продолжения постановки.       — Короче, — офицер заговорщически понизил голос. — Мне нужны твои услуги.       — Я не наемник, — отрезал Сергей и хотел было встать, однако офицер в два шага пересек кабинет и надавил своими ладонями на плечи парня, вынуждая того сесть на место. — Тем не менее, ты здесь. Ты согласился на авантюру Волкова, а, значит, ты уже стал наемником. Рабом.       Сергей недовольно шикнул. Ярость медленно закипала в жилах. Раб. Такое унизительное слово. В своей жизни Разумовский слышал много недобрых фраз в свою сторону, но когда его называют рабом, то пламя гнева разрывает грудь, а в висках начинает неприятно стучать. Он свободный человек, а не чья-то марионетка!       — Так вот, — продолжил офицер. — Повторюсь: мне нужны твои услуги. Как я уже сказал, здесь любят ставить людей на высокие посты не за старания, а за то, что они — чьи-то любимчики. Либо их родители были таковыми. Ты понимаешь, к чему я клоню?       — Извините, — язвительно начал Сергей. — Мы с Волковым еще не дошли до главы «Все родословные командиров Разведкорпуса». Он обучает меня более нужной информации. Но если знание шишек разведки для меня необходимо, то я попрошу его внести этот пункт в список.       Офицер посмеялся.       — Ты мне нравишься.       «А меня от тебя блевать тянет», — думал Разумовский.       — Скажем так. Ты жаждешь справедливости, я жажду справедливости. Мы одинаковы. Поэтому я хочу, чтобы ты помог мне, а взамен я могу помочь тебе. И не только деньгами. Под моим крылом ты, яркая пташка подземелья, станешь уважаемой. Тебе все будет сходить с рук. Если уж на то пошло, я, так и быть, буду твоим спонсором. А всего-то нужно сделать одно маленькое дельце.       Разумовский колебался. Он был не столько заинтересован предложением, сколько тем, что именно от него хотят.       — И какое же?       — Ох, мой милый мальчик! — сладко протянул офицер, искривившись в улыбке так, будто он стал королем мира. — Тебе нужно убить Волкова!       Остальные слова Сергей едва мог слышать. Парень будто под водой оказался, где все звуки приглушаются. Убить? Волкова? Этого недотепу с мягкой улыбкой и глазами цвета смородины после дождя? Чем он так насолил этому остолопу офицеру, что недостоин жизни?       — Его продвигают по карьерной лестнице только потому, что он — из рода тех самых Волковых! — пыхтел мужчина, недовольно расхаживая по кабинету, в раздражении заламывая себе руки. — И, видите ли, старые друзья его матери и отца до сих пор жалеют Олега. Будто у нас нет других детей, которые остались без родителей!       — Олег — сирота? — тихо спросил Разумовский, смотря в пол.       — Да. Его родаки подохли во время вылазок за стены. А еще гениями их называли! Тьфу! Были бы такими гениями — не умерли под весом титанов! Или как они там умерли? Не важно! Дело в другом, — офицер взял парня за подбородок и заставил того посмотреть мужчине в глаза. — Я хочу, чтобы ты избавился от этого сопляка. Так, как ты это делал с бандитами в подземке. Только тихо и без лишних глаз. Совсем скоро состоится очередной выход за стены. Не сомневаюсь, что отряды столкнутся с титанами и вступят с ними в схватку. Волков, конечно, настаивает на каждом совещании на распределении отрядов на более мелкие, а еще он за то, чтобы не вступать в битву без особой на то надобности. Но сейчас не об этом. Я уверен, что он лишь красуется перед руководством, в особенности — перед командиром. Все его слова про благородство и честь — чухня собачья. Волков — простой лицемер, каких еще поискать. Неужели такие заслуживают стоять у руля командования?       — Не думаю, — пробубнил Сергей лишь для того, чтобы поддержать разговор и узнать, что ему скажут дальше.       — Вот и я о том же, — офицер отпустил подбородок Разумовского и сел на свое место. — Как я и говорил: разведчики вступят в схватку с титанами, отряды будут смешаны. Никто не будет понимать, кто, где и откуда. Вот там ты и убьешь Волкова. Все подумают, что он погиб от лап этих противных тварей, так что никто не посмеет гнать на тебя. Если кто-то и заметит, что ты рядом с телом Волкова ошиваешься, то сделай вид, будто пытаешься спасти его или типа того. Не мне тебя учить убивать. Ты парень умный, справишься как-нибудь. Продумывать весь план убийства за тебя я не намерен. Но подсказку, как и где это сделать, я уже дал.       — Волков умрет, а на его место встанете вы? — Разумовский лишь для вида показывал заинтересованность. Внутри же у него все рухнуло. Не то чтобы он вообще питал чувства к Олегу, но убить его… Этого предложения Сергей никак не ожидал. Пригрозить, запугать — это другое дело, хотя Волков не из тех, кому можно легко подставить нож к горлу и заставить делать все, что ты захочешь.       — Конечно! А там уж я верну Разведкорпусу былую славу и величие, ты не сомневайся! Настало время добрых и честных людей!       — Но вы действуете как раз наоборот, — парировал Сергей.       — На себя посмотри, щенок! — рявкнул офицер. — Ты сам балаболишь о чести в то время, пока перерезаешь глотки таким же, как ты!       Разумовский не выдержал и вскочил с места, опрокинув стул.       — Да вы хотя бы раз там были?! — закричал Сергей. — Вы хотя бы раз пожили так, как я?! Сладкой улыбкой и мягким голосом ничего не исправить. Я пошел на это против своей воли. Я пытаюсь изменить мир, который меня вырастил, его же способами. Я пытаюсь перевернуть сторону медали, используя уже данные мне правила игры вместо того, чтобы следовать своим!       — Тогда я не вижу претензий ко мне! — офицер резко поднялся, оскалился и ударил кулаком по столу. — Я нахожусь в таком же дерьме, как и ты! Если ты всю жизнь думал, что здесь, на поверхности, текут медовые реки и все водят хороводы, распевая оды жизни, то ты ошибся! Правила везде одни. И мне тоже приходится подстраиваться под них! А поэтому я и прошу тебя об этой маленькой услуге. У тебя опыта в этом больше, а в долгу я не останусь. Будешь жить здесь, как честный человек. А о своей жизни дрянной, там, под землей, вспоминать, как о кошмарном сне.       Офицер устало опустился на стул и вздохнул.       — У тебя есть время подумать. В подтверждение того, что ты убил Волкова, я буду ждать его именную нашивку с Крыльями свободы у себя на столе. У каждого солдата она именная, с номером вылазки. Через день после вашего возвращения домой буду ждать нашивку здесь, в этом кабинете. Тебя пропустят без проблем. А теперь — иди.       Сергей развернулся и уже коснулся дверной ручки, как его снова окликнул мужчина:       — Но имей в виду: если откажешься, то… думаю, мне не стоит продолжать. Тебя и так, наверное, запугали расправой и виселицей. А повод отправить тебя к праотцам я найду, не переживай. Вот и подумай: обеспеченная жизнь или позорная смерть.       Весь следующий день Сергей провел в раздумьях под палящим солнцем. Лето в этом году выдалось довольно жарким. Разумовский вместе с группой курсантов, которых вел Олег, совершал марш-бросок через лесную чащу к реке. От духоты не избавляли даже тени хвойных деревьев. Парень то и дело спотыкался о вылезшие из-под земли корни, попутно поправляя на себе большой и тяжелый рюкзак со снаряжением. Пот струился ручьем по загривку и спине, волосы прилипли ко лбу и щекам, а ноги подкашивались. Несмотря на это Сергей продолжал бежать и мысленно дал себе установку быть все время в тройке лидеров. Что и получилось.       Добежав до нужного места, вся группа разом повалилась на траву, спугнув бабочек на цветах. Разумовский хватал ртом воздух. Он с ненавистью скинул с себя рюкзак и бухнулся спиной на землю, прижав ладонь к глазам, чтобы солнце не слепило. В голове — ворох мыслей. На душе — смятение. Сергей часто дышал и старался успокоить дрожащее от тяжелой нагрузки тело. Летать было куда проще. По крайней мере, в небе нет корней деревьев, да и мошкара не слетается к тебе. Пока он нагружал себя физическими упражнениями, его голова была относительно свободна от темных мыслей, но сейчас, когда все закончилось, липкие воспоминания прошлого дня начинали обволакивать сознание Сережи.       Что делать? Как быть? С одной стороны, Сергей ничего не теряет. Убить для него — дело плевое, он уже давно не чувствует мук совести. Потому что в детстве за дрожащую с ножом руку лупили. И за слезы из-за того, что порезал человека, лупили. Лупили за всё, так что чувства притупились, а физические муки не были действенными.       Только за первый день нахождения в Разведкорпусе Разумовский услышал столько однотипных угроз, что тот офицер ничем от остальных не отличился. Сергея обещали убить, растерзать, повесить, расстрелять, четвертовать… Скучно! Могли бы тогда за стену бросить, на съедение титанам. Разумовский не так хорошо знает Волкова. Ну, занимается он с ним, и что с того? Это вынужденная мера. Олег всему его учит, но это не значит, что Волков и правда такой честный. А вдруг тот офицер прав? Вдруг Олег не такой, какой есть на самом деле? И что если этот парень лишь притворяется добрым и ответственным? В конце концов, он, по сути, использует Разумовского для своих целей. Разведкорпус — его дом, а, значит, личное дело.       С другой стороны, убить Олега… нет, даже сама эта фраза звучит глупо! Убить Олега! Да, Сергея с Волковым ничего не связывает. Да, они не раз ругались, и Олег порой бывает надоедлив до жути. Вечно ходит где-то рядом, будто специально следит за каждым чихом Разумовского. Постоянно улыбается всем, помогает, при этом выглядит чересчур правильным, чуть ли не святым. Не боится говорить то, что думает. Да и руководству порой указывает на их недостатки. Защищает от нападок солдат. Приносит ужин, в конце концов. Но все-таки поднять руку на Олега… совестно что ли? А вдруг он не заслужил такого отношения к себе? А что если офицер неправ?       Громкий смех курсантов заставил Сергея прервать поток мыслей и приподняться на локтях. Жаркий ветер окончательно растрепал хвост парня, а шея и руки мало того, что были мокрыми, так еще и в пыли оказались.       Разумовский через силу встал, потянулся, ощутив покалывание в мышцах живота, и побрел в сторону реки, что была неподалеку.       Мириады солнечных зайчиков плыли по кристальной водной глади. Шум реки успокаивал. Мимо Сергея пролетело несколько бабочек. Разумовский слегка покрутился, проследив за их полетом. Одна из бабочек (видимо, отставшая от своих подруг) умудрилась сесть Сереже на нос. Парень скосил глаза и увидел парочку красивых голубых крыльев. Лапки насекомого щекотали кончик носа, отчего Сергей чихнул, заставив бабочку улететь.       Недовольно шмыгнув, парень повернулся в сторону и увидел Волкова, который сидел у берега реки без верхней одежды. Олег черпал руками воду и обдавал ее прохладой грудь и руки. Затем он сделал глубокий вдох и опустил голову в реку на пару секунд. Мышцы парня напряглись. Резко запрокинув голову назад, Волков часто дышал и смахивал с себя капли воды. Черные короткие волосы переливались на солнце, капли стекали за уши и спускались по шее к выпирающим ключицам. Парень едва касался покраснений (чертовы ремни упм!), так как они до сих пор доставляли ему дискомфорт. Олег снова обдал плечи речной водой и слегка поежился. Затем провел рукой по влажным волосам, стараясь их зачесать назад, но безрезультатно. Локоны топорщились, и Волков походил на сонного котенка. Еще и зажмурился так невинно.       Разумовский тихо и неспешно приближался, спрятав руки в карманы.       — Неужели самого Олега Волкова умотал какой-то бег? — ухмыльнулся Сережа.       — Издеваешься? — Олег снова умыл лицо водой. — Жара такая, в висках пульсирует.       Разумовский закатил глаза и подошел еще ближе. Присмотревшись, Сергей увидел испещренное шрамами и мелкими царапинами тело Олега. Следы ремней и большую черную татуировку.       — Набил, чтобы после смерти тебя могли опознать? — скептично хмыкнул Разумовский, присев рядом с парнем.       — Что? — Волков взял лежащую рядом рубашку.       — Я про спину твою.       — Ах, вон оно что, — Волков не торопился с тем, чтобы накинуть на себя одежду. Вместо этого они придвинулся ближе к Разумовскому и развернулся к нему спиной. — Не думаю, что тату поможет мне в желудке титана, но, если ты присмотришься, то сможешь увидеть немного больше.       Сергей прищурился. Шрам, тянувшийся от правого нижнего угла татуировки по спине и до самого левого плеча, едва касаясь ключицы, был перекрыт зверем, который скалился на каждого, кто на него посмотрит. Невооруженным взглядом шрама видно не было, татуировка исправно несла свою службу. Но при близком рассмотрении это ранение больным уколом отдалось в сердце Сергея. Будто бы парень лично исполосовал спину Волкова, и теперь он очень сожалеет об этом.              Разумовский увидел, как устал Олег. Его спина казалась тяжелой глыбой, которая вот-вот развалится, стоит лишь коснуться ее. Желтые синяки, ушибы. Царапины и корки от трения ремней с телом. Рельефные загорелые мышцы, которые уже долгое время не знают, что такое отдых. Пара родинок на лопатках и ближе к пояснице.       Сергея скрутило и вывернуло обратно. Его черствая душа, которая раньше была глуха к чужой боли, надломилась. Если раньше парень был добр только к несчастным жителям подземного города, то теперь ему стало искренне жаль Олега. Сергей невольно потянулся указательным пальцем к шраму. Едва коснувшись его, он тут же убрал руку, потому что Волков дернулся.       — Не бойся, — прошептал Разумовский.       — Я и не боюсь, — обернувшись, тихо ответил Олег. — Все равно я крупнее тебя и смогу уложить на лопатки. Даже если ты скинешь меня в реку, я смогу выплыть. Течение здесь слабое, так что я выкарабкаюсь.       Разумовский сдвинул брови и укоризненно посмотрел на Олега. Тот лишь улыбнулся и отвернулся, дав тем самым понять, что Сережа может продолжить, если захочет. Все равно Волкову еще долго обсыхать.       Сергей сглотнул и выдохнул. Снова коснулся пальцем шрама. Начал осторожно вести по диагонали. Иногда останавливался, а затем снова вел. Кожа у Волкова мягкая, но мышцы сильно напряжены. Капли воды медленно стекали вниз и заставляли спину Олега слегка светиться и переливаться. Сергей не заметил, как приоткрыл рот и шумно задышал. Он медленно водил по шраму и слегка боялся оскала черного зверя. Волков же порой вздрагивал, так ему было немного щекотно от невесомых и аккуратных касаний Разумовского.       В груди Сергея что-то клокотало и сжималось в крохотный комок. Вся ненависть и презрение к слугам короля и шишек, как он называл солдат Гарнизона, Военной полиции и Разведкорпуса, разъедалась светлым чувством и сожалением. Сожалением к Олегу, к его телу, которое было безбожно испорчено тренировками и битвами.              Тело, которое, возможно, и было рождено для осуществления подвигов, но тело, которое свершения этих самых подвигов к своим двадцати трем уже не выносило. Сергей вел уже не пальцем, а всей ладонью. Казалось, будто он хочет закрыть шрам от всего мира или, по крайней мере, своей бледной ладонью исцелить спину Олега. Волков почувствовал жар руки Сергея, который согревал заботливее и лучше, чем летнее солнце. Прохладная влага на спине и горячая рука Разумовского — контраст невыносимо приятный. В голове Олега пролетела мысль: лишь бы он не останавливался. Лишь бы дальше расслаблял своей рукой тело. Черт, как же хочется прикоснуться хоть к кому-нибудь! И как же противно-ужасно хочется самому касаться кого-то. Душевный голод и потребность в касаниях завязали органы Олега в узел, который невозможно было развязать и разрубить.       Вскоре Сергей дошел до плеча и прекратил.       — Как это произошло? — спросил он.       — Получил на одной из первых вылазок за стены.       — Титаны? — мрачно отозвалось из-за спины Олега.       — Да. Меня схватил десятиметровый за край формы. Меч был занесен назад, как раз за спину. Свободной рукой я смог занести второй клинок и отрезать часть ткани, но в это время я неудачно отпустил руку, и лезвие, занесенное за спину, проехалось по телу. Точнее, я проехался спиной по нему. Нужно было как можно скорее улететь назад, поэтому про рану я вспомнил немного позже, когда согнулся, и боль буквально пронзила меня насквозь.       — Знаешь, это самое тупое ранение, которое можно было получить.       — А здесь только так.       — И крутости шраму это животное не придает.       — Это животное? — переспросил Олег. — Ты что, волка никогда не видел?       Напряженное молчание за спиной заставило Олега понять, что он сморозил чепуху. Кончики ушей покраснели. Волков тут же развернулся и замахал перед Сережей руками.       — Извини, я не хотел! Конечно, ты не мог их видеть! — глаза Волкова невинно округлились. — Я случайно, правда!       — Ладно, проехали! — отрезал Разумовский и встал, отряхивая брюки. — Пошли, а то вернемся с сумерками. Да и ребят сейчас разморит на солнце, хрен заставишь потом идти обратно.       — Ты волнуешься об отряде? — хитро улыбнулся парень.       Сергей резко повернулся лицом к сидящему на траве Олегу, сжал кулаки, затем разжал их, потоптался на месте, сдвинул брови и закусил нижнюю губу. В его глазах сверкало смущение и нежелание признать факт того, что, несмотря на то, что многие разведчики его откровенно бесили, за время пребывания в Разведкорпусе Разумовский немного, самую малость, но прикипел к атмосфере, царящей здесь. И к людям, которые без тени сомнения поклялись отдать жизнь во имя человечества.       — Нет! — крикнул Сергей. — Я боюсь, что на нас нападут лесные твари, и всё! Пошли уже, командир хренов.       Разумовский цокнул и пошел в сторону палаток. Волков посмотрел ему вслед, медленно и тяжело встал, накинул рубашку и мысленно кричал от радости. Фениксу небезразлична судьба товарищей! А, значит, за работу в команде можно не беспокоиться. Да, Разумовский до сих пор индивидуалист, привыкший решать проблемы самостоятельно. Однако его вспыхнувшие щеки доказали обратное: Сергею не плевать на остальных.       Группа прогулочным шагом возвращалась назад. Солнце давно сошло с зенита и через два часа готово было окрасить мир в нежные розовые тона. Слегка позолоченные по краям облака плыли над верхушками деревьев, дятел стучал по стволу, а белки прыгали с ветки на ветку. Сергей, то и дело поправляя рюкзак и стараясь не обращать внимание на ноющую боль в мышцах, услышал, как неподалеку кто-то зашуршал в кустах. Разумовский остановился и прислушался. Что-то небольшое активно выдавало свое местоположение. Сергей прищурился и затаил дыхание. Внезапно он увидел рыжую макушку и два глаза, любопытно разглядывающих парня. Узкая мордочка высунулась из-за кустов, черные лапки неспешно передвигали рыжее тельце. Зверек наклонил голову набок. То же самое сделал и Разумовский. Животное полностью выбралось из своего укрытия и распушило огненный хвост с белоснежным кончиком. Сергей никогда не видел такого существа. Он даже присел от удивления и любопытства. Зверек то и дело водил кончиком носа и вибрисами. Он боязливо сделал пару шагов навстречу человеку. Переминал лапки и думал, сделает ли ему Сергей что-то плохое или нет. Но Разумовский даже и не думал нападать. Животное подошло вплотную к согнутым коленям Сергея. Парень почувствовал запах хвои, земли и шерсти. Зверь едва коснулся носиком колена Разумовского, как тут же навострил уши, резко дернулся и рванул, что есть силы, на другую сторону лесной тропы. Он скрылся за очередными кустами. Сергей испугался, пошатнулся, но не упал.       — Лиса, — раздался знакомый голос за спиной.       Разумовский встал, отряхнулся и посмотрел на Олега угрожающе.       — Ну, давай, — Сергей начинал уже шипеть. — Давай, спроси меня, видел ли я этого зверя когда-либо.       — Во-первых, я извинился, — Волков сдвинул брови и понизил голос. — Во-вторых, я и не собирался тебя подкалывать. С волком вышло случайно, я просто забылся.       — Мне казалось, что солдат никогда не должен забываться, — Сергей скрестил руки на груди и продолжил путь. — Теряешь хватку, Волков!       Олег хмыкнул и в пару шагов нагнал Разумовского. Они шли молча минут десять. Сережа пинал попадавшиеся на пути камни и ветки, Олег подставлял лицо под теплые лучи закатного солнца, которые пробивались сквозь темно-зеленые хвойные ветви. Разумовский не выдержал, тяжело вздохнул и заговорил первым:       — А ты волка когда-нибудь видел? — он с любопытством посмотрел на Олега.       — Ну, — Волков дотронулся подбородка и задумался. — Ну, если собаки — это, по сути, одомашненные волки, то, можно сказать, что видел.       — Я про настоящих волков говорю! — оскалился Разумовский и гневно сверкнул глазами, на что Олег только улыбнулся. Опять его секретное оружие сработало, и Сережа смягчился.       — Настоящих — только издалека, но это было очень давно, в детстве, когда отец учил меня держаться в седле. Я уже и сам мало что помню.       — Тогда зачем ты сделал такое тату?       Волков пожал плечами, поднял брови и сжал губы.       — Не знаю. Нравятся они мне, и все. Они загадочны, независимы. У волков есть свои порядки, и они друг за друга горой. Иногда мне кажется, что эти звери — властители леса. Понимаешь, в волках будто бы таится сам дух свободы. Что-то древнее и манящее. Что-то, что неподвластно человеку.       — А лисы? — Сергей уже не смотрел на дорогу. Он смотрел только на Олега, как на учителя. — А лисы тогда кто?       — Лисы? — Волков задумался. — Не знаю. Обычно говорят, что они хитрые и очень ловкие. Как серые кардиналы, хотя такое сравнение, наверное, не самое приятное.       Разумовский засмотрелся на Олега, заслушался и пропустил корень дерева, зацепился за него носком ботинка и чуть было не проехался лицом по траве, если бы за его рюкзак не схватился Олег.       — Будь аккуратнее, пожалуйста, — сказал тот и окинул заботливым взглядом своего подопечного. — Давай поспешим, а то отстанем, и нам придется ночевать с волками и лисами. А это очень опасно. Лес — их владения, а человеку следует прятаться за каменной стеной.       — За тремя, — пробубнил Сережа.       — М-м?       — За тремя стенами, Волков.       — Ах, да, — Олег посмеялся. — За тремя стенами.