home alone

***

      Двенадцать лет － возраст трудный. Когда ты школьный криминальный авторитет, но уроки даются с трудом и мешают выбивать деньги из наивных детишек. Когда, распивая с друзьями дешевое пойло и для поддержания беседы комментируя через “не хочу” несформированные фигуры одноклассниц, вспоминаешь, что нужно успеть выучить стихотворение к завтрашнему дню и приготовить ужин для матери. Когда начинается первая влюбленность, чаще всего невзаимная. В этот период жизни начинается половое созревание, и хочется порхать как бабочка от переполнения чувств к человеку.       У Ромы с вниманием со стороны противоположного пола все в порядке. В этом возрасте девочки отдают предпочтение «плохим мальчикам», которые на глазах у всех набивают чужие морды, а наедине со своей второй половинкой становятся милее котят. Они наивно полагают, что имеют шанс стать “той самой”, которая сможет изменить даже самого отбитого хулигана, исцеля его своей бескорыстной и светлой любовью. А еще у Пятифана, помимо по-мужски красивого личика, запоминающейся мимики и обворожительной улыбки с острыми клыками, составляющей внушительные шестьдесят процентов от его природной харизмы, есть твердость характера. Он не позволяет брать над собою верх, за исключением редких случаев, когда нужно дать слабину, чтобы шакалы показали зубы. Его принципиальности и непоколебимости можно только позавидовать, и никакая девчонка не изменит его ценностей. Бить в морду － значит, до кровавого месива и зубного фарша. Конфетно-букетный период затуманивает разум и делает человека рабом своих чувств. Эмпатии и сентиментальности нет места в их бандитской иерархии.       Поэтому Ромка в отношениях особенным образом заинтересован не был. Ему было бы просто по-человечески жаль свою девушку － насколько жизнь должна тебя искалечить и втоптать в грязь, чтобы ты связалась с отбитым хулиганом и материалом для будущего уголовника?       Тем не менее, он задумывался об этом, глядя на обжимающиеся в коридорах школы парочки, и перебирал всевозможные варианты своей потенциальной пассии. Катя Смирнова － жуть. По ней сохнет добрая половина класса, ведясь на выразительные глазки и розовые щечки и не обращая никакого внимания на ее гнилую натуру. Регина Толстопятова － скукота. Не видит ничего дальше своих учебников и ведет себя машинально, так, словно все ее действия запрограммированы текстовыми командами. Книга － читать, ручка － писать, учитель －отвечать, Рома －смотреть как на кучу навоза. Полина Морозова...       Полина. Первая скрипка школы. Умница, красавица, одна из немногих, кто не вызывает в нем негатив и раздражение. У нее приятный голос, льющийся по ушам, словно мед, темные длинные волосы, развевающиеся ветром и благоухающие как душистый букет подснежников. Она сама как таинственный сад, скрытый под завесом листьев. Точно не птица его полета. Ей нужен кто-то смышленый и мягкий, но при этом загадочный и смелый, как... Антон Петров － переведенный из города мальчик. У него одежда с иголочки, большие очки, светлые волосы, белоснежная кожа, большие глаза, талант к рисованию... а еще неуверенность в себе и своих способностях. Антон － тот самый сын маминой подруги, которого тебе ставят в пример и которого ты из-за этого терпеть не можешь. Только в случае Ромы нет ни капли ненависти. Потому что причин для этого нет. Наверное. Пятифан всегда был борцом за справедливость и считал, что любой негатив должен быть худо-бедно, но оправдан хоть чем-либо.

***

      － Тебя на счетчик поставить, сука? － удар приходит в скулу и отпечатывается кровавым подтеком. Одноклассник падает на пол и хватается за больное место, скуля, всхлипывая и глотая слезы. － Я спрашиваю, где бабки за игру, которую ты просрал?       Рома брезгливо морщится. Мальчик выпросил у него кассету с модной игрушкой на Денди и благополучно потерял ее, не хотя возмещать ущерб. Марать руки о должника он не стал － стоило лишь указать на него одной из «шестерок», и тот, как верный пес, кинулся в неравный бой с очевидным победителем. Толпа одобрительно улюлюкает, провоцируя новый поток агрессии. Пятифан чувствует на своем плече крепкую хватку товарища, а вместе с ней и дурной запах, исходящий от него.       － Ромка, ты видел, как я ему вдарил? Он ж теперь неделю точно не встанет. Пусть знает, что значит не возвращать долг вовремя, － произносит Семен Бабурин, тот самый дружок, пренебрегающий правилами гигиены и на данный момент удовлетворительно облизывающий ряд гнилых зубов по поводу своего триумфа. Но в ответ получает лишь тяжелый взгляд, дающий понять, что руку лучше убрать, если хочешь ее сохранить, и поджимает сухие губы, послушно выполняя немой приказ.       Пятифан хрустит пальцами, потирая костяшки. Одноклассника, жертву побоев, как ветром сдуло － решил не злить лишний раз одним лишь своим видом. Рома игнорирует возгласы собравшихся вокруг стычки учеников, желающих продолжения. Противные крики врезаются в голову, пульсируя в мозгах и создавая раздражительный шум, схожий с писком неработающего телевизора, и вызывают желание перебить всех в этой школе.

«Заткнитесь, заткнитесь, заткнитесь».

      － Эй.       Голос высокий, приятный, но твердый. Рома видит перед собой Петрова, пришедшего на шум. Тот нервно поправляет очки и кусает губы, видимо, обдумывая то, что будет сейчас говорить. Разгладив из неоткуда появившуюся вмятину на рубашке, он начинает:       － Кто вам дал право издеваться над слабыми?       Кто-то в толпе присвистывает. Оказывается, шоу только начинается. Решил выпендриться перед своей возлюбленной и выставить себя храбрым рыцарем, бросившим вызов дракону?       － Вам же не деньги за игру нужны, － следил за всем происходящим и примчался на помощь только когда одноклассника уже ушатали? － Вам нужно просто самоутвердиться.       Какой наблюдательный, однако. Рома весьма и весьма заинтересован в том, что он скажет еще, но без разрешения встревает Семен:       － Думаешь, если ты городской, то самый тут крутой?       Антон растерянно сглатывает, но вмиг меняет выражение лица со сконфуженного на хмурый － так смотрят мудрые взрослые, ставшие свидетелями наиглупейших поступков детей. Собираясь ответить, он получает удар кулаком по лбу и моментально теряет фокус. Пятифан чувствует, что теряет контроль над ситуацией, но не торопится останавливать влезшего в разборку Бабурина, давая ему насладиться полной свободой действий.       Петров нащупывает упавшие на пол очки, но чувствует пинок в живот.       － Давай, новенький. Покажи этим грязным деревенчинам, где их место, － гогочет Семен и, схватив Антона за жилетку, ударяет по лицу. Очкарик уже трижды себя хоронит и мысленно завещает свой запас жвачек «Турбо» младшей сестре. Не видя ничего, кроме вознесшейся над ним огромной размытой фигуры, он бьет в случайное место, надеясь на удачу.

***

      Рома уже больше часа выслушивает неразборчивые матерные словечки Семена в сторону Антона. Очкарик, несмотря на внешнюю слабость и безобидность, оказался не так прост и смог вмазать бугаю в ухо, очернив свой миролюбивый образ.       － Я его урою, ему житья тут не будет... － шепелявит мальчишка.       － Сам виноват, надо быть бдительнее, － без интереса отвечает Пятифан. － Нельзя вестись на безобидную внешность. Нужно ждать удара от любого.       － Лучше бы сидел и вел себя тише травы, ниже воды... － злобно проговоривает Бабурин.       － Так-то тише воды, ниже травы, на, － исправляет третий член бандитской шайки Ромы. Его называют Бяша из-за своеобразной манеры речи, напоминающей блеяние овцы. Смотря на него, на ум приходит только эта глупая кличка, которая подходит ему больше, чем настоящее имя. Узкие раскосые глаза, вечно глупое выражение лица, отсутствие передних зубов － вылитый Бяша. － Но он тебя знатно отпердолил. Может, его к нам взять вместо тебя, а?       У Ромы голова трещит по швам. Они сидят дома у Бабурина и едят жирные пирожки, заботливо приготовленные его бабушкой, которая сейчас занята просмотром какой-то мелодрамы. Семен агрессивно откусывает выпечку и одновременно угрожает Петрову, что со стороны выглядит весьма комично.       Вообще, Пятифан является лидером и так называемым «мозгом» их троицы. Он из тех, кто способный, но ленивый. Прилагая чуть больше усилий, он всегда добивается желаемого результата. Рома профессионально занимается боксом, но выбиванием дерьма из жертв обычно занимается Семен, из-за чего окружающие ошибочно принимает его за главу шайки. А Бяша... просто Бяша. Как таковых обязанностей у него нет, он просто стоит рядом, создавая численное преимущество, и вечно вставляет свои пять копеек в разборках.       У Бабурина удары беспорядочные. Он тот самый неопытный игрок в приставку, который не знает комбинации и жмет сразу на все кнопочки джойстика, а вдруг повезет. А Рома бьет редко, но метко. Он анализирует тактику боя противника, разрабатывает свою собственную и ударяет его в самые уязвимые точки тела. Поэтому Пятифан берет на себя только самых проблемных, с которыми у него личный счет.       － А помните, как он Катьку-то облапал! Я б ее тоже... － мечтательно протягивает Бяша, закатывая глаза от удовлетворения. Антон в первый же день учебы умудрился потрогать первую красавицу класса за грудь с подачи кого-то со стороны. Его «случайно» толкнули, и Петров, потеряв равновесие, упал на нее. Та до сих пор припоминает этот случай, обвиняя бедного зубрилу в домогательствах и делая неудачные попытки настроить Полину против него.       － Да у нее там ничего нет. Что ты там трогать собрался, альфач диванный? － язвит Рома.       Его жутко раздражают пустые разговоры о девчонках, точнее об их несуществующих в силу возраста прелестях. Неужели нет никакой достойной в их окружении, которая смогла бы покорить чье-то бандитское сердце своим внутренним миром, а не физической оболочкой?. Интересно, каково быть в кого-то влюбленным? Когда тебе достаточно просто видеть человека и знать, что он существует, чтобы чувствовать себя на седьмом небе от счастья. В мыслях невольно возникает образ Полины, а вместе с ней и Антон. Для Пятифана они идут в комплекте «два в одном».       － Ребят, вам нравится кто-нибудь? － осторожно спрашивает Рома.       Семен давится седьмым по счету пирожком. Бяша еще больше щурит глаза, задумываясь.       － Ну, Катьку бы я... － улыбается Бяша, светя беззубым ртом, но его речь нагло прерывает Пятифан.       － Тебя интересуют только ее титьки. А я про другое, － раздражается Рома.       Бяша молчит. Бабурин что-то хмыкает себе под нос и вытирает грязные руки о футболку. Ясно. Какая глупость! Кого он вообще спрашивает? Изначально было ясно, что он не дождется адекватного ответа.       － Проехали, － машет рукой Пятифан, отгоняя негативные мысли. － Че с очкариком делать будем?       Семен воодушевляется и на ходу придумывает план мести. Он предлагает устроить засаду в лесу, по которому Антон ходит из дома в школу и обратно, и хорошенько дать взбучку, чтобы сильно не зазнавался из-за того, что смог дать отпор хулигану. И вообще, Бабурин ему поддавался!       － А если с ним Морозова будет? － задается вопросом Рома. И правда, при девушке будет неприлично устраивать драку. － Он ее часто до дома провожает. Че, прям при ней по щам надавать?       － А че такого? Или ты быдлом перед ней показаться не хочешь? － ухмыляется Бабурин и моментально убирает мерзкую улыбку с лица, как только видит пугающий отблеск серых глаз, направленных на него.       － Точно-точно! － поддакивает Бяша и, заливаясь смехом, добавляет: － Тили-тили тесто, жених и невеста, на!       Боже, ну и дурачье. Где причинно-следственная связь? Разве банальное уважение к девочке это любовь? Наверное, этим и отличаются дети их возраста － когда проявляешь к человеку хорошее отношение, то сразу начинают обвинять в наличии каких-либо чувств к нему.       Однако, Рома принимает правила игры.       － Есть такое.       И в ответ получает лишь недоумение со стороны друзей.

***

      Вернувшись домой после посиделок у Бабурина, Рома облегченно выдыхает. Общение с товарищами знатно его утомляет. Они для него эдакие энергетические вампиры, отнимающие все силы и желание жить в том числе. Рома снимает шапку и на автомате говорит в пустоту: «Я дома». Ответа, как и ожидалось, не последовало － мать снова пропадает на работе.       У Ромы ничего нет. Ни нормального воспитания, ввиду отсутствия отца и кожаного ремня в его руке, при виде которого поджимаешь хвост и незамедлительно прекращаешь все свои шалости, лишь бы не ощущать ту адскую боль, сравнимую с резким вводом тысячи игл глубоко под кожу; ни адекватной социальной адаптации, наверное, по той же причине. Зато есть мама, которой, по сути, и нет. Она замечательная женщина, откупающаяся подарками и проявляющая любовь и заботу тоже только ими. У них нормальные отношения, но не те, которые ожидаешь увидеть при сочетании слов «мать» и «сын». Они, скорее, вынужденные соседи по дому, сохраняющие дружелюбную атмосферу в доме, несмотря на некоторую отдаленность. Потому что нужно любить родителей, даже если вы словно чужие. Даже если перекидываетесь за день парой слов на уровне «привет, как дела, можешь не отвечать, я из вежливости спросила». Даже если совсем не привязаны к ним. Даже если...       Поэтому Рома с детства сам по себе. Сам себе мать, сам себе отец. Умеет готовить манную кашу, правда, с комочками, но с каждым разом их все меньше и по количеству, и по размеру. Может постирать вещи. Способен вкрутить лампочку в патрон, повесить полку, починить розетку. Это мелочи, но такие важные. Они должны поддерживать комфортную обстановку в доме и создавать уют.       Уют. Рома никогда не чувствует его. Находясь в доме, он ощущает себя не на том месте, несмотря на вполне сносные условия для проживания. Дом － это очаг. Это мягкая постель и свежее постельное белье, бархатно обволакивающее кожу и согревающее тело. Это письменный стол, за которым под тусклый свет лампы перечитываешь параграф и из раза в раз все равно ничего не понимаешь. Но Роме неуютно. Он не чувствует себя дома.       Колдуя у плиты, он обдумывает завтрашние разборки с очкариком. Тому нужно заранее помолиться всем богам и попросить у них помощи, потому что троицу объединяют такие черты, как упрямость и целеустремленность. Они содрут шкуру с выбранной жертвы и сожрут ее с потрохами во что бы то ни стало. Это уже дело принципа － заставить виновного ответить за свои грязные поступки. Осталось лишь понадеяться, что Полины рядом не будет.       И кто его тянул за язык сказать, что Морозова ему небезразлична?

***