Голоса чертовски тонки

      синяя бабочка в окружении страз и чёрных нитей, прорисованных простым карандашом, капли замазки для бликов и измазанные пальцы. рядом синей ручкой криво нарисован глаз с длинными ресницами и синей радужкой. у чимина, соседа по парте, только один текстовыделитель, поэтому всё сплошь синее.       юнги лёгкими штрихами обводит рисунок в большую квадратную рамку и переворачивает лист, чтобы нарисовать что-нибудь новое. старательно слушающий учителя чимин косится на него, и его рука подкрадывается к пеналу мина, однако тот быстро отгораживается и бормочет едва слышимое «кыш». после урока пак чимин обязательно будет жаловаться, что юнги ничего не слушает и в конце четверти погрязнет в долгах.       парня это мало волнует — он загораживается учебником по химии и продолжает чиркать на листе, небрежно вырванном из блокнота. юнги периодически поднимает взгляд на распинающегося учителя сун, чтобы создавалось впечатление, что он всё же слушает.       — я тебя сейчас прикончу, — шепчет пак, склоняясь над тетрадью, чтобы записать уравнение реакции. — юнги, хватит рисовать.       ошибкой чимина становится попытка вырвать лист из чужих рук — бумага издает противный скрежет, разрываясь, и юнги застывает с мятым обрывком.       — уверен, вы уже всё записали, господин юнги, — обращается у нему учитель и по классу проходятся смешки. парень откидывается на спинку и показушно вздыхает.       — я не в ладах с химией.       — это улица с двусторонним движением, господин юнги. и со своей стороны вы не делаете ничего.       у учителя есть привычка называть всех «господин» и «госпожа», и это звучит мягко, не строго.       — знаю, я постараюсь это исправить, — кивает мин и изображает каящееся лицо.       учитель ещё с полминуты смотрит на него с внушением, затем поворачивается к доске, и по классу снова разносится скрежет мела о материю. конечно же, юнги пихает пака так, что тот чертит ручкой огромную линию, смахивающую на молнию. чимин переводит на него взгляд и закатывает глаза. как обычно.       они дружат со времен подготовительного класса: их мамы — коллеги по работе и соседи, и это сподвигло их сдружить детей. чимин всегда топит за порядок и дисциплину, что в принципе было неудивительно, ведь его мечтой является стать представителем закона — полицейским. юнги часто шутит, что вряд ли с таким ростом друг сможет поймать хотя бы подростка, гуляющего после комендантского часа.       запустив руку в чёрные волосы, юнги зачесывает их назад, но те непослушно возвращаются на место, придавая немного объёма. парень разглядывает свои перепачканные ладони, затем бардак на своей части парты и принимается прибираться. запах замазки приятно въедается в лёгкие, так что мин напоследок нюхает колпачок и кладет корректор в пенал, а за ним и остальную канцелярию. текстовыделитель чимин забирает сам, как только замечает действия друга.       после химии у них урок информатики, а значит придётся идти в другой класс и отсиживать там ещё одни скучные 45 минут. назревает вопрос, где же тогда не скучно, и ответ до смешного простой — в столовой. юнги, как псевдобудущий студент музыкального, совершенно не беспокоится о пропуске урока, это ведь не физмат и не медицинский, — можно не переживать.       конец урока оповещается звонком, и юнги поднимается, выуживая из стопки тетрадей нужную и беря ручку. если что, остальное можно и у чимина попросить.       — мне надо к физручке сходить, — вспоминает чимин и смотрит на мина, вопросительно нахмурившегося. — возьми моё, я быстро.       юнги вздыхает, наблюдает, как чимин убегает, оставив ему свои вещи, тут же забирает и кладет их в одну стопку, закидывая ручку в чужой раскрытый пенал.       — юнги.       парень поворачивает голову к источнику звука, оказавшегося ким тэхёном, сидящим на соседнем ряду, с натянутой до носа водолазкой. тот всё ещё сидит за партой и держит в руках запакованный пластырь. юнги вопросительно вскидывает брови, тэхён указывает пальцем на пол у их парты, и мин опускает взгляд.       а, это остаток рисунка, который был порван из-за чимина. юнги нагибается, цепляя пальцами, и удивляется — его бабочка в окружении страз не пострадала, только от рамки отодран кусок.       — спа… — но в классе уже никого нет.

***

      запыхавшийся на лестнице чимин подходит к широким дверям в спортзал и переводит дух, прежде чем войти. пак долгое время был освобождён, из-за чего итоговая оценка может подпортится, и это нужно исправить.       — госпожа со?       парень оглядывает огромный зал и заглядывает в подсобку, но факт того, что здесь никого нет, очевиден. чимин поджимает губы — чем раньше найдет её, тем быстрее исправит оценку.       пак зачесывает падающую на глаз светлую прядь и цокает, недовольно раздумывая, почему тренера нет на рабочем месте. взгляд парня падает на дверь в душевые и он тут же идёт туда.       чимин подходит, и кулак застывает над металлической дверью. он слышит стоны. мужские стоны, тихий смех и шёпот.       — какого… — парень хватается за ручку и, сглотнув, дёргает её, проходя внутрь.       каждая душевая отделена перекладиной с небольшим круглым окошком без стекла. чимину невообразимо интересно, кто эти идиоты, осмелившиеся заниматься сексом в школьной душевой. пак допускает мысль о том, что там может быть госпожа со, но тогда стоны были бы выше и женственнее.       и сейчас он видит. видит двух парней, прислоненных к кабинке: один прижимает другого к стене и, поддерживая его за бедра, вколачивается в чужое тело. они оглаживают друг друга и тот, что принимает, хихикает от поцелуев в шею. чимин щурится, чтобы разглядеть лица, пока лезет в карман за телефоном.       такое не допустимо в стенах школы, и эти идиоты понесут наказание и будут знатно будут опозорены. чимин делает пару кадров, а затем нажимает на съёмку — страсти по ту сторону как раз накаляются. парнишка раскрывает рот так широко, его голос дрожит и становится выше. брови заламываются, и он прикрывает глаза, улыбается, закусывая нижнюю губу.       да, вот так, чудите, директору это точно понравится.       не то чтобы чимин — крыса или ябеда, нет, парень просто стоял на стороне правил и духовности, а такие действия в учебном заведении не то, что можно назвать правильным и допустимым.       по телу проходятся мурашки. всё-таки подобная картина, как бы ни хотелось, отзывается тянущим жжением в низу живота. чимин усмехается — что же за порно он сейчас снимает.       однако ухмылка пропадает с губ мгновенно, так как парнишка раскрывает глаза и видит чимина. его взгляд наполняется шоком быстрее скорости света, он пугается, и второй парень быстро понимает почему.       так быстро чимин никогда не бегал. хотя казалось бы зачем нужно было бежать? в его планах было сдать их и остаться незамеченным, чтобы не обречь на себя проблемы в виде поджидающих за углом парней, готовых разбить ему лицо с той же лёгкостью, что разбиваются сырые яйца, стоит на них надавить.       его видели и к нему подойдут — это парень знает точно, а потому нервно постукивает по парте в классе, закусывая губы. пак нервничает даже из-за страха быть пойманным.       — всё нормально? — спрашивает юнги, покачиваясь в кресле на колёсиках.       — да, всё ок. — кивает чимин и смотрит на друга. в его голове щёлкает — он тут же дрожащими пальцами достаёт свой телефон.       зашедший в класс учитель трёт красный нос и ворчит об аллергии на апельсины, которые сегодня были в столовой. хитрецы, хотевшие потянуть время, начинают мусолить эту тему, и в итоге класс начинает обсуждать аллергии. у кого-то оказывается непереносимость лактозы и это сподвигает учителя болтать о свои внуках с точно такой же проблемой.       чимин отрывается от телефона, выдыхает и суёт его в карман, пододвигаясь ближе к парте. юнги вновь рисует, и пак хмурится, шлёпая того по руке. ну сколько можно, этот парень вообще может хоть один урок послушать?       пака это крайне бесит, особенно, когда мин потом удивляется хреновым оценкам за тесты. и, конечно, говорит, что тот или иной учитель сука, потому что ставит плохую оценку, ну «можно же было за участия натянуть чуть повыше».       парень чувствует, что немного вспотел, и кладёт ладонь на шею, ощущая там немного влагу. сам того не замечая, он натыкается взглядом на тэхёна, зажимающего уши ладонями. чимин хмурится, обеспокоенно оглядывает его, а после тянется и едва дотрагивается до плеча. пак сидит на втором варианте, а тэхён — на первом, это ему и позволяет прикоснуться к парню.       — эй. — тихо зовёт он и одергивает руку, когда тэхён вздрагивает от неожиданности и поворачивается к нему с вылупленными глазами. — ты в порядке?       боковым зрением чимин видит юнги, заинтересовавшегося происходящим. тэхён бегает по ним взглядом, а затем быстро кивает, бросая сухое «да», и отворачивается, прикрывая лицо ладонью.       — странный, — выносит вердикт пак, поворачиваясь к юнги, не сводящего глаз с кима.       мин пожимает плечами и укладывает голову на сложенные руки.       для чимина урок проходит в напряжении и ожидании неизбежного. возможно, прямо сейчас те двое знают, что он сидит здесь, и ждут конца урока, чтобы выловить его. поэтому он идёт, готовый встретиться, с опаской, но уверенный.       но до обеденного перерыва все опасения оказываются неоправданными — к нему никто не подходит, у класса не поджидает и смс с угрозами не приходят.       потому он ковыряет палочками спагетти и слушает рассказ юнги о прочитанной недавно книге. мин говорит монотонно, и чимин почти всегда не запоминает и малой части услышанного, но все равно активно кивает. его глаза шустро бегают от человека к человеку.       он будущий полицейский, как отец и дедушка. чимин с детства жаждал стать такими же как они, поэтому старался не врать и делать добро уже сейчас. от этого у него была куча конфликтов с друзьями, одноклассниками и незнакомцами, которые надеялись проехать, не оплатив проезд, или стащить конфету в магазине.       может, не будь у него такого стремления, он бы просто ушёл из зала и не вляпался бы. хотя, что они сделают? чимин не слабак и сдачи дать сможет. он их одной левой сделает, если они к нему полезут, — именно так успокаивает себя пак.       пока не натыкается на тяжёлый взгляд с другого конца столовой. парень сжимает в руках стакан и сверлит чимина, не двигаясь. на нём спортивная форма команды по баскетболу.       — засматриваешься на фитоняшек? — хмыкает юнги, прекращай свой рассказ.       чимин отвести взгляда не может, так как понимает, кто это, и жути от этого больше.       — лупоглазый ты, однако, — истерично посмеивается пак и всасывает спагетти нарочито медленно.

***

      проходя к своему месту мимо одноклассниц, юнги ненароком улавливает отрывки чужого диалога, связанного с худобой.       — я просидела у унитаза минут двадцать, закашливалась. зато как я рада была после. такая лёгкость сразу наступила, — мина, одна из красавиц класса, касается пальцами верха живота, где располагается желудок, и гримасничает.       у девушки красивая, стройная фигура и удачная внешность, а впридачу и богатый папа. мина всегда имеет рядом с собой пару девчонок, запудривая им мозги своей идеальностью. и те поддакивают, восхищаются.       — разве ты не ходишь в спортзал? — недалеко от них останавливается тэхён, застывший, как будто его окликнули. — ты давно говорила о том, что ты стройная, потому что регулярно занимаешься спортом.       — и что? — мина мило улыбается, девочки оборачивается к нему.       юнги переводит взгляд на тэхёна, стоящего к нему передом, но повернувшего голову в сторону собеседниц. зачем он вообще встрял?       — сейчас ты говоришь, что худеешь, вызывая рвоту, — хмыкает ким, и руки его сжимаются.       — это называется булимия, вообще-то, — тон девушки холоднее, она хмурится и напрягается. — чего ты пристал?       — ты привлекаешь внимание, не более, — юнги смотрит на мину и видит, как искажается в возмущении её лицо. что этот парень делает? — ты понятия не имеешь, что такое булимия и как это страшно, но гордо врешь подружкам, чтобы показать, что фигура обходится тебе невообразимой жертвой, — тэхён кривится. — а подружки верят. верят и считают тебя героиней.       — да как ты…       — скажи, может, тебе родители недодают любви, что ты так хочешь внимания? — парень даже не сдвигается, когда девушка влепляет ему пощёчину. капюшон спадает с головы, тэхён хмыкает. — пустышка. глупая, лживая пустышка.       мина пихает его, тычет в грудь и пытается ударить снова, но тэхён проходит дальше и садится за свою парту, игнорируя её.       — что ты вообще знаешь?! ебаный зазнайка!       — только то, что ты омерзительная лицемерка.       девушка сжимает зубы, но подруги щебечут о том, какой тэхён идиот, поэтому она посылает его к черту, выходя вместе с ними из класса.       проводив мину взглядом, юнги косится на тэхёна и слышит тихие разговоры одноклассников. парень смотрит на него и щурится, сам не понимая зачем. тэхён молчаливый, дёрганый и странный, а из-за этой ситуации ещё больше кажется таковым. настолько не любит ложь? или любит разоблачать её у всех на виду?       перешел к ним два года назад и с тех пор ничем не выделялся, друзей не имел, и в принципе о его существовании все часто забывали.       парень отворачивается и вспоминает про чимина.       юнги тянет руки к телефону, открывает диалог с другом и спрашивает, где того, черт возьми, носит. пак не в сети, так что юнги фыркает и укладывается па парту.       скоро учебный день закончится и придётся вернуться домой, выслушивать от отца очередные нравоучения, что в жизни он ничего не добьётся со своей музыкой. почему псевдостудет музыкального? потому то это вранье, и родители ему туда просто-напросто не позволят поступить. для их понимания нормальной жизни важна востребованная, незаоблачная профессия на уровне юриста или врача, о творчестве и речи идти не может.       юнги музыку любил с детства, смотрел по телевизору, как поют звезды, и воображал себя в будущем таким же. как обычно, мечты появляются с детства, и ты ждёшь с нетерпением, когда вырастешь, чтобы осуществить её. а в итоге окунаешься в суровую правду, где твой выбор никому не нужен. мин помнит свой счастливый седьмой класс, когда пошёл в музыкалку с новенькой, тяжело доставшейся гитарой. как с радостью собирался ранним утром, складывал тетради по сольфеджио и повторял гамму, как здоровался с учителями и улыбался. как ликовала его душа.       на хоре он старался тянуть все ноты, получая в дневник «молодец» и похвалу учителя, на музыкальной литературе он усердно писал конспекты, самостоятельно изучал композиторов и чётко пересказывал, викторины и зачёты всегда писались отлично. специальность — гитара, была самой любимой — поначалу было тяжело и больно, пальцы не хотели зажимать струны, подушечки стирались в мозоли, а потом всё стало намного легче, руки привыкли, и музыка лилась из-под пальцев изящными пьесами. оркестр, где учили играть дополнительно и на других инструментах, тоже давался легко. на домбре юнги хоть и не любил, но играл здорово.       счастье закончилось в первом классе. мама отказалась платить и дальше, позволив окончить лишь первый год, а потом не взирая на все слезы и истерики, забрала документы из музыкальной школы и всё. мир юнги потерял краски.       в этом году он бы уже заканчивал музыкалку, потом бы получил аттестат и смог поступить в училище, но родители всё загубили. тяги к другому у мина не было, и следовательно сейчас он просто не знал, что делать после выпуска.       этим и пилили его дома, наседали, кричали и мучили.       юнги поворачивает голову вправо, лениво бродит взглядом по стенам и партам. длинная перемена — очередное самопожирание. парень видит, как одноклассницы, ёнро и суа, завивают чёлки, чтобы те продержалась ещё немного, а в конце класса парочка парней рубится в игры, всё время болтая. минчжи читает мангу, кивая головой в такт музыки в наушниках, а тэхён заклеенными пальцами выдавливает жвачку из пачки и суёт в рот, вздыхая, затем резко смотрит перед собой и после, неожиданно для юнги, прямо на него.       тэхён почти сразу отворачивается, снова глядят перед собой, и юнги смотрит туда же. ничего там нет, но ким почему-то аж дважды туда глянул. и не просто в пустоту, а куда-то конкретно.       призрака что-ли увидел?       пожав плечами, юнги утыкается в сгиб рук и ждёт, когда эта тоска прекратится.       может, он мазохист, но дома хотя-бы прожарка, не скучно.

***

      припечатать мелкого шпиона не составило чонгуку особого труда, перед ним только хмурое лицо и сложенные на груди руки. защитная поза, гляньте.       паника накатившая на него, когда бинёль сказал, что их засняли, несравнима с его нынешним спокойствием. да, дурак, нужно было думать, прежде чем делать.       он кричал на парня, заставляя описать того, кто за ними подглядывал, но этот сопляк только ревел и заикался бормоча о том, что им не отмыться от позора. надо же, а кто же предложил эту сраную идею?       в итоге узнал он о нем удачно — пришедшая госпожа со спросила не приходил ли пак чимин, который должен был заглянуть. расспросив о том, как тот выглядит, чонгук пришёл к выводу, что описания бинёля и учителя совпадают. значит, оставалась только найти его.       сначала он ходил по этажам, заглядывал в некоторые классы, а затем решил, что на обеденном перерыве он его уж точно выловит.       и это оказалось правдой.       как-только чон обнаруживает его в столовой, не сводит глаз, чтобы не потерять из виду, и потому, как только парнишка начинает подниматься, следует за ним и утягивает в туалет, грубо сжимая локоть.       пак чимин не сопротивляется, только фыркает «поосторожнее» и брыкается.       — а где тот симпатяжка? уже перевёлся? — чимин ниже его ростом и меньше в ширину, но это его не останавливает.       чонгук смеётся, делает вид, что это весело, а затем бьет пака в живот, да так, что тот сгибается. затем бьёт ещё раз, слышит чужой болезненный стон и хватает другой рукой за волосы, поднимая.       — ты че такой агрессивный-то, не кончил? — шипит пак.       пальцы сжимается сильнее, чимин поджимает губы и заламывает брови. чонгук о горе-любовнике, бинёле, не заботится, — тот где-то прячется, и чону совершенно всё равно.       — ты ведь не глупый, да? видео никому не показал, так ведь?       — руки убери, и я, может, подумаю, удосуживать тебя ответом или нет.       чонгук ухмыляется, освобождает парня и суёт руки в карманы, всё так же выжидающе глядя на него. чимин касается макушки, чуть проводит по волосам и поправляет пиджак, смеряя чонгука брезгливым взглядом.       — глупо было делать это в школьной душевой, зайти мог любой, — чимин медленно достаёт телефон из кармана и хмыкает на заинтересованый взгляд чонгука, устремленный на его руки. — и кто-то мог не оказаться таким добрым, как я.       — рот закрой.       — а как мне отвечать на твой вопрос закрытом ртом? — парень поглядывает на него и продолжает строить из себя дурачка. чонгуку это надоедает.       он выхватывает чужой телефон и жмёт на значок «галереи». пак на удивление не дёргается, хмыкает и задирает подбородок.       — ну конечно, пароль, — ухмыляется чонгук, пак пожимает плечами.       парень выставляет руку вперёд и машет пальцами, чтобы телефон вернули хозяину. чонгук швыряет телефон, наблюдая, как чимин ловит его, едва не роняя.       — придурок, ты бы мне ремонт оплачивал, — шипит чимин и быстро вводит цифры на телефоне. — вот, смотри, твои жалки потрахушки больше не в моем распоряжении, — он поворачивает к нему экран и удаляет при нем, а затем лезет в корзину и удаляет с устройства окончательно.       — отсылал кому-то, а? не мог ты так запросто удалить.       — ни я, ни мои друзья не педики, чтобы смотреть такое. так что расслабь булки, сладкий, — чонгук бьёт в живот ещё раз, не так сильно, как до этого, но достаточно сильно, чтобы язвительный мальчишка прикусил язык. — всё силой решаешь, да?       — если ты напиздел, то пеняй на себя. — предупреждает чон, грубо выпрямляет пака и хватает за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — ты меня понял?       — не строй из себя крутого, я, может, лично тебя и не знаю, но на хулигана ты не походишь. — чонгук с непоколебимым лицом замахивается снова, но чимин бьёт раньше, выскакивая из-под чужого натиска. — чё, телку перед собой увидел или чё? «ой боюсь-боюсь, не надо, пожалуйста!» пошёл ты нахуй.       чонгук в драку не кидается, улыбается и качает головой. овечка старательно выставляет себя бесстрашной. нет, чон не планировал никого запугивать, преследовать и следить. после того, как проблема будет решена, на кой черт ему нужен будет этот недоделанный шпион? да вот только врет пак чимин, и думает, что врет незаметно.       — молодец, убедил меня в том, что у тебя есть компромат. — чон хлопает в ладони. ему забавно наблюдать за нахмурившимся чимином. —ты думаешь, я тупой?       — я удалил видео. при тебе.       — а перед этим отослал, перекинул на флешку или в иное хранилище. у тебя было столько времени, только дурак этого не сделает. именно поэтому ты зазубоскалил. ведь ради своего же блага я не трону тебя, потому что в твоих руках компромат.       — а говорят спортсмены тупые, — присвистывает пак и улыбается.       — понять только не могу, — чонгук осматривает парня с ног до головы, — на кой черт тебе это нужно?       —люблю, когда правосудие торжествует и всё по уставу.       — в уставе есть пункт об этом? — губы чона искривились.       — уставом запрещены физические отношения между учениками на территории учебного заведения, — чеканит пак. — и на следующей неделе нарушитель будет отстранен.       звенит звонок, но чонгук не сводит глаз с пака, пятящегося к выходу, но не разрывающего с ним зрительного контакта.       чон не сдвигается с места. сегодня делать что-то чимину уже не имеет смысла. при нем нет того, с чем он пошёл бы к директору, а значит у него есть сегодняшний вечер и два выходных впереди, чтобы найти решение этой проблемы.       подойдя к раковине, чонгук умывает лицо холодной водой и проклинает бинёля, этого идиота, из-за которого ему теперь нужно носиться.       зачесав чёрные волосы назад, он нервно покусывает нижнюю губу и медленно выходит из туалета, поднимаясь в свой класс.       бинёль смотрит на него напуганными глазами и перекручивает в руках край пиджака.       — ну что?       — я разберусь. — сухо отзывается чонгук и подкладывает руку по щеку.       парень судорожно вздыхает, говорит, что связываться с чонгуком была плохой идеей, и что, слава богу, они оба сторонники одноразовых отношений.       чонгук внутренне рад, что бинёль временный. такого человека в своей паре он бы не вынес.       или вынес, но уже с ноги.

***

      убирая обувь на полку, тэхён медлит перед тем, как пройти в гостиную, чтобы подняться по лестнице в свою комнату. там, как обычно, сидит мама перед телевизором и, завидев сына, начнёт его расспрашивать о том, как прошёл день.       а тэхён отвечать совершенно не хочет, так что сжимает лямку рюкзака и шагает быстрым шагом, надеясь прошмыгнуть.       — тэхён? — мама вопросительно произносит его имя, и ким понимает, что выглядит глупо, в надежде остаться незамеченным.       — привет, — нехотя, сухо здоровается парень и все еще не поднимает глаз.       — все нормально?       — устал очень, пойду к себе, — и срывается с места, не дожидаясь ответа.       тэхён поднимается по лестнице, уже слыша его голос, открывает дверь в комнату, скидывает рюкзак и садится на кровать.       комната в беспорядке, на полу валяются вещи, к которым он добавляет носки, небрежно стащив их с ног. тэхён переодевается в домашнюю потрепанную одежду и бесконечно поправляет мешающиеся светлые волосы, психуя, и с силой зачесывает их за уши.       он смотрит на свои пальцы, сплошь в пластырях, и натягивает рукава безразмерной кофты до середины ладони. разбитый в руках стакан приносит плоды. тэхён вздыхает, растирает лицо и падает обратно на кровать.       в голове прокручивается сегодняшний день, тэхён жмурится и бьёт себя по голове, цепляясь за волосы.       — опять опозорился, опять выставил себя ненормальным. ненавижу-ненавижу-ненавижу. — сквозь зубы шипит тэхён. как же он ненавидит себя за это.       — давай, снова поплачь в подушку.       перед кроватью стоит он со скрещенными на груди руками и язвительный улыбкой, такой ядовитой, больше похожей на животный оскал.       тэхён переводит на него полный ненависти взгляд и сдерживает в себе поток слов. зачем? какой смысл что-то говорить?       — плакса.       — заткнись.       парень перекатывается на живот, чтобы не видеть его и утыкается лицом в одеяло, мысли в голове словно черви в земле, роют и роют. почти все книги о самопомощи гласят: когда вам плохо, изгоняйте иррациональные чувства. делайте логические, а не эмоциональные выводы.       жить с галлюцинацией в виде самого себя тяжело. тяжело смотреть в зеркало и видеть там себя, но другого. другой он всегда язвительно улыбается и смотрит полузакрытыми глазами, твердит о том, какое тэхён ничтожество и мучает его уже несколько лет.       родители и не подозревают о том, что у сына не все в порядке с головой. тэхён не хочет в психушку, а потому держит рот на замке и разбивает зеркала исправно раз в несколько недель, когда нервы особенно сдают.       каждый день, открывая глаза, он слышит его, видит и ненавидит. второй он, естественно, знает абсолютно всё, а потому имеет преимущество в своих издевках.       впервые он появился, когда тэхёну было восемь, — на летних каникулах у бабушки подружился с ребятами и таскал им конфеты и игрушки. он смотрел на него из зеркала и качал головой. маленький тэхён тут же рассказал бабушке, но она только посмеялась и сказала, что ему показалось. пару дней он боялся смотреть в зеркало, а когда пришлось, снова увидел там его. «глупец, с тобой играют за конфеты» — говорило отражение. тогда тэхён впервые разбил зеркало со страху, плакал и кричал о том, что видит призрака. второй раз он появился, когда ему было тринадцать, — в жизни всё было хорошо — друзья, любящая семья и счастливые будни. тогда он думал, что всё было так. в тот день он сидел на кровати и держал телефон с открытым групповые чатом со всеми друзьями и последними были его сообщения.

ким тэхён:

как у вас дела там?

ребят, чем заниматься на выходных будете?

может, съездим вместе куда-нибудь?

в кино, например, там фильм новый

или на каток

или можем просто погулять

куда хотите

ребят?

      он сидел и ждал, постукивая пальцем по экрану.       — есть у тебя хоть капля достоинства?       тэхён поднял голову и увидел сидящего в кресле себя.       парень опешил.       — ты стучишься в закрытые двери, — смотря ледяными глазами, сказал он. — которые никто не собирается открывать.       — они просто ещё не увидели мои сообщения, — неуверенно смотря на себя, ответил тэхён.       — все всё видят. слышат. знают. — качает головой он и складывает руки на груди. — только притворяются слепым и глухими.       тэхён хмурится, смотрит на диалог и сглатывает.       — они мои друзья.       — друзья… — он опускает голову и поднимает её уже с улыбкой на лице. — только… дружбы в одну сторону не бывает.       — они помогали, — начинает возмущаться тэхён.       — когда им было выгодно, — вторит он.       — они приглашали меня.       — когда им было скучно.       — но они говорят…       — за твоей спиной. — наклоняя корпус вперёд, говорит он и смотрит прожигающе.       тэхён смотрит в ответ, сжимает губы от досады и не хочет верить.       — вспомни, кто из них пришёл на твой день рождения? — медленно вставая, произносит он и пожимает плечами. — или хотя-бы вспомнил про него?       он подходит и садится рядом, на край кровати. тэхён не находит слов, смотрит в диалог и не обращает внимания на капли, упавшие на экран.       с тех пор он с ним.       и чем сильнее себя начинал ненавидеть тэхён, тем больше его ненавидел он, подливал масла в огонь и дразнил.       — тэхён, спускайся есть!       парень слышит голос матери и сильнее вжимается в матрас. он смеётся.       — вперёд, наешься. поулыбайся, скажи, как было вкусно, а потом пихай себе пальцы в глотку и вспоминай слова той девицы о булимии.       тэхён лежит с минуту, смиряясь со своей участью, а затем поднимается и идёт к своей ванной комнате, открывает дверь и тянет руки к полке, где стоит стакан с тремя зубными щётками. первая — обычная, с чёрными полосами, другая — после рвоты, синяя и потрепанная, и третья — новая, не тронутая и бежевая.       парень достаёт полотенце и кладёт его на закрытую крышку унитаза вместе с щёткой. всё должно быть заранее приготовлено.       — да ты профессионал в своём деле.       — тэхён!       — иду! — кричит ким, покидая комнату, а он следует за ним неспеша.       мама с отцом уже сидят за столом, гремят вилками и обсуждают что-то. тэхён присаживается за свое место, бросает единственный взгляд на него, стоящего у стены, облокотившегося боком и смотрящего свои надменным взглядом.       — приятного аппетита, — хмыкает он.       взявшись за вилку, тэхён насаживает кусочек мяса и кладёт в рот, улыбаясь матери, ожидающей реакции на свое творение.       — вкуснотища, мам. — лжет и глотает, глотает, глотает.       о чем они говорят, ким не слышит, он сосредоточен на своей челюсти и желудке, постепенно чувствуя тяжесть. тэхён ест без остановки, совершенно не ощущая вкуса еды, ест, пока может, пока позволяет себе.       еда стала испытанием с тех самых пор, в возрасте тринадцати лет, когда появился он. отец сделал ему замечание из-за лишнего веса. в тот день он сказал фразу, въевшуюся под кожу, отпечатавшуюся на костях: «люди любят настолько, насколько ты красив. тебе этой любви не узреть».       ничего серьёзного, ничего страшного и столь обидного, но не для тэхёна, обревшего другого себя, пожирающего и внушившего ему, что важнее и правдивее этих слов нет ничего на свете.       он упивается этим зрелищем, улыбается и задирает подбородок, своими сверкающими глазами пожирая самого тэхёна.       парень давится, бьёт себя по груди, и глаза его слезятся. губы перепачканные, искажаются в натянутой улыбке.       — простите, так вкусно, что остановится не могу.       — ты хоть жуй. никто не отбирает.       он сам у себя отбирает.       тэхён опустошает тарелку, слизывает остатки и благодарит за ужин. мама хвалит его, рдеет на комплиментах и отпускает его, продолжая неторопливую трапезу. отец не говорит ни слова.       до лестницы ким доходит спокойным шагом, а дальше бежит сломя голову, распахивает двери и падает на колени перед унитазом, скидывая всё.       — oh, oh‚ stick it down your throat, i'm watching from the bathroom making sure i don't choke‚ choke from the words you spoke, when you're screaming at the mirror. — он весело напевает, постукивая пальцами по зеркалу.       зажмурившись, тэхён пихает пальцы глубже, мышцы живота сокращаются, и содержимое желудка выходит из него под тихие хрипы и кашель.       — ты не влезаешь в школьную форму! это ни в какие ворота уже! с этого дня ты на голодании!       парень бьёт себя ниже рёбер, там где желудок, и скользкая мокрая рука оставляет грязь на кофте.       — хочешь сказать, что это не ты съел полхолодильника?!       голова кружится, тэхён не видит ничего перед собой из-за пелены, из носа текут противные сопли.       — жирдяй, тебя из дома-то стыдно выпускать!       — глубже, вдруг твои пальцы дотянутся до желудка и смогут к чертям собачьим вырвать его.       — отьебись. — вызывая очередной рвотный позыв, шипит тэхён и хрипит, ощущая жар.       дети ранимы, с ними стоит быть осторожными, особенно в словах. к тэхёну с осторожностью никто никогда не относился. к нему не относились никак, поэтому сейчас он тонет, его руки сжимаются на шее и душат, душат, душат.       ким оседает на пол, прижимаясь к холодной ванне взмокшей спиной, и стирает с губ остатки мерзкой субстанции. дыхание сбито, горло дерет, внутри все привычно пульсирует.       тэхён поднимается, в зеркало даже не смотрит, выкручивает кран и умывается, наслаждаясь успокаивающей прохладой.       — уродец.       запах зубной щётки побуждает парня облегчённо вздохнуть. всё позади, на сегодня дерьма хватит. тэхён шмыгает, намазывая пасту на щётку и запуская в рот, смотрит на отклеившиеся пластыри на руке, которую он пихал в рот.       нужно будет переклеить, думает он, монотонно двигая щёткой туда-сюда.       — я хочу есть, пожалуйста!       эта чёртова мина посчитала булимию своим достоинством, тем, чем стоит гордиться перед всеми. то что люди как можно усерднее пытаются скрыть, как самый страшный секрет, она выставляет напоказ и рассказывает во всех подробностях.       к тому же в бредовых, лживых, придуманных подробностях. «такая лёгкость после наступила». что ты несёшь, милая? все ощущают себя мусором, а ты чувствуешь лёгкость?       сплевывая накопившиеся пену, тэхён встречается в зеркале с его взглядом и сил сопротивляться уже нет. он смотрит, видит в чужих глазах насмешку и кивает, лишь бы тот не раскрывал своего поганого рта.       когда он заканчивает с зубами, почистив их дважды разными щётками, идёт к ванной и включает воду, предварительно раздевшись и опустившись в пустую, холодную ванную.       металл заставляет мурашек забегать табунами и почувствовать дрожь. тэхён охватывает колени руками и устало наблюдает за струёй горячей воды, постепенно наполняющей ванну.       — килограммы приходят без приглашения, а уходят отчаянно сопротивляясь, да?       — прямо как ты.       он улыбается, садится на бортик и касается рукой воды.       — хочешь сварится? — горячая, почти кипяток, вода для тэхёна уже привычна. необходимое тепло приятно окутывает.       парень поднимает руку и смотрит на красиво исходящий от неё пар.       маленький мальчик в котельной играл,       разные краники там открывал.       с шумом ударил крутой кипяток,       мясо вареное вынес поток.