Распят, как мой спаситель

Томное звучание джазовой музыки, мелодичные разговоры посетителей и приглушённый свет — вот, что было лучше любой терапии для Жана. Он был не в силах бороться с желанием просто опустить веки на яблоки глаз и наслаждаться атмосферой выходного дня. Кирштейн точеными пальцами держал штоф с бурбоном, оставшимся на дне и с золотистым отблеском переливающимся слева направо. Казалось, что это был утопический сон, в котором хотелось пребывать бесконечное количество времени. Жан негромко что-то напевал, отчего его губы слегка сжимались, а уголки иногда приподнимались вверх. Даже мягкое постукивание по плечу казалось ему ритмичным и правильным, хотя оно и пыталось вызволить его из пленяющего транса. — Жа-ан. — Раздавался мягкий голос, сливающийся с общим настроением. — Жан. Произношение имени Кирштейна лишь позволяло ему убедиться абсолютно точно в том, что это его собственный рай, персональный, предназначенный только для его трепетной и нежной души, а потому погружающий его в это блаженство целиком. — Ну что это такое. — Марко недовольно свёл брови друг к другу, создавая между ними морщинку, и похлопал своего коллегу по плечу. — Жа-ан, ты меня слышишь вообще? Ты здесь не один. — Рассмеявшись, Ботт наклонился и легонько подул на нос мужчины, создавая прохладный поток воздуха. — Нет, я слышу тебя! Подумаешь, просто задумался, и всё. Даже в выходные нельзя позволить себе слабость? — Жан поднял одну бровь и изогнул её, повернув голову на Марко. — Просто думал о том, как мне сейчас хорошо в твоей компании здесь. Хотя, знаешь, мне грустно, что я пью один, будто ты со мной не разделяешь момент. — Жан опустил уголки губ и сделал круг глазами, придвинув на весу стеклянный штоф к лицу Марко. — Ну что ты, не придавай этому такое значение. Я могу понять тебя, но разве не приятно провести время вместе. Как друзья. — Мужчина улыбнулся ему и легонько щелкнул ногтями по стакану, отчего пронесся едва различимый в общей массе шума звон стекла. — Я вижу, что ты устал в последнее время, у тебя это на лице написано. Я уважаю твою посвященность работе, но, знаешь, не когда это во вред самому себе. — Наверное, ты и прав. — Отвернув голову, Жан слегка прищурил глаза, под которыми собрались морщинки тонкой бледной кожи, создавая отчётливые складочки, и поднёс к чуть напряжённым губам алкогольный бокал, сделав небольшой глоток в стиле высококлассного виночерпия. Разве что без вина. — Но пока я могу усердно работать..я продолжу. Я немного сожалению, что выбрал именно эту специальность. Работать с людьми весьма..ну, муторно, понимаешь. А когда ты работаешь ещё и с самими людьми, а не с их оболочкой..м-м. Но я всё же люблю свою работу, не могу сказать, что мне плохо. Тяжело, да и только. — Усмехнувшись, Кирштейн поставил штоф на стол и покрутил его, слегка приподнимая края вверх и опуская с лёгким стуком, внимательно смотря за этим ритмичным танцем стеклянной ёмкости. — Тем более, я могу отвлечься на выходных. — Мне даже грустно стало, знаешь. — Приложив руку к широкой груди, Марко тоже усмехнулся. — Ты даже на выходных говоришь о работе. Живёшь этим, правда. Это удивительно. Я, когда ухожу с территории клиники, даже не думаю обо всех этих моментах. И считаю, ты бы тоже предпочёл не думать. — Ботт вскинул брови и облокотился руками на спинку диванчика. — Невозможно не думать об этом, когда даже после рабочего дня тебе приходится заниматься всеми этими делами. Ну, там. Почту проверять, писать. Проходить повышение квалификации..о, кстати. Надо не забыть. — Жан быстро достал из правого кармана свободных брюк свой телефон, чтобы набрать что-то себе в заметках, где, без преувеличения говоря, были расписаны всего планы, дела и напоминания в виде календаря или какой-то переполненной таблицы. — Так что я просто счастлив, что могу отдохнуть вместе с тобой. Но всё же. — Жан наигранно прищурил глаза, что морщинки снова наползли на его нижнее веко, и повернулся к Марко. — Мне обидно, что я пью один. Как придурок, честно. — Хах, ты главное меру держи и наслаждайся, можешь посочувствовать мне последним глотком виски. И лучше сделай это поскорее, оно уже тёплое совсем. И Жану ничего не оставалось кроме того, что послушать своего приятеля. Последний глоток казался самым приятным, обволакивающим лёгкой горчинкой и сладостью, таким окончательно пьянящим и нежным, что казалось — вся душа Кирштейна заключена и растоплена в этом последнем глотке, заключена, растоплена и безвозвратно испита. Жан запрокинул голову назад, прикрыв глаза и набрав в лёгкие воздух через нос, словно стараясь ухватить запах джазовой музыки, бурбона, чужих голосов и парфюма своего друга — всего, что сливалось в этот пленяющий момент его счастья. На ранее сомкнутых губах отразилась слабая улыбка, которая стала последним отблеском его парадиза перед тем, как покинуть этот эпизод блаженства ради того, чтобы растратить свою душевную наполненность и вернуться снова. *** В субботний вечер, когда на улице осталось только оживлённое мерцание мегаполиса, когда в глубинке тихого района стало неимоверно спокойно и мёртво, Йегер получил сообщение на свой безжизненный и обычно пустующий и-мейл. Сложно было сказать, что он пользовался им когда-то, по крайней мере в последнее время. Всё же электронная почта слишком официальный способ связи, не мог быть это кто-то из его близких. «Может, по объявлению о трудоустройстве..или штраф.», — думал про себя Эрен, пока его телефон намеренно замедленно загружал приложение почты. Сердце молодого человека забилось заметно чаще, вызывая дрожь во всём теле, особенно в области живота, что заставляло ощущать подступление волнительной тошноты. Ему даже пришлось прилечь, чтобы уравновесить все то беспокойство, возникшее внутри него. — О… — Вскинув брови, Эрен на мгновение распахнул глаза, пока его тревога стихла, но уже в следующую секунду всполыхнула с новой силой, оставляя под рёбрами холодный ураган дрожи. «От кого: jnkirschtein/@/gmail/.com Кому: jagererrn/@/gmail/.com Тема: Курс психотерапии. Добрый вечер, Мистер Йегер. Приношу свои извинения за позднее время отправки письма. Я намеревался связаться с вами по поводу продолжения вашего лечения. Мне бы хотелось предложить вам лечь в наш стационар при клинике для обследования состояния вашего здоровья. Это необходимо для грамотного продолжения моей работы. Стоимость может быть покрыта вашей медицинской страховкой, полагаю. Во время вашего пребывания в стационаре мы продолжим наши сеансы в привычном режиме. Можно начать с понедельника, но не могу точно сказать, сколько это займёт по времени, мы будем стараться сделать всё как можно быстрее и качественнее. Если у вас возникли какие-то вопросы, можете задать их в ответе на это письмо. Буду ожидать вашего решения и ответа. Заранее спасибо. С уважением, Жан Кирштейн Ваш лечащий психотерапевт. " Бегло просмотрев глазами письмо, словно боясь углубиться в его суть, Эрен зажал кнопку выключения телефона и отложил его в сторону. Он напряжённо наклонился вперёд и присел, поставив локти на свои выступающие колени, и дрожаще вздохнул. Кажется, в душе его больше взволновал факт самого письма, а не его содержимое. Эрен поднял голову на свою комнатушку: свободный воздух в этом пространстве словно замирал на месте и падал мёртвым грузом, заполняя всё и без того небольшое помещение тяжестью и огорчениями. Было бы лучше хотя бы на время сменить эту обстановку на белоснежные холодные полы и стены клиники на благо очищения его глаз от приевшейся картины жилья. Чистилище тела и разума наяву — казалось Эрену то место, в которое ему предлагал ступить мистер Кирштейн. Сложно было сказать, поступок его совершён из цели душевного благородства или нет, но его предложение определённо имело больший вес и долю правильности и разумности. Как бы ни был Йегеру привычен страдальческий образ жизни, ему хотелось ощутить воздух в своём теле, свежий, холодный, захватывающий дух, обозначающий чувство жизни. Слабая, но такая греющая улыбка появилась на его дрожащем от сомнений лице, Эрен отвёл взгляд в сторону окна, не сосредотачивая внимание на чём-то конкретном. Ему виделся светлый образ чего-то прекрасного и спасительного, и он без раздумий, ведомый чем-то неощутимым, поднялся на ноги и подошёл к окну, поставив руки на подоконник и поднявшись на носочки, закинув колено на самый край. Эрен наклонился вперёд и ощутил прилив холодящего ветерка, развевающего даже по закуткам его района чарующие силы ночи. На небе вовсе не было света, даже луна была скрыта за облаками, но насколько распахнутые глаза Эрена были залиты вспышкой чего-то внутреннего, настолько ясным ему казался сам вечер. Он ответил на грамотно и строго построенное письмо психотерапевта довольно небрежно и неструктурированно, но одобрил предложение. Время было уже совсем позднее, но Эрен не обратил на это внимание, словно его прозрение заняло бесчисленное количество лет его жизни и в то же время пронеслось за мгновение. Йегер чувствовал будоражащее холодное пламя внутри его груди, развивающееся ярчайшим светом и заставляющее содрогаться каждую клеточку его оболочки. Он сам не мог объяснить причину своего вдохновения, словно это и не зависело от него, не должно было зависеть. Но что точно воспринималось им как благословение свыше, свидетельствующее о его верном пути. Йегер раздумывал об этом, стараясь совладать со своими мыслями и угнаться за ними. Быть может, вся та чернота, что была вокруг ранее — иллюзия. А может его видение это обман его души, но настолько правдоподобно приятный. И пусть каждое его раздумье сводилось к абсурдности реалия, Эрен хотел остаться в нём, чтобы продолжить свой путь. В этот загадочный праздник его души он сел за холст перед отправленными родителями иконами. Непослушные пальцы его так чувственно и точно выводили каждый мазок светлой краски, а глаза стремились наверх, словно их одобрение и не нужно было для действий тела. Их предназначение было во взгляде на Всевышнего, на застывшие лица икон. Заученные молитвы небрежно рассыпались с его губ. Вместе с капельками слез на пол и холст падали капли краски, иногда растекающиеся в стороны как размытое мерцание маленьких звёзд или солнц... *** Пребывание в клинике было уже оформлено его заботливым лечащим врачом, поэтому Эрену оставалось лишь прийти и принять эту заботу. Почему-то факт чужого опекунства над собой заставлял его чувствовать спокойствие, его потрясывало скорее уже от холода, а не страха. Эрен впервые за эти недели почувствовал, что он исцеляется, что его поездки в удушающем транспорте не напрасны, что каждый его собственный шаг, сопровождённый Мистером Кирштейном, ведёт его не глубже в потопляемую пропасть, а поднимает по ступенькам выше. Иная сторона клиники выглядела умиротворенно, но по-живому уютно, словно где-то в воздухе витала приятная атмосфера какого-то большого семейного дома, в котором сейчас будто лишь на одни выходные никого не будет. Провожающий сотрудник клиники остановил Йегера у одной из комнаток, приоткрыв её дверцу, и в тот же момент показалось небольшое, но чистое помещение с двумя кроватями, тумбами и столом. Весьма симпатично и просто, свежо. По крайней мере, если сравнивать с жильём Эрена. Заметно было, как на одной из тумб лежали чьи-то вещи, покрывало на кровати было слегка смято, но аккуратно заправлено…вероятно, тут уже проживает кто-либо? Это замечание ввело Йегера в некоторую растерянность, которая пока не ощущалась так ярко из-за вдохновенного душевного состояния внутри его груди, передающееся через шею к лицу и отдающее в лёгком мандраже верхней губы. Ноготь большого пальца неосознанно царапал кожу на ладони и подушечках, он всё боялся войти внутрь палаты. — Вы проходите, располагайтесь. Комплект постельного белья новый, на тумбочке находится набор средств личной гигиены. За углом. — женщина указала рукой внутрь комнаты. — стоит телефон для связи с дежурными в случае чего. С расписанием работы буфета и меню вы можете ознакомиться, пройдя прямо по коридору. — Она указала вперёд, выглянув в сам коридор. — В той стороне находятся и дежурные, можете по любым вопросам обращаться к ним или позвонить по телефону. Мы составим план анализов для вас к сегодняшнему вечеру. В целом, это всё. У вас остались какие-то вопросы? — Улыбчиво проговорила молодая женщина, повернувшись к Эрену и посмотрев ему в глаза, в которых Йегер почему-то сразу увидел долю неискренности и отражение своей собственной тревожности. — Это..тут уже кто-то живёт? — Не желая смотреть на приятное лицо сотрудницы, Эрен указал пальцем в сторону заправленной койки. — Верно, но вы не переживайте. Сейчас загруженность большая, к сожалению, свободных одиночных палат нет, но при возможности мы постараемся учесть ваш запрос. Если возникнут жалобы, обращайтесь к… — Да, спасибо. — Оборвал её речь Эрен, подтянув сползающую лямку рюкзака на своё плечо и пройдя внутрь, чтобы наконец-то собраться с мыслями обо всем происходящем. Женщина попрощалась с ним и удалилась, оставив Йегера в одиночестве. Волнение неожиданно охватило его вновь при посадке на кровать, отчего нога, предназначенная для уверенной стойки на поверхности, стала судорожно подпрыгивать вверх, заставляя всё тело слегка вздрагивать. Эрен наклонился вперёд, уперев локти в колени, как делал это часто, словно от них уже остались впадины, и распахнул и без того большие впалые глаза. Запах чего-то неестественно свежего смешивался с чём-то домашним, вроде горячего супа или выпечки, чувствовалось присутствие хозяина этой палаты, отчего Эрен ощущал себя ещё более беспомощно и жалко на чужой территории. И если прикрыть глаза, можно было почувствовать холодок, который проскальзывал сквозь веки отражающимся от белых стен светом. Всё же, совсем не похоже на обжитое место. Йегер опустил свой рюкзак к полу, который грузом свалился на него, издав глухой стук, и приподнялся, чтобы осмотреться. Основное окно было заперто стопором, чему Эрен поначалу и вовсе не придал значения, в противоположном углу стоял столик с телефоном, который наверняка не был использован вовсе никем. Но больший интерес представляли чужие вещи. О, он чувствовал себя настоящим воришкой, бесстыдно и подло рассматривая их: расчёску с закруглёнными зубцами, на которой оставались светлые волосы, зарядку для телефона с необычным проводом, покрытым защитной оболочкой, и парочку смятых упаковок фруктового сока. Всё это почему-то вызывало в Эрене особенный интерес. Детали чужой жизни выглядели так загадочно, но словно они воссоздавали портрет своего владельца лучше, чем что-либо. Несколько вещей и деталей в необжитой палате так много могли рассказать..удивительно. Йегер подошёл к окну, оперевшись руками на подоконник и наклонившись вперёд. Верно ли то, что его квартира отражается в нём самом.или всё же наоборот? Непонятно, он скривил губы. Эрен почувствовал себя слишком неприятным и грязным для стерильной бесчувственной комнаты, в которой он находился, это происходило с ним всегда в любом общественном пространстве. В беспорядке он находил неутешительный покой, которого не было здесь. Камерность этого помещения была ещё острее, чем его жильё. Только здесь эта замкнутость пространства была ещё более угловатой и давящей, Йегер ощущал себя заточенным и невольным. Ненастоящим. Дверь в палату отворилась, что было слышно только по щелчку металлической ручки. Эрен неловко вздрогнул, словно был пойман за чем-то непристойным, и убрал руки от окна, обернувшись назад и поджав губы. Перед ним стояла невысокого роста девушка со светлыми волосами и огромными глазами, которые еле-еле ограничивали полупрозрачные веки бледно-синего оттенка. Она, несмотря на всю сумбурность ситуации для Эрена, выглядела достаточно умиротворенно и дружелюбно. Незнакомка прикрыла дверь за собой худенькой ручкой и прошла к своей койке. —Добрый день! — Приветливо улыбнулась она, протянув кисть руки навстречу Эрену. Секунды молчания в ответ, казалось, тянулись бесконечное количество времени. Эрен обратил внимание на голубоватый цвет век под глазами, сухие губы, как и у него. А после он опустил взгляд на изящные пальцы с ровными ухоженными ногтями и мраморным узором на коже. — Добрый день?.. —Честно признаться, я думал, что вы приедете завтра, поэтому я не успел особо прибраться. Приношу свои извинения! — Вскинув бровки..девушка улыбнулась ему. — Меня зовут Армин. Йегер был слегка поражён, услышав..мужское имя и вполне мужской, разве что высокий, голос. Весьма тонкие черты лица и тела стали постепенно обрисовываться в его голове чертами молодого парня, вовсе не девушки. Протянув руку, они сплели свои одинаково костлявые пальцы друг с другом. — Приятно познакомиться. Я..Эрен? — Рад знакомству, да. — Армин присел на корточки и подвинулся к тумбочке Эрена. — Прости, там лежат мои вещи, так что я достану их, ладно? Знаешь, твоё имя кажется мне знакомым даже, ты случайно не учился в Нью-Йоркском университете? — Он стал параллельно перебирать свои вещи, доставая их из ящиков наверх. — Нет, я не учился там. — Эрен нахмурился, оглядывая блондинистые волосы нового знакомого, по всей видимости, уже заметно отросшие с последней стрижки. — Извини, я возможно глупость скажу. — Йегер присел на край своей кровати, в сомнениях потерев своё предплечье и слегка сжав плотный рукав кофты. — М? — не оборачиваясь ответил ему Армин, разрешая задать вопрос любого уровня глупости. — Так вот. — выдержав паузу, чтобы решиться на следующие слова, он поднял глаза к окну. — Ты в детстве не был в Рино?.. Парень на секунду замер, остановившись от своего занятия, и повернулся к нему, прищурив глаза, которые от этого вовсе не казались меньше. — Да, я жил там в детстве. — Он подставил руку к нижней части лица, надавив себе пальцами на щеку, отчего тонкие губы стали выглядеть более естественно и пухло. — Мы виделись где-то, наверное? Дай вспомнить.. В Рино. — Армин щелкнул пальцами и раскрыл глаза, указав в сторону Йегера. — Эрен из Рино! Мы учились вместе в школе, да? Вот уж не подумал бы, что встречу тебя, тем более в таком-то.месте. — Арлерт приподнялся с пола, уселся рядом с ним на кровать, положив ладони на свои коленки. — Да, верно..я тебя узнал, вроде. — Неловко усмехнувшись, Эрен слабо улыбнулся, едва приподняв уголки губ, и сложил пальцы в замочек. — Ну, то есть, ты мало изменился, если можно так сказать. — Думаешь? — Армин повернулся к тумбе и взял с неё футляр для очков, расщелкнув его и расправив дужки. — Ты прости, я издалека не очень в черты твоего лица вглядывался, потому вот..Ты сильно изменился. — Армин надел очки с широкой толстой оправой и взглянул на старого знакомого. — Да-а, изменился.столько времени прошло все-таки..лет двенадцать? — Йегер почувствовал себя слегка неудобно за изменения во внешности, которые, судя по выражению лица Арлерта, были не в лучшую сторону. Тем более по сравнению с юношеством. — Мне было грустно, что я никак не мог с тобой связаться. — Знаешь, мне тоже. Удивлён, что судьба нас свела снова, хотя, мы уже совсем другие люди. — Он опустил лицо вниз и похлопал руками по своим коленям. — Ну так.что ты здесь делаешь? Прости, если не захочешь делиться этим! Я всё понимаю! — Ну, я..ненадолго тут, просто, чтобы пройти полное обследование, вроде того, честно, я и сам не очень знаю..я сейчас посещаю курсы.психотерапии? — Ого..что-то произошло? То есть..лечение это хорошо, вот, что я думаю об этом. — Подняв густые светлые брови, Армин невесомо погладил товарища по плечу, чтобы подбодрить слегка. — Я не думаю, что хочу углубляться в это. — Тяжко вздохнув, он устало глянул на Армина, вслед за глазами вяло повернув и голову. — А ты? — Я сейчас прохожу курс реабилитации после периода РПП. — Поджав губы, Армин приподнял плечи, словно должен был смутить этим фактом своего собеседника. — Мы с дедушкой переехали тогда ещё поближе к месту работы моих родителей, но там..финансовые трудности, все дела, а надо было в школе учиться. Денег на жизнь немного было, сам понимаешь. Не смогу объяснить, как это на подсознательном уровне влияет на состояние мозга, но вот напрямую на питание — да. Не хочу вдаваться в подробности, всё же, это уже пройденный этап жизни. Но всё так или иначе отпечатывается, поэтому хочется избавляться от старых привычек. — Засмеявшись, он приободрено поднял голову, откинув светлые волосы назад. — Так что спустя столько лет всё ещё надеюсь восстановить организм. Вроде бы..это вполне реально, как думаешь? Но знаешь, всё проходит достаточно неплохо. Как по маслу, хотя масло я терпеть не могу. — Он комично сморщил нос и брови, продолжая улыбаться. Бледность и прозрачность его кожи, просвечивающие венки на ней, слегка усталый вид и истощенность рук, всё же как нельзя лучше подтверждали этот ужасающий факт биографии Армина. Всё же во взгляде его был тот живой отблеск, которого не было у глаз Эрена. Эта кристальная искренность и зеркальность голубого оттенка, этот путеводный лучик озарения! О, он был лучше любой красоты внешней! Которой, впрочем, у Эрена не имелось, в том числе. — Ого, мне..очень жаль, правда. Я и не знал. — В трахее Эрена словно что-то закупорило каналы воздуха, в груди его пробежало галопом горькое чувство сожаления и сочувствия к ближнему, которому он по незнанию помочь не смог. — К слову..ты отлично выглядишь сейчас..и глаза твои такие же, ну..большие и блестящие. Красивые, лазурного такого оттенка. — Правда? Ахах, спасибо. — Армин улыбнулся, но отвернул голову к закрытому окну. — Хотя, ты знал, что красоту глаз хвалят у тех людей, кто в остальном не симпатичен. Не замечал? Глаза у всех почти красивые. Удивлённо и даже растерянно подняв брови, Эрен выставил содрогнувшиеся руки вперёд. — Нет же, я честно сказал! Без злого умысла вовсе! — Йегер забегал глазами по повернутому к нему затылку, боясь прикоснуться к худощавому плечу, чтобы обратить внимание на себя. — Да ладно, я просто шучу, не воспринимай всерьёз и близко к сердцу, я тебе верю.. — Повернувшись, Армин взял его за руки, опустив их вниз к кровати. — Мне просто хотелось сказать это кому-нибудь. Но ты лгать не станешь, потому..я верю тебе, конечно. У тебя тоже очаровательный взгляд..правда, я всё не могу смириться с мыслью, что тебя что-то тревожит. Я надеюсь, что..у тебя всё наладится, конечно! Чего бы я ещё мог пожелать! — Спасибо, Армин. Я рад, что на меня снизошло такое благословение в виде тебя. — Он тепло улыбнулся и, совершенно по-детски протянул руки вперёд, приобняв ими своего миниатюрного приятеля. — О, и тебе спасибо..Эрен. — Немного опешив, Армин дёрнул глазками, положив руку на спину Йегера и погладив её по линии позвоночника. Поразительное стечение обстоятельств, воля судьбы или всё же Божья милость! Не столь важна была причина, как приятно душе было её следствие. Они, словно малые дети, заточенные в стерильной клетке, открыто и радостно болтали друг с другом обо всём, что только имели желание поведать. Комнатушка постепенно заливалась чём-то воистину уютным и приятным, что сложно было нащупать формально. Эрен, словно сам не свой, изливал свою душу так спокойно и буднично, будто это было вовсе обыденно. Вероятно, в этот момент он был почти исцелен. Вся внутренняя тяжба накрылась мягким одеялом чего-то родного и близкого. Оставалось в этот момент лишь плавно исчерпать всю тревогу и навеки упокоить всё то сокровенное и глубокое. Благодать!