giddy up

Ты ядовитый дурман, С тобой мне очень вкусно, Ни капли не жаль, Ты не сладкая Ламбруско.

      Антон так и не понял, зачем его позвали на это мероприятие. Возможно, из желания собрать в коллекцию «всех покемонов»? Ну да, чем больше знаменитостей придет на открытие твоего казино, тем больше срубишь рекламы, плюс связей, опять же.       Жаль, что не все понимают: важно не количество связей, а их качество.       Антон отпивает шампанское, чтобы вместе с ним проглотить рвущееся с губ презрительное «мерзость», когда ловит на себе затуманенный взгляд нетрезвой дамы.       И это еще и в Питере — городе, где он почти никого из элиты, кроме парочки коллег, не знает. А его коллег сюда не позвали. Кому вообще нужны владельцы модных домов, если в ближайшее время не планируется ярких событий?       Антон скользит невидящим взглядом по веселящейся толпе на первом этаже. Он коротко пообщался с Бехтиевым, а также со всеми, о ком хотя бы слышал, но больше делать было нечего. А уходить не совсем прилично, да и он в любом случае отпустил своего водителя к каким-то местным друзьям аж до полуночи — дергать человека будет неловко.       Словом, Антон стоит в сторонке от всеобщего карнавала, ухватив с собой только бокал шампанского, и наблюдает за всеми с удобной точки. Именно поэтому он искренне удивляется, заслышав чей-то нервный голос неподалеку.       — Вот зачем ты опять приперся?!       Стоило бы сделать вид, что он ничего не услышал, но тревога в голосе говорящего несколько настораживает. Не то чтобы Антон, со своей-то комплекцией и неуклюжестью, а также полном отсутствии навыков борьбы, смог бы защитить человека от прямой угрозы, но припугнуть или реально вызвать охрану — вполне в его силах.       Он движется на звук, прислушиваясь.       — «Сам виноват»? Да это не я виноват, что здесь так скучно!.. Вот не надо про тот раз, усёк?       Антон начинает подозревать, что зря волновался. Судя по отсутствию ответов, человек банально ругается с кем-то по телефону.       Но к тому моменту, как он делает этот вывод, ноги уже приводят его на верхний ярус балконов, где у перил стоит молодой человек в классическом костюме… почему-то фиолетовом, который на удивление хорошо сочетается с рыжими волосами.       И в котором Антон через пару секунд узнаёт модель из собственной последней коллекции.       Впрочем, самое интересное в этом человеке то, что он говорит сам с собой. Антон сначала думает, что ошибся, и у того в ухе просто-напросто помещен беспроводной наушник, но нет, он определенно смотрит прямо перед собой, жестикулируя и эмоционируя так, как если бы перед ним был собеседник:       — Птиц, я всё ещё могу притвориться, что тебя здесь нет, но заметь, я этого не делаю! Потому что знаю, что ты обижаешься. А тебя ведь даже не существует!       Ну да, точно псих.       Но Антон почему-то… заворожен.       Присмотревшись как следует, Антон понимает, что парень совсем юный, наверняка даже младше него — одного из самых молодых миллиардеров России. А еще симпатичный. Интересно, волосы крашеные или свои такие?       Осознав, что безбожно залипает, Антон встряхивается. Секунда уходит на размышление, нужно ли подойти и познакомиться или всё же сделать вид, что ничего не видел. Но тут парень вздыхает, опирается на перила, опустив голову, и весь его вид выражает такую смертельную усталость и скуку, что Антон решительно выходит из-за поворота.       — Скучный вечер, правда? — выдает он первое, что приходит в голову.       Парень вздрагивает, кажется, всем телом, оборачивается так резко, что чуть не расплескивает содержимое бокала, и смотрит на Антона огромными перепуганными глазами. Тот аж делает шаг назад, поднимая свободную ладонь перед собой.       — Тих-тих, не пугайтесь. — Он неловко улыбается. — Это всего лишь я.       — Ты… Вы… — бормочет парень, пялясь на него во все глаза. — Откуда вы здесь?..       Антон пожимает плечами, потихоньку расслабляясь и подходя ближе, становится рядом, тоже прислоняется к перилам, но спиной. Точнее, поясницей.       — Сам в шоке, что позвали. Никого из коллег, представляете?       — Ну еще бы, — хмыкает парень и тоже, кажется, чуть выдыхает. — Дизайнеров обычно зовут, когда есть конкретный повод.       Антон удивленно вскидывает брови.       — Вы меня знаете?       Он всегда радовался, что человеку его профессии можно не слишком бояться ходить по улицам: его имя знают многие, но лицо — исключительно преданные поклонники. И крайне неожиданно встретить такого в Питерском казино.       Хотя парень же в костюме от Shastoon… С другой стороны, большинство их клиентов покупают одежду ради того, чтобы напялить на себя продукцию громкого и современного бренда, и при этом совершенно не обязаны знать основателя и владельца в лицо.       — Как иначе, — фыркает парень, словно услышал несусветную глупость. — Я в восторге от последней коллекции — обожаю фиолетовый.       — И он вам идет, — вворачивает Антон, не сдерживая улыбку. — А вы?..       Парень не сразу понимает, что он имеет в виду, а потом, поняв, заметно удивляется. Должно быть, какая-то местная звезда, но Антон, честно, редко изучает лица предполагаемых партнеров заранее — предпочитает знакомиться и запоминать внешности уже при встрече.       На мысли об этом парне, как о партнере, Антон запинается, но тут же прогоняет ее. Пока не время.       — Сергей, — представляется наконец парнишка и, подумав еще секунду, осторожно протягивает ему руку. — Можно Сережа. Не думал, что сегодня хоть раз скажу это искренне, но я рад знакомству.       Антон пожимает протянутую ладонь, сжимая чуть крепче и дольше, чем требует этикет, а еще машинально отмечает, что чужие пальцы тонкие и совсем холодные.       Фамилию узнать, конечно, интересно, однако Антон решает не спрашивать, раз Сергей — Сережа — намеренно решил ее не озвучивать. Мало ли, по каким причинам он не хочет ею светить. Зато так они смогут поговорить, как нормальные люди, а не как потенциальные… партнеры.       — Взаимно, — кивает Антон, и тоже абсолютно искренне.       Сережа внимательно смотрит ему в глаза и вдруг усмехается. Антон ловит себя на том, что снова неудержимо залипает.       — Нам обоим здесь скучно, верно? Может… — Он облизывает губы, и Антон тяжело сглатывает. Он и не ожидал столь быстрого развития событий — если, конечно, ему не кажется, и Сережа действительно… — Отойдем куда-нибудь, где потише? Устал, знаете, от музыки.       Голова кивает сама по себе еще до того, как Антон осознает и укладывает в мыслях то, что происходит сейчас. А музыка действительно слишком уж громкая.       Они оставляют бокалы прямо на поручне, а потом Сережа кокетливо — по-другому и не скажешь — подцепляет край его рукава и тянет за собой, разрывая зрительный контакт далеко не сразу, и чудом не врезается в стену. У Антона мелькает глупая мысль, что надо бы поработать над инстинктом самосохранения и излишним доверием к незнакомцам — но об этом он, разумеется, будет думать не сейчас.       Он напоминает себе, что, как бы то ни было, у Сережи непременно нужно спросить прямо о его намерениях, раз уж они сразу переходят к основному действию. Ни в коем случае нельзя об этом забыть — еще не хватало потом проблем… Но в темном пустом коридоре очень слабо получается думать о таких мелочах.       Только титаническим усилием воли Антон сдерживается и не прижимает Сережу к стене прямо здесь — еще не хватало, чтобы их кто-то заметил. В таком случае завтрашнее утро непременно начнется с новостных сводок под заголовками а ля «Отбой, дамы: знаменитый миллиардер оказался геем!»       Почему-то Антон почти уверен, что сейчас его втолкнут в тесную, темную подсобку, однако Сережа приводит его в…       — Ого, — едва ли не присвистывает Антон, изумленно оглядываясь и на пару секунд отходя от дурмана в голове. — Где мы?       — Это комната отдыха, — отмахивается Сережа, прикрывая за ними дверь. — Не в подсобке же нам… отдыхать.       Действительно.       Антон хмыкает, обращая внимание на пару мягких диванов насыщенно-фиолетового оттенка и не может не поддеть:       — Вы специально выбрали именно эту комнату, или просто так совпало?       — Чистой воды совпадение, — хмыкает Сережа с такой хитрой ухмылочкой, что не возникает и желания ему поверить. Зато другие желания весьма… определенные.       Антон хочет сказать, что не удивлен, но тут замок двери щелкает, и по его телу пробегает такая сильная дрожь, что дыхание сбивается. Он стоит на месте, не дыша, и внимательно слушает, как Сережа подходит к нему со спины.       Шаг, еще шаг… и вот сейчас…       — Чай, кофе? — выдыхает тот так близко, что Антон чувствует это даже сквозь слои ткани, но Сережа не останавливается, а скользит мимо.       Машинальным, совершенно неосознанным движением Антон, не двигаясь с места, вскидывает руку, мягко, но настойчиво перехватывает Сережу под локоть и чуть тянет на себя. Не с силой, даже толком не сжимает, давая возможность вырваться при малейшем желании.       Но Сережа не вырывается, а послушно оборачивается, шагает вперед и становится к нему вплотную. Не прижимается, но если оба сделают по глубокому вдоху, непременно соприкоснутся грудными клетками.       А еще Антона кроет тем, что Сережа оказался сильно ниже ростом. Он уже привык, что почти никто из знакомых не смотрит ему в глаза прямо, не запрокидывая голову, но пока они с Сережей просто стояли рядом, казалось, что разница не такая уж большая. Тот умудрялся смотреть свысока, даже не стараясь, а теперь… Теперь Сережа громко сглатывает и смотрит исподлобья, прикусив нижнюю губу, по которой немедленно хочется провести пальцем. Или собственными губами. Или…       Антон выдыхает, прикрывает глаза и хрипло спрашивает:       — Чего вы хотите?       Сережа не шевелится, проговаривая ему в тон:       — А вы?       Больше не кажется, что Антон неверно что-то понял. Если до этого были сомнения, то теперь всё кристально очевидно. Поэтому он, еще раз изучив лицо напротив, расслабляет ладонь и ведет ею выше, мягко оглаживает плечо, переходит на шею, теплую под волосами, и замирает так.       — Вас, — отвечает честно и открыто.       Он ничего не ждет от Сережи, потому что понимает: чего бы ни ожидал, тот сделает всё совсем иначе и умудрится удивить даже тогда, когда, кажется, нечем.       И Сережа не разочаровывает.       Он не отстраняется, не накидывается и не целует. Он перехватывает ладонь Антона своей и, совсем как пять минут назад, тянет его за собой, не отрывая взгляда. И только когда за его спиной оказывается диван, Сережа резко дергает на себя, одновременно разворачивая.       Одно слитное движение — и Антон сидит на диване (обивка оказывается поразительно удобной, не слишком мягкой, но и совсем не жесткой), а Сережа приземляется на колени. Не на его — на свои, четко между его разведенных коленей.       — Ого, даже так? — не сдерживается Антон, чувствуя, как мгновенно ошпаривает возбуждением, смешанным с неловкостью, потому что всё это здорово, конечно, но разве он… такой?       Понятно, что, соглашаясь сюда пойти, он рассчитывал не на чай с печеньем, но воспользоваться состоянием парня, у которого, кажется, не совсем порядок с головой… К тому же, они оба пьяны. И это общественное место. И они знакомы от силы четверть часа. Да Антон даже его фамилии не знает!..       А еще Антон понятия не имеет, почему продолжает об этом думать, когда охренительно красивый парень, сидящий перед ним на коленях, расстегивает его ширинку.       Замечая то ли напряжение, то ли отсутствие возбуждения под ловкой рукой, Сережа вдруг приподнимается, опираясь на его бедро, легко касается губами щеки, прислоняется ими же к уху и шепчет, обжигая горячим дыханием:       — Если что-то не нравится, только скажите.       Антон всегда считал себя рациональным, ответственным, взрослым человеком, и только поэтому с усилием прогоняет туман из головы и, найдя взглядом глаза Сережи, говорит максимально твердо:       — Я просто хочу быть уверен, что всё нравится и вам.       Тот факт, что они продолжают обращаться на «вы», хотя уже практически влезли друг другу в штаны, особенно будоражит. Антон никогда не замечал в себе такого кинка, но всё ведь бывает впервые.       Сережа неожиданно начинает улыбаться. Не соблазнительно, не насмешливо, а открыто и тепло, как будто слова Антона сделали ему приятно в самом платоническом смысле.       — Мне — более чем. И мы оба понимаем, что это всё на сегодня и не больше, верно? — звучит с намеком.       Антон решительно кивает, хотя, признаться, не до конца осознает то, что прямо сейчас собирается пообещать.       — Однозначно.       — Тогда просто наслаждайтесь. — Вот теперь он соблазняет, и, черт возьми, как же прекрасно он это умеет. — И если будут замечания или пожелания, не забывайте озвучивать.       То, как он это говорит, как смотрит, как облизывает губы и даже как тянет чужое белье вниз, тоже опускаясь, звучит и выглядит абсолютно не пошло. Лишь до терпкой дрожи горячо.       Незаметным движением Сережа достает из кармана своих брюк презервативы — надо же, как предусмотрительно, — зубами разрывает упаковку, не отводя от Антона взгляда, и ловким движением растягивает резинку по всей длине.       И когда его губы смыкаются на головке, Антон не сдерживает блаженного стона, смешанного с хрипом; даже если бы хотел — не сумел бы сдержать, потому что это слишком хорошо.       У него не так уж много сексуального опыта даже с девушками, что уж говорить про парней, но уже сейчас ясно совершенно точно: Сережа — его лучший партнер. Он скользит влажными губами по члену, не слишком ускоряясь, но приятно сжимая, проводит языком по щелке и помогает себе ладонью.       Антон не улавливает, когда тянется рукой к его волосам, но успевает остановить себя в последний момент и вопросительно глянуть на Сережу из-под ресниц. И тут же мысленно ставит себе плюсик — потому что тот чуть притормаживает, смотрит настороженно, а, поймав его взгляд, отрицательно мотает головой. Нельзя.       Что ж, Антон найдет, за что еще ухватиться. Пиджак, например. Можно вцепиться в лацкан, а потом медленно провести выше и скользнуть под него, дразняще провести самыми кончиками пальцев по голой коже, ощутить бегущие по ней мурашки, но тут же остановить себя и сжать в кулаках кипенно-белую рубашку.       Сережа мычит, его горло вибрирует, и Антон снова несдержанно стонет, потому что, кажется, эта вибрация проходит и по его телу от колен до макушки. Хочется податься вперед, толкнуться, насадить на себя… но нельзя, да и куда приятнее позволять Сереже делать то, что взбредет в его рыжую голову.       Тот, словно чувствуя, что Антону остается немного, отстраняется и чуть сильнее сжимает ладонь, ускоряет ее движение, снова косится наверх.       — Погоди… погодите, — не с первого раза выдыхает Антон, кладя ладонь на чужое запястье.       — Что не так?       — А вы? — отвечает вопросом на вопрос и, не дожидаясь следующего паса, отводит руку Сережу в сторону и настойчиво тянет его к себе за лацкан пиджака.       Сережа не сразу, но поддается руке и перебирается на колени Антона. Чувствуется, что теперь насторожен уже он, смотрит еще так напряженно, словно дикий зверек. Неожиданная волна то ли тепла, то ли совсем дурацкой нежности сбивает с ног — да они ведь сразу упали, верно?..       Антон, как может, мягко гладит сначала предплечья Сережи, потом локти. Не ведет даже выше, не говоря уже о прикосновениях к спине или пояснице.       Нужно, наверное, что-то сказать, но Антон не особо силен в словах, когда речь идет о чувствах. Так что он делает то, что интуитивно кажется верным: подается вперед и касается губами теплой шеи.       Он слышит, как Сережа судорожно выдыхает ему на ухо, чувствует, как он сжимает его пиджак. Черт, они ведь даже не разделись, но почему-то именно сейчас кажется, что они по-настоящему обнажены.       Антон и не думает оставлять засосы или кусать — просто скользит губами вдоль бьющейся венки, под мочкой уха, в изгибе плеча, под челюстью. А руки потихоньку перемещает так, чтобы неспешно взяться за единственную пуговицу и плавным движением расстегнуть ее.       И только почувствовав, что Сережа расслабился и перестал бояться, Антон осторожно тянет пиджак вниз; Сережа опускает руки, позволяя ткани свободно соскользнуть с плеч. Антон осторожно откладывает вещь в сторону (мельком отмечая, что выбрал хорошую ткань — совсем не смялась) и наконец обнимает Сережу, чувствуя тепло его кожи сквозь тонкую рубашку.       Впервые в жизни он прямо посреди… секса, в общем-то, испытывает странное и до безумия сильное желание просто обниматься столько времени, сколько получится.       Но, пожалуй, партнер этого не оценит, так что Антон скользит одной рукой к его брюкам и расстегивает их уже гораздо быстрее, приспускает, вопросительно замирает и, сразу получив в ответ частые-частые кивки, тянет вниз и белье.       Член легко ложится в руку, но едва он успевает сделать движение, Сережа вдруг дергается, тянется дрожащими руками к карману, достает еще один презерватив и сует Антону в ладонь. Тот понимающе кивает — и правда, безопасность превыше всего.       Уже дернув упаковку, он тормозит, приглядываясь к названию на пленке.       — Они…       — Со вкусом виски, — улыбается Сережа, и Антона аж передергивает от осознания, что этот мелкий рыжий лис мало того, что был готов к подобному завершению вечера, так еще и позаботился о комфорте и всех деталях.       А еще Антон ловит себя на мысли, что тоже хочет попробовать.       Поэтому он помогает Сереже надеть презерватив, мучительно медленно ведет ладонью по члену, ловя губами судорожные выдохи, но так и не прикасаясь в поцелуе. А потом одним движением, быстрым и плавным, как в самом начале, снова разворачивает их, укладывая Сережу на лопатки, а сам сползает вниз, одновременно вытаскивая его рубашку из брюк и задирая наверх.       В висках пульсирует желание попробовать с ним всё, что только может, и хочется одновременно всего и сейчас: коснуться сосков, облизать их и сжать пальцами, прикусить зубами; соединить языком родинки на животе; мять в ладонях ягодицы, кусать бедра, оглаживать яички и сжимать губами член.       В последнем, впрочем, он себе не отказывает — набирает побольше слюны и обхватывает головку губами. Во рту тут же появляется легкий горько-сладкий привкус, не совсем алкогольный, но приятный. Только в этот момент, правда, Антон вспоминает, что весь его опыт в минетах ограничивается тем, что отсасывали ему, а он сам пробовал давным-давно пару раз — весьма, надо признать, неудачных.       Но Сережа стонет так, что это придает энтузиазм, и Антон максимально осторожно посасывает головку, не рискуя вообще двигать головой; вместо этого он тоже ведет ладонью по стволу, сжимая так, как обычно любит сам.       — Сильнее, — едва внятно выдавливает Сережа, и когда Антон послушно усиливает хватку и чуть ускоряется, стонет снова, прикусывая кулак и запрокидывая голову.       Никогда бы Антон не подумал, что будет так сильно кайфовать от случайного секса с незнакомцем, и уж точно не подумал бы, что это будет совпадение с первого взгляда. Иначе как объяснить, что их обоих так сильно ведет? Разве что виноват алкоголь — не тот, что с презервативов, конечно… а может, как раз он.       Сережа неожиданно вплетает пальцы в его кудри и тут же тормозит.       — Можно? — снова едва внятно, и Антон отрывается, только чтобы быстро бросить:       — Да, — и тут же продолжить.       В отличие от Сережи, он любит прикосновения к волосам, особенно сейчас, когда они отросли и в них можно зарыться всей рукой, помассировать кожу головы, а потом грубовато оттянуть пару локонов, чтобы тут же ослабить хватку и успокаивающе погладить. Антона ведет от этого даже посильнее, чем от губ на члене — что своих на его, что его на своем.       Впрочем, доставлять удовольствие этому человеку настолько божественно, что он был бы не против даже остаться без ответной услуги.       Чувствуя, что Сережа весь напрягся и затаил дыхание, Антон отрывается от его члена (губы наверняка опухли и покраснели, став совсем порнушными), быстро поднимается выше, опираясь на локоть, и присасывается поцелуем к обнаженной шее. Мельком успевает заметить, что Сережа выглядит не хуже него: глаза покраснели и блестят, волосы прилипли к вспотевшему лбу, палец свободной руки зажат между зубов.       Антон сжимает оба члена в одной руке и быстрыми движениями доводит их обоих до разрядки. Кончая, он глухо стонет Сереже в плечо, а тот мычит что-то и почти больно тянет его за волосы, которые продолжал сжимать.       В голове всё так смутно, что несколько минут Антон ничего, кроме колотящегося в ушах пульса не слышит и не видит. Потом, правда, чувствует под собой шевеление, понимает, что частично придавил Сережу, и сразу поднимается.       — Извини. В смысле, извините. Или…       Сережа хмыкает, снова улыбаясь, но как-то грустно, и не сразу отвечает. Они кое-как выпрямляются и садятся рядом, понемногу восстанавливая дыхания, потом по-глупому синхронно стягивают и завязывают презервативы.       Антон поворачивает голову и видит, что рыжие волосы сильно спутались от того, как Сережа практически елозил по дивану от ощущений. Едва вспомнив, как тот выгибался и стонал под ним, Антон мгновенно чувствует новую волну возбуждения и усилием воли прогоняет лишние мысли. Как и желание поправить взлохмаченные пряди — ему ведь четко дали понять, что волосы трогать нельзя. Вряд ли это правило действует только в рамках постели.       — Давайте оставим всё, как есть, — примирительно говорит Сережа, не глядя на него, и у Антона закрадывается ощущение, что он хочет сказать что-то совсем другое.       Но они достаточно сознательные люди, чтобы говорить то, что считают правильным, а значит Антон должен уважать решение другого человека и не лезть к нему в душу. В конце концов, они друг другу никто.       Это была история Золушки, милая сказка, которая подошла к концу, ведь в жизни не бывает Фей-Крестных, чтобы взмахом волшебной палочки решить все проблемы.       — Хорошо, как скажете, — спокойно отвечает он, улыбаясь, и Сережа всё-таки тоже поворачивает голову, сразу сталкиваясь с ним глазами. — Но я же могу оставить у вас свою визитку? Просто… на всякий случай?       Он уверен на сто процентов, что Сережа откажется — и будет прав, — но тот снова его удивляет, потому что улыбается и кивает.       Антон лезет в карман пиджака, не с первого раза выуживает оттуда визитку и протягивает Сереже.       — Был рад знакомству, — говорит он и прикусывает губу, чтобы не поблагодарить за вечер, потому что это его «спасибо» уж точно прозвучит… некрасиво, как минимум.       Сережа снова кивает, ничего не отвечая, и забирает визитку.       Антон решает, что его деликатно не выгоняют, но и видеть здесь больше не хотят, так что поднимается, наскоро приводит себя в порядок — благо, что не раздевался — и идет к двери. Почему-то он ожидает глупого прощания в стиле «Оттенков», но, конечно, больше они ничего друг другу не говорят.       И только в мыслях каждого в этот момент звучит с похожей задумчиво-сытой интонацией:       — Антон.       — Сережа.

***

      Антон никогда не любил Петербург, оставаясь преданным двум родным городам: Воронежу, в котором вырос, и Москве, в которой стал тем, кем всегда мечтал.       Но после этой недолгой командировки он впервые в жизни чувствует себя в любимом офисе в Москва-Сити не на своем месте. Не в глобальном смысле: у него вовсе не произошел экзистенциальный кризис на тему того, правильно ли он всё сделал и действительно ли стал тем, кем всегда хотел, и занимается ли он действительно своим делом или пытается кому-то что-то доказать.       Нет, он всегда четко знал, чего хочет, и шел к цели уверенно; знал, ради чего стоит побороть любые сомнения. Он чувствует себя хозяином собственной жизни и счастлив быть там, где находится.       Это глобально.       Но конкретно сейчас ему кажется, что в эту самую минуту он должен быть где-то не здесь. А самое страшное — он точно знает, где именно: за шестьсот километров отсюда, в городе, из которого всегда хотел поскорее уехать, едва оказываясь там. Хочет быть рядом с одним конкретным рыжим лисенком.       Он приехал домой поздно ночью, а в десять утра уже вовсю сидит в офисе — но это обычная история, в его работе бывают и более сумасшедшие графики.       Сумасшествие. О да, отличное слово.       Антон отбрасывает куда-то в сторону ручку, и та, кажется, падает на пол, но ему плевать. Он прикрывает глаза и сжимает виски. Черт, как же это всё не вовремя… На носу примерка осенней коллекции, а у них столько всего не сделано, а еще нужно подготовить контракты для коллаборации с парфюмерной компанией, а еще висит план открытия нового направления…       В таком состоянии его застает короткий стук в дверь.       — Да, — негромко отзывается он, стараясь за пару секунд привести себя в приличный вид.       — Антон Андреевич, тут с вами хотят связаться. — Голос секретаря Дани, всегда абсолютно равнодушный к любым, даже самым неожиданным новостям, едва ли не подрагивает взволнованно. — Сергей Разумовский, глава компании «Вместе». По личному вопросу.       И за несколько секунд, в которые Даня договаривает последние фразы, до Антона доходит так быстро и легко, что в пору побиться головой о стол, пытаясь понять как он не догадался раньше.       Как вообще он смог построить многомиллиардную компанию с таким тупым и катастрофически медленным мозгом.       Молодой рыжий парнишка в одном из самых дорогих костюмов, причем из коллекции, которая еще даже не во всех бутиках появилась. В конце концов, они познакомились не на рядовой вечеринке, а на открытии казино, что называется, «для богатых», куда можно было попасть только по индивидуальному приглашению.       Много ли в Петербурге молодых рыжих миллиардеров, которые ходят без оравы телохранителей за спиной?..       И кто еще оказался Золушкой! Сережа, создавший приложение, которое сейчас есть в телефоне каждого человека, или всё-таки Антон? Но забавно, что у Антона и его компании давно есть странички во Вместе, тогда как Сережа вовсю щеголяет в одежде Shastoon.       Хочется истерически засмеяться, но в дверях стоит Даня, и Антон распоряжается:       — Дай мой личный номер и скажи, чтобы перезвонил после… — Он осекается, вспоминая, что речь не о левом парне, а о таком же занятом человеке, как он сам. О да, придется заново перестроить в голове этот образ. — Когда будет удобно. Я буду ждать.       Есть ощущение, что Сергей… Сережа перезвонит прямо сейчас. Так что Антон смахивает все лишние уведомления и, когда Даня закрывает за собой дверь, всё-таки стукается лбом о столешницу.       Еще и дал ему рабочую визитку, вот же дебил… Но, в его оправдание, других под рукой всё равно не было.       Мелькает мысль, что если бы эту историю услышал Дима Позов, он бы точно пробил себе лицо фейспалмом. Но позвать его к себе и убедиться лично надо будет уже потом — сейчас телефон оживает звонком с незнакомого номера, который Антон принимает сразу же.       — Слушаю, — бросает он взбудораженно.       — Антон?       — Сережа.       Повисает недолгая пауза, а потом они одновременно начинают ржать. Ну надо же, этот диалог всё-таки состоялся, пусть и еще тупее, чем мог бы.       — Представляете, я вас не узнал, — выдавливает Антон сквозь смех.       — А я думал, что вы мне привиделись, — признается Сережа. — У меня… бывает. Нельзя было мешать алкоголь с таблетками… Ладно, не важно.       — Да всё в порядке, — тут же заверяет Антон, чтобы тот не вздумал переживать из-за лишней откровенности. — И, слушай, может уже перейдем на «ты»?       — Как скажешь, — хмыкает Сережа, и Антон может очень отчетливо представить его хитрую ухмылку.       Это определенно сумасшествие, но если и так, Антон совсем не против немножко побыть психом.