Хоть у кого-то получалось следовать плану?

Бруно, прикрыв глаза, сидел на краю пропасти и прижимал к телу свои таблички. Мирабель устроилась слева от дяди, положив голову ему на плечо, а Камило сидел на небольшом отдалении и просто внимательно смотрел на предсказателя. У того подёргивалось лицо, как будто он отгонял плохие мысли. Лицедей опустил взгляд на грудь дяди. Бруно глубоко дышал. В том, как опускались и поднимались его плечи, даже прослеживался какой-то своеобразный ритм. В том месте, где находилось сердце, не прекращая тряслась зелёная руана (из-за предсказаний, смущения или лестницы?..). Из под неё загадочно выглядывали мерцающие краешки волшебного стекла. В каком-то романтическом смысле, это же были настоящие окна в какой-то иной, далёкий мир... На самом деле, конечно, Камило холодно относился ко всем этим гаданиям и прочей мути, но... Бруно, как порой тихонько вздыхали взрослые, тем и отличался от старушек-гадалок, что всегда видел достоверное будущее. А в таком ключе вопрос с предсказаниями лицедея не мог не занимать. Видения представляли собой большую ценность, к тому же Бруно не мог их получать просто так. Не было бы никакого смысла и пользы в том, если бы он просто видел непойми что и непойми откуда. Это должны были быть насущные предупреждения, как с Оливией или Мирабель. И вот вдруг дядя, чтобы их не пугать, молчит о том, что гореть будет, например, кто-то из их близких в результате пожара, который случится по чистейшей глупости?.. Или что первое предсказание говорило о... Тоже о чём-нибудь, о чём стоит знать всем? Или о том, что бочки с ядом находятся совсем рядом с Энканто? Лучше заставить Бруно поделиться такой информацией. Поэтому Камило бесцеремонно нарушил молчание и спросил, помахивая ресницами (зачем он продолжает подражать Мирабель, когда разговаривает с дядей?..): - Слушай, tío... Раз уж мы во избежание всяких возможных недоразумений всё сразу же обсуждаем, не хочешь нам рассказать, что ты там ещё видел в будущем? Бруно открыл глаза и обернулся на племянника. Мирабель у него за спиной одним выражением лица дала кузену понять, что он выбрал худший вопрос на свете. Ну, подумаешь. А кто тут только что наплевал вообще на все чувства и просьбы Бруно вместе взятые и даже ни капельки не стыдится? А он сейчас, между прочим, работает не ради сомнительной помощи всего одному Бруно, а, может, во имя спасения целого Энканто. С такими вещами не шутят, дорогая кузина. Мирабель явно не убедило ни одно из возможных оправданий дорогого кузена. - Да нет, нет, мне... Мне не сложно... - постарался как-то прекратить бессловесную перепалку племянников Бруно. Он не хотел об этом говорить. Совершенно не хотел. Почему они не могли и дальше сидеть и молчать?.. Ведь он надеялся, что дети наборот помогут ему забыть то, что он видел. Но если он теперь не заговорит, его могут заподозрить в чём-то совсем неладном, а это же неправда. Он видел не очень приятные вещи, но это вообще не стоит ничьей тревоги. Всё это в далёком будущем. Очень далёком. - Но только... - Что ещё? - сразу со вниманием придвинулся поближе Камило. - Ну... А... Моё... Я, наверное... Из меня всё же лучше стекольщик, чем предсказатель. Я же отличить драку от объятий... - Бруно, болезненно посмеиваясь, достал на свет три своих пророчества. Где-то совсем рядом вздохнула Мирабель. - Просто чтобы не получилось ещё больше недоразумений. - Так ты просто берёшь и рассказываешь всё, что видел. Давай, tío, здесь нет ничего сложного. Предсказатель даже не стал смотреть на Камило, ограничившись мысленным шуточным воплем. Если бы всё было так просто, да?.. - Ну вперёд, дядя. Что твориться в первом предсказании? Или у тебя там что-то не для ранимых детских ушей? Бруно опустил глаза на мягко-зелёную гладкую стекляшку. На самом деле, он не знал. Не имел вообще ни малейшего понятия, что увидел в первый раз. Ну, сказать по правде, он и не пытался вглядываться, о чём теперь сильно жалел. - Тут... Здесь понимаешь, какая история... - Бруно опять усмехнулся. - "Чтобы избежать всевозможных недоразумений", начнём издалека. У меня бывают разные видения. На типы я их не делю, но всё же. Иногда это могут быть просто едва уловимые силуэты, как во сне, иногда всё наоборот чётко, так что можно читать отдельные слова. Я не совсем понимаю, от чего это зависит... Но вот тут, - он провёл пальцем по поверхности предсказания. - я увидел только один образ. То есть я не знаю, что к этому привело, или что будет дальше. Просто растекающаяся лужа с... Я даже не знаю с чем. - То есть ни о какой катастрофе тут речи не идёт, да? - Не знаю. Вот врать не буду, не знаю. Гениальный он, конечно, предсказатель... Ну, по крайней мере, Камило не выглядел сильно разочарованным. Может быть, у него уже и не осталось желания искать у своего tío скучных недообъяснений насчёт... - Ну ясно... А на второй табличке тогда что? О том, что происходило на второй табличке, Бруно знал во всех подробностях, но от этого у него только начинало болезненно холодеть сердце. Когда у предсказателя вышла просто красивая, но бессмысленная стекляшка, он решил попробовать сконцентрироваться и на содержании. Не в первый раз, всё должно было получиться. Главное, правильное направление. Бруно сжал все мысли вместе, стараясь проецировать на свой дар одно только чувство. Радость. Радость. Какая-нибудь радость. И тут он действительно начал угадывать в крупинчатом вихре очертания чьей-то радостной судьбы. Да, целая жизнь человека. Не ключевые её моменты, только счастливые минутки. Вот этот человек сидит у окна и заплетает дочери волосы. На улице дождь, в доме по-деревянному тепло и пахнет горьковатой смолой и пылью (всего этого Бруно, вероятно, на самом деле не мог почувствовать, но проникнуться моментом у него всегда хорошо выходило). Вот прямо в руки этому человеку спускается небесный шар с нитью. Вся природа вокруг дрожит свежестью, дует прохладный и наполненный росой ветер, глубоко дышит бледное солнце и гудит небо... Вот этот человек снова у себя дома. У него перевязана нога, но он смеётся от радости. Дочь обнимает его за плечи, а в руке у него какой-то огромный чертёж. Светло и будоражаще восхитительно. Или вот он снова смеётся - непонятно, почему. Он весь мокрый, но всё же видно, что он смеётся до слёз. Так заливисто, так счастливо и чисто смеётся, что предсказателю показалось, что у него самого покрываются влагой глаза. Радость. Это была простая человеческая радость. И вот дёрнуло что-то Бруно не остановиться на этом моменте, а смотреть на судьбу этого человека дальше. Предсказатель слишком быстро проникся сопереживанием к призраку из далёкого будущего, и его охватило когда-то им самим же по веским причинам запрещённое любопытство. Но поскольку теперь Бруно держал в голове не только заветное слово "радость", то и видеть в летящем песке он начал не только счастливые моменты. Всё дрогнуло. Пропала дочь. Тёмное мельтешение, рябь, подобная обезумевшим муравьям, головы. Колёса, чернота, шум. Полосы. Окно. Не то окно, чужое. Лица. Острое лицо самого человека. Комната. Тесно. Чужое окно в комнате. Лица в окне. Трубы. И вот, этот человек внезапно закашливается и рухает на пол. Душный свет. Пламя. Огонь отражается в лицах. Каменных лицах. Вот остаются только угли... Бруно и забыл, какой ужас может испытывать. Стекло исказила предсмертная гримасса, и он отшатнулся к стене комнаты, вцепившись в сердце. Убили... Они убили человека. Заставили его мучаться и бездушно отобрали жизнь. С каменными лицами... На самом деле, предсказатель уже видел несколько (а "несколько" - понятие максимально растяжимое) раз, как люди истребляли людей в комнатах. И никогда не находилось у Бруно ни одного слова, чтобы хоть как-то выразить, выплеснуть ужас от таких сцен - он мог только сдавленно мычать и бессознательно мотать головой из стороны в сторону, пытаясь и развидеть, и не поверить в то, что ему открылось. Сердце всегда нестерпимо ныло, а душа, наверное, просто пыталась проглотить саму себя, когда он видел... Видел такое. Может полчаса, может час, а может и все двадцать четыре требовались предсказателю, чтобы он хоть как-то вышел из оцепенения и вернулся в реальность. В этот маленький, ограждённый от всех кошмаров на свете мир. Иногда Бруно казалось, что только он может по-настоящему оценить всю ту невероятную милость, которая была дарована Энканто!.. Никто просто не понимает, никто представить себе не может от какой жестокости они спасены... Люди разрывают в клочья людей... И Бруно рад был бы поверить, что этот кошмар - просто какая-нибудь теленовелла, тёмная жидкость - это обычный томатный соус, а каменные лица - всего лишь куклы, но ещё никогда не выходило у него поверить в свою глупейшую ложь, когда дело касалось таких событий. После подобного ему вообще трудно было верить во что-либо, но особенно - в людей. Но это не люди. Это уже не люди... - Так что это? Какая-нибудь симпатичная ведьмочка? Бруно вздрогнул. Он опять погрузился в свои мысли слишком глубоко и забыл, что он не один... - Нет, Камило. Просто грустная история из будущего века, - только безучастно опустил глаза предсказатель. Наверное, стоило в мыслях поблагодарить племянника за то, что он не стал превращаться в иллюстрацию "ведьмочки"?.. Повисла тишина. Висела она, правда, недолго: у Камило созрел новый вопрос. Немного опасаясь своих слов (очень уж неоднозначные они выходили), он всё-таки решил уточнить: - Слушай, дядя... Почему ты вообще это видишь? Бруно немного вымрямил спину и поднял брови, вероятно его не поняв. - Ну, я имею в виду... Зачем нам это вообще нужно? Ты говоришь, что это будущий век, так какое это имеет значение сейчас? Мирабель при этих словах видимо попыталась изобразить яростного и очень неодобрительно надувшего губы леопарда. Да, Камило сам понимал, что вопрос задаёт не из скромных, Бруно может даже подумать, что он считает его бесполезным, но ведь проблема правда интересная. Камило постарался немного развить свою мысль, и при этом обнадёжить дядю: - Но это не претензия лично к тебе, ты-то очень хороший, правда. Я просто не понимаю, какой смысл во всех этих предсказаниях, если они всё равно сбудутся, и мы с этим ничего не поделаем, или если это вообще такое далёкое будущее, что мы его и не увидим? Предсказатель растянул губы в стороны, что, вероятно, и не подразумевало под собой улыбку, и пожал плечами. Он медленно вздохнул: - Знаешь, если думать, что смысл вообще и не обязан быть во всём и сразу, и что его придумал для самоуспокоения непосредственно человек, так что на самом деле такой штуки как "смысл" в природе и не было, то жить становится как-то легче. Или ты считаешь, что мы каким-то чудом взяли, и выдумали непреложный закон вселенной? - Но дары же и созданы за тем, чтобы помогать общине, а не... Ну, не знаю... Звёзды считать. Бруно хмыкнул и посмотрел племяннику в глаза. - Думаешь?.. Предсказатель решил, что у него получилась очень хорошая интонация в этом коротком вопросе. Камило  он, наверное, моментально врезался в память и теперь непроизвольно будет звучать в голове, когда лицедею вдруг покажется, что он в чём-то однозначно уверен. И одного этого мягко-горького, печального, наполненного всеми переживаниями, тревогами и разочарованиями Бруно "Думаешь?.." будет достаточно, чтобы поставить под сомнение вообще всё, во что только верил мальчик... Но то ли предсказатель переоценил свои актёрские способности, то ли он просто не подумал о взглядах самого племянника, Камило только недоверчиво ухмыльнулся, видимо, не прислушавшись к его словам. - Ой драматизируете, дядя, - ещё шире улыбнулся лицедей. Наверное, так выглядела его поддержка, да?.. Что-то Бруно совсем не угадал... Но ничего. В конце концов, не все всегда ведут себя так, как мы этого от них ждём. Если бы Бруно и правда угадал с тем, как отреагировал бы племянник, это можно было бы отнести в разряд чудес, ну или хотя бы фокусов. Фокус... - Кста-а-ати, раз уж мы тут так, - Бруно оглянулся по сторонам, дожидаясь, когда на него обратят внимание. Несмотря на череду довольно неудобных вопросов, он всё ещё пытался сохранять весёлый настрой. - Да. И нам к тому же это надо. В общем, могу показать одну забавную штуку, если вы, конечно... Племянники уже готовы были смотреть, поэтому предсказатель прикрыл глаза, задержал дыхание и сосредоточился. - Сейчас... Земля легонько дрогнула, и с клацаньем и хрустом прямо на глазах у ребят ступени начали складываться, превращая жуткую лестницу... Просто в длинную горку! - Да, она неспроста такая крутая, - довольно выдохнул Бруно, когда процесс превращения закончился. - И это... Оно всегда так могло?.. - поразилась Мирабель, вспоминая свой первый нечеловечески долгий спуск из башни, который был почему-то даже труднее подъёма. - Ну, чтобы оно так могло, нужен ещё я и всё же моё особое отношение... А так... А так да. А есть ещё один фокус, - Бруно ткнул пальцем в сторну башенного окошка. - Залезть на крышу с деревянной лестницей и спуститься совсем недалеко от входа в пещеру намного проще, чем скакать по всему этому безобразию. - Прекращай, tío, ты лишаешь смысла все мои страдания! - Да ладно, ладно. Зато ты прошла путь легенд! Не самый лёгкий, между прочим. Камило задумчиво протянул: - Но если есть обходной путь, то зачем тебе вообще эта лестница, к тому же такая длинная? Предсказатель прикусил язык, сразу же потеряв долю безоблачного расположения духа. Лицедей смотрел прямо на дядю... Он почесал голову, высоко поднимая брови: - Ну-у... Просто... Знаешь, неуверенным в себе людям свойственно... А... Себя... Ругать по пустякам... А когда у тебя есть волшебная комната, это выливается в определённые... Дополнения. Ну и вот это вот - это не имеющее ни пользы, ни смысла самобичевание твоего tío. Камило до этого момента ещё не видел, как Бруно краснеет, поэтому постарался хорошенько запомнить этот тёмно-бордовый оттенок, выступающий под выцветшей терракотой дядиных щёк. Ему стыдно... Он первый раз кому-то об этом рассказывает? Или это просто очень личный вопрос? Тем временем Мирабель отнеслась к услышанному с большей серьёзностью. - Tío, каждая ступенька - это плохая мысль? Бруно молчал, уже очень сильно жалея, что раскрыл детям все свои карты. Они же теперь будут читать его, как Пеппу с её тучкой... - Tío. - Каждая... - Их стало больше. "Не надо говорить как мама" - про себя надулся Бруно. - Ну да, больше. Но их может быть и меньше, если я о чём-нибудь забу... - как же поздно он замолк!.. - Ты каждую из них помнишь? В этом вопросе не было возмущения или того пугающего поражения с нотками разочарования, которое обязательно подразумевало "Бруно Мадригаль! Сейчас будут приняты меры!", но всё же обеспокоенность в голосе у Мирабель была. Докатились, Бруно. Ну, к слову, ты же сам хотел, чтобы кто-нибудь что-нибудь узнал о твоём богатейшем внутреннем мире, так что принимай. - Да брось, Мирабель... У каждого есть такая лестница. Или картотека. Или сундук. Ну в общем бывают же в жизни неприятные моменты, которые никак не выветриваются из головы, так что в этом плохого?.. Девушка только вздохнула, ещё раз обводя взглядом светлеющую в темноте спираль. Значит, каждый шаг - это ненависть к себе?.. Каждая ступенька - наказание за оплошность?.. - Но зато, - наконец попробовала она приободриться. - Зато мы теперь всегда можем узнать, когда тебе хорошо. "Маленькое солнце", - с любовью и грустью подумал Бруно и осторожно погладил племянницу по спине. Та крепко обхватила его в ответ. Тут Бруно дёрнулся и с удивлением посмотрел куда-то вниз. Дети последовали его примеру и увидели, как, закрываясь от песочного водопада двумя огромными листами, в башню заходит Изабелла. Акустика в этом месте действительно была какая-то ненормальная, потому что до них даже долетели недовольные комментарии девушки: - Как в этом вообще?.. Неважно, просто неважно... Мирабель поражённо прикусила губу и полушёпотом спросила: - Так ты что, слышал всё, о чём мы там?.. - Такой же вопрос, - только притянул колени к груди Бруно. Тем временем Изабелла уже успела свыкнуться с тем, что её окружало и даже заметила три прижавшиеся друг к другу фигуры где-то под ночным потолком башни. Она приставила руку ко рту и изо всех сил (что, впрочем, действительно было необязательно) крикнула: - Ещё две минуты и мы начинаем завтрак без вас! Мирабель встрепенулась, вскочила на ноги и, тоже приложив ко рту руки, запальчиво прокричала: - Из-а-а-а! Вообще-то обычно даётся пять минут! В звоне отражающегося ото всех стен эха послышалась широкая улыбка Изабеллы: - Одна!! Пол слабо дрогнул. Мирабель тут же опустила глаза и с удивлением обнаружила, что никакой горки уже нет, а на её месте снова и почему-то почти бесшумно материализовалась лестница. Она быстро перевела взгляд на дядю. Бруно только крепче вцепился в колени и поморщился, уже раздумывая о вариантах спуска за одну минуту... - Не поможешь? - с надеждой спросила у сестры Мирабель. - Учись!!! - ещё громче воскликнула Изабелла и действительно создала для застрявших в башне быстрый спуск. Какие-то секунды, и прямо из песка, сопровождаемая фонтанами золотых крупиц, вырвалась исполинская кокосовая пальма. Она дёрнулась и, хлопнув листьями, замерла перед входом в пещеру, готовая принять пассажиров. Очень величественный и громкий процесс... Примерно так, скорее всего, выглядели для крыс руки Бруно, когда он, залезая на табурет, пытался снять их со старой полки с изгрызенными книгами... Так. Крысы. Мирабель и Камило уже собирались взобраться на своеобразный подъёмник, а предсказатель всё не двигался с места, крутя головой в поисках маленького слепого бедствия. - Что-то случилось, tío? - вернулась и шёпотом уточнила Мирабель. Бруно ответил ей ещё тише: - Бру... Тут просто где-то должен быть... М... Крыса, тёмно-тёмно-серая... Я совсем забыл. У нь-него без усов. И... Он сам не спустится. Пришлось искать. Предсказателю было в крайней степени неловко (ну что ж, зато вот теперь он не мог думать о видениях), он уже успел взмокнуть от внутреннего перепада температур с оледенения в области всё того же многострадального сердца до пламени в ушах и щеках, пока все трое заставляли ждать Изабеллу и в срочном порядке искали несчастный чёрный комочек. Даже если время, озвученное девушкой, было шуточным, сроки они превысили на четыре лишних минуты, пока наконец не смогли выудить ошалевшего крысака из глиняного кувшина. И всё это время Изабелле пришлось просто стоять и смотреть... Мирабель, конечно, крикнула сестре, что они потеряли крысу, но это слабо оправдывало Бруно. Они забрались на огромное дерево, которое тут же начало уменьшаться, плавно неся их к земле. Таблички предсказатель уже не стал брать с собой и просто бросил у пещеры, подумав, что разберётся с ними позже. Примерно та же судьба ожидала и его сандалии, которые, пускай и умудрились ранее шлёпнуться примерно в одно место, сейчас оказались раскиданы выстрелившей из земли пальмой по противоположным сторонам башни. Так, босиком, с млечными путями песка в паутине волос, крепко и осторожно держа в руке Брулеска, Бруно и предстал перед старшей племянницей. Изабелла не очень долго изучала потрёпанный вид дяди и только сказала: - Идёмте. Все нас уже давно ждут,. "Забавно, она сказала "нас", а не "вас", - подумалось Бруно... Но Мирабель не дала сестре так просто уйти. Может быть, она и понимала, что сейчас для этого не лучшее время, но чувство долга взяло верх. Если пропустишь один раз, даже в самую тяжёлую минуту, потом упущенного уже не врнёшь! С присущей одной только ей интонацией озорного и требовательного наставника, Мирабель протянула: - Иза-а-а, ты ничего не забыла? Бруно моментально понял, о чём речь, и начал было беззвучно протестовать: - Да нет, это совсем лишнее... Изабелла не стала слушать, повернулась на пятках так, что её платье перекрутилось цветочным бутоном, и наградила Бруно очаровательнейшей улыбкой. - Buenos dias, tío. - Buenos dia... - поднял было руку с крысой предсказатель, но, видимо, он начал говорить слишком тихо и медленно, поэтому поприветствовал только спину Изабеллы, уже скрывающуюся в проходе. Предсказатель вздохнул и безвольно опустил руку. Дело в том, что Мирабель с понятным, но чрезмерным рвением принуждала дядю с сестрой делать очень неловкие и совсем необязательные вещи, чтобы "решить проблему, пока она не слишком серьёзная". Но ведь не было у Бруно с Изабеллой "проблемы", скорее так... Разница во взглядах... Вся эта постыдная история началась не так давно, ещё во время работы над виллой. И причём началась-то почти на ровном месте... Но всё по порядку. Было утро, освежающе дул ветерок, так что в воздухе стояла белёсая взвесь строительного мусора. Эти клубы полупрозрачно пронзали лучи показывающегося из-за гор масляного солнца. Бруно и Антонио сидели по разные концы импровизированной скамьи и отчаянно кашляли и отплёвывались, но это не мешало им наслаждаться красотой и лиричностью момента. Тут, словно бабочка, мимо скамейки пролетела Изабелла. Она на секунду задержалась и нежно пропела младшему брату: - Доброе утро, солнышко! - Доброе утро, Иза! - и девушка упорхнула прочь, оставляя после себя дурманящий цветочный аромат... Она не сказала "доброе утро" Бруно. А он сидел почти бок о бок с Антонио. И казалось бы, самая обычная ситуация, но Бруно угораздило и на этот счёт моментально устроить какой-то фестиваль ревнивых, тревожных, смиренных, оскорблённых и оптимистичных размышлений. "Меня не существует, меня не существует, меня не существует и правильно", - первым делом в мыслях согласно подтвердил предсказатель. Вообще, удобная позиция, если сильно не вдумываться... Такое прохладное отношение со стороны племянницы её tío имел честь встретить сразу после того, как Мадригали немного пожили бок о бок полным составом, но пока что совершенно не собирался что-то с этим делать. Просто Бруно знал, что обычно люди (ну он сам, по крайней мере) больше всего стараются не обращать внимания на то, что им действительно сильно досаждает. Изабелла его в упор не видит, и он надеется, что, подыгрывая, всё ещё причиняет ей меньше беспокойств, чем добавляет новых. Главное - это не подавать признаков жизни. Если его не существует, то лезть к племяннице со всякими неловкими разговорами не стоит. А лучше вообще на глаза не попадаться. Его не существует. Не существует. И после такой мысли Бруно и не подумал постучать по дереву... Это пассивное напряжение так бы и оставалось лишь между ними двумя, если бы не Мирабель, которая каким-то чудом оказалась поблизости. Она наблюдала исключительно спину Бруно, но то ли предсказатель слишком сильно и резко сгорбился под весом своих дум после ухода Изабеллы, то ли его крысы с неоспоримым театральным талантом уж очень явно прочувствовали и передали его настроение, а может быть подобное приветствие и со стороны выглядело как-то неправильно... Но, так или иначе, Мирабель решила, что всё поняла, узрела в корень проблемы и начала предпринимать активные попытки подружить сестру со своим tío, применяя пока что самые распространённые и нерабочие методы. Она как-то раз даже пыталась их просто заставить остаться наедине, чтобы они немного поговорили о личном, но это мало что дало: Бруно опасался даже неправильно дышать или поднимать глаза (какое там "разряжать обстановку разговором"?..), чтобы лишний раз не смущать Изабеллу, но, даже обернись он статуей, раздражение девушки никуда бы не ушло. Конечно, это было идеально подавляемое раздражение. Изабелла вообще всегда была с ним мила, если им только приходилось взаимодействовать. Но в остальное время она вычёркивала дядю из своей жизни, да и то, даже за её прелестными улыбками и ласковыми словами предсказатель видел едва проступающую усталось и досаду. Но Бруно всё понимал. Бывает такой возраст. Бывают, если уж на то пошло, такие люди. Он чудак, все его движения, повадки, слова, наверное, каждая его частичка преисполнены гордым осознанием этого качества. Вообще, если бы чудаковатось (ну или идиотизм, тут определение зависит от расположения духа строгого голоса) умела светиться, предсказатель, наверное, мог бы ночью заменять собой солнце... Ну и кто сказал, что всем обязательно должно нравится такое поведение? Вот Антонио бывает в полном восторге от ярких реакций своего tío, а Изабелла в этот же момент кипит изнутри от какого-то... Сложного чувства и только и может, что тяжело фыркнуть и закатить глаза. Люди разные, Мирабель, понимаешь?.. Всем не обязательно дружить со всеми, даже если они родственники. Да, в детстве у Бруно с Изабеллой всё выходило совсем наоборот, и девочка каждое утро стояла под дверью, дожидаясь своего tío, чтобы послушать его истории или вместе сыграть во что-нибудь, но сейчас ей уже немножко не семь... В душе, предсказатель точно это знал, его племянница всё ещё хранит какие-то частицы той маленькой непоседливой девочки, которая любит подурачиться и повозиться в саду. Вот только это лишь частицы, а сама она уже взрослый, серьёзный человек, которому не до каких-то глупостей из детства. Наверное, в этом плане Бруно напоминает собой старую куклу, которую оставили в ящике где-то под кроватью в тот момент, когда стали в ней видеть лишь символ детскости и несерьёзности... Таким он пока что и остаётся, несмотря на то, что девушка сильно изменила поведение и начала с готовностью показывать людям свои различные стороны, а не только ту "настоящую" Изабеллу... Ну и ладно. Это можно пережить. Может, это грустно, но оно не стоит слишком сильных переживаний. К тому же, на крайний случай он уже придумал, как бы они вместе хорошо проводили время, если бы... Если бы не какие-то трудноопределимые препятствия. Она бы вдруг зашла к нему и украсила его башню самыми необычными цветами, какие только можно вообразить. От них бы шёл такой могучий дурман, что у обоих моментально начала бы кружиться голова. И тогда Изабелла бы засмеялась, поняв, что перестаралась, а Бруно засмеялся бы вместе с ней, потому что цветочная клумба, в которую превратилась бы его башня, выглядела бы очень нелепо. После этого им бы пришлось начинать всё с начала, он бы неловко ворчал и забавно привередничал, отказываясь от самых красивых кактусов на свете, а она бы пыталась угодить своему замкнутому tío. Но в итоге у них бы всё получилось. Ещё они бы могли вместе петь или даже придумывать песни. Он знал, что Изабелла втайне любила смешные и бессмысленные куплеты, которые иногда исполняли городские мальчишки, взлезая на бочки - у них были на удивление закрученные мотивы, к тому же всегда оригинальные сюжеты. Она и сама порой прямо на ходу сочиняла что-то подобное. У неё не то чтобы идеально получалось, но Бруно видел, что девушке это просто нравится. Каким-то образом они бы могли прийти к тому, что Изабелла бы сама обо всём рассказала дяде и, наверное, закричала бы от стыда, пряча лицо в руки, когда Бруно ради поддержки попытался бы напеть одну из её собственных песенок. Но потом она бы его простила, и им было бы весло вместе. А ещё он мог бы попробовать показать ей тот старый замок целиком, а не только его парки и убранство одной из комнат. Бруно знал, что эта воздушная громада стоит где-то недалеко от моря, и что вид на него открывается просто волшебный. Изабелла ещё с самого детства, когда он только впервые рассказал ей историю про замок, мечтала его увидеть. И, может, она и сейчас была бы рада на него посмотреть. И им было бы хорошо. "Бы"... Он уже придумал себе столько счастья, так зачем пытаться как-то повторять это в реальности?.. Если Мирабель беспокоится за него, то у Бруно всё грустно, но он продолжает искать в этом хорошее, так что с этим всё не так уж и плохо. Если же она волнуется за Изабеллу... Ну, что тут скажешь?.. Мирабель думает, что она мудрее старшей сестры, и что та однозначно пожалеет о своём решении не видеть дядюшку?.. Не факт. Изабелла спокойно сможет прожить и без Бруно, и вряд ли сейчас сильно волнуется по этому поводу. Значит, проблема всё-таки в нём. Но как её решать, предсказатель пока что даже представить не мог. Нужно было что-то менять, и Мирабель, судя по всему, тоже это понимала, но вот только меняла явно что-то не то. - Позже. Вот позже, ладно? - сам себя оборвал Бруно. Он просто встретил Изабеллу, зачем сразу же этот сумасшедший каскад мыслей?.. "Нехорошо так, сеньор Бруно. Мы, конечно, всё понимаем, но не могли бы вы уже захлопнуться?.." Дети потянули дядю за собой, так что он напоследок почесал переносицу Брулеску и посадил крысу на её любимое место. Они прошли под аркой вслед за Изабеллой и оказались в комнате. Несмотря на своё задумчивое состояние предсказатель всё же заметил некоторые изменения в интерьере и с безотчётной тревогой окинул взглядом всё, его окружавшее. Когда Бруно шёл в свою башню ночью, этого безобразия ещё не было... - Это ещё одно твоё дополнение, да? - осведомился Камило. Дети тоже остановились и рассматривали эту злополучную комнатушку... Ну вот. Теперь ему было окончательно стыдно за свои чувства. А вернее за то, во что они вылились. - Это... Это... А... Что же это... Вообще-то, похоже, да, в каком-то смысле... - ну что тут, в самом деле, отвечать? Просто один дом уж очень чутко стал улавливать настроение Бруно. Хочешь спрятаться от мира и перестать существовать? Вот тебе отличная обстановочка!.. - Ну то есть я понимаю, из-за чего это взялось, но я не хотел, сразу говорю. Ну как... То есть не совсем не хотел, но не так сильно. Касита перестаралась, я ни о чём таком... Даже не думал ни о чём таком. - Идёте или как? - уже с первого этажа прозвенел голос Изабеллы. Бруно больше ничего не добавлял. Мирабель с Камило переглянулись, и девушка опять подошла к дяде. Она взяла его руки в свои - очень доверительный жест - и сказала: - Прошу, tío... Всегда говори, если тебя что-то будет беспокоить. Предсказатель закусил губу так, что она совсем побелела. Его кое-что правда беспокоило, но это казалось не совсем правильным... - Можно я... Можно тогда попросить?.. - Да? Бруно напоследок посмотрел в замеревшие самоцветы глаз племянницы... - Мне очень... Это, может быть, не лучшая идея, и ты со мной не согласишься... Просто, в этом пока не будет никакого смысла, понимаешь?.. Ну, была ни была. - Можно мы пока договоримся, что я тут у себя просто сидел и ничего не делал, хорошо? Ничего такого. Предсказатель отвёл взгляд и уронил голову. Трудно объяснить, зачем ему это было надо. Но, во всяком случае, Бруно пока что не считал нужным сообщать семье о том, что продолжает активно смотреть в будущее. Смысл им об этом знать?.. - Ты не хочешь, чтобы?.. - Н-неважно. Просто ничего не было, договорились? Мирабель тяжело вздохнула. Видно было, что ей правда всё это не кажется правильным. - Мы будем молчать, пока никто не спросит. - Хорошо... Спасибо, - тихо-тихо произнёс Бруно и выпустил руки племянницы. В тот момент, когда он, опустив голову и огорчённо потирая кисть руки, вышел за дверь и даже спустился по лестнице, откуда-то слева раздался торопливый крик "Buenos dias!", и в предсказателя на всём ходу влетел Антонио. Бруно был слишком сосредоточен на своём настроении, чтобы вскрикнуть от неожиданности, поэтому просто остался молча стоять. На самом деле, если бы не поддержка со стороны Каситы, племянник бы их обоих сейчас повалил... Всё та же Касита быстро избавила предсказателя с Антонио от лишних свидетелей, заботливо вытолкав не очень сопротивляющихся Камило и Мирабель в сторону столовой. Мальчик не отпускал и при этом продолжал не издавать ни звука, так что через какое-то время предсказатель немного нагнулся и неуверенно спросил: - Ох... Н... Ну что, пойдёшь ко мне?.. Антонио начал учащённо тереться макушкой о дядин живот, поэтому Бруно осторожно ослабил его объятия и с усилием поднял племянника на руки. Он хотел уже было спросить у мальчика, а не должен ли тот быть на завтраке, но Антонио его опередил и тихо пробубнил дяде в плечо: - Тебе уже хорошо?.. - Я?.. А... Конечно хорошо. Всё хорошо, малыш, всё уже хорошо. Не волнуйся... Неужели Антонио всё ещё переживал из-за того, что Бруно устроил вчера?.. Словно отвечая на мысли предсказателя, мальчик попросил: - Не плачь больше. Бруно начал медленно двигаться по направлению к столовой. Он поглаживал племянника по спине, прижимаясь к нему щекой. Обычно после такого Антонио начинал вырываться, смеясь и крича, что борода колючая, но в этот раз, видимо, мальчик терпел. А может быть борода на самом деле и не очень кололась... - Ну как же, Тонито?.. Плакать - это вполне себе нормально. В этом нет ничего вредного, скорее наоборот... - Всё равно не надо, - только твёрже повторил Антонио. - Хорошо, Антонио. Прости. Твой tío постарается больше так не делать, - сначала со всей серьёзностью ответил мальчику Бруно. Но потом не удержался и с лёгкой улыбкой добавил: - Но неужели ты запрещаешь мне плакать даже от счастья? Антонио оторвал лицо от дядиного плеча и с недоумением посмотрел на предсказателя: - А так бывает? Бруно не знал, как ему реагировать в такой ситуации. Он непроизвольно состроил очень удивлённое лицо ("Да ты чего вообще???"), так что Антонио не смог не улыбнуться. Так. Нет-нет-нет-нет-нет. Бруно сейчас не собирался никак копаться в этой ситуации. Ребёнок его просто не понял. Не надо нам тут драматического театра на выезде... - Ты что? - кажется, предсказатель слишком долго старался показать своё изумление, так что мальчик уже забеспокоился. - Кхм... Кхм... Ну уж представь себе, всё-таки бывает. Ты... Ну знаешь же. Ты просто что-то путаешь. Когда... Когда ты долго смеёшься, начинают же у тебя потом течь слёзы, верно?.. У Бруно уже начинали уставать руки, поэтому он постарался как-то поудобнее обхватить племянника. - А-а-а-а... - только и протянул Антонио. - Да? Странный ты мой мальчик? - Бруно уткнулся лбом в лоб Антонио, так что стал видеть у племянника уже три глаза. Тот, правда, их быстро закрыл и постарался отодвинуть голову предсказателя. - Сейчас твой Брулеск на меня свалится! Пришлось возвращать прежнюю дистанцию. По просьбе Антонио, они даже извинились перед унылым зверьком. Да он, кажется, и не слишком обиделся. В отличие от своего прототипа, Брулеск действительно не умел обижаться. А вот сам Бруно думал, что очень обидчив, но "в неполном понимании этого слова". Понимание это у него в голове звучало так: "Если я обиделся, это значит, что я не могу простить человека и забыть зло, которое он мне причинил". Прощал Бруно с лёгкостью всех и сразу, считая, что долго дуться на человека как минимум несерьёзно, к тому же от плохих мыслей портится кожа лица. Но вот зло Бруно никогда не забывал. Причём не только зло, вообще практически любые неудобные моменты (да-да, его лесенка - живейшее тому доказательство). Теперь вот, например, он всю оставшуюся жизнь будет вздрагивать от воспоминаний о неловкой сцене с Изабеллой... Довольно забавно, но в конце концов Бруно дошёл до того, что одними своими мыслями мог причинять себе настоящую боль. О-о-о-о, как же развлекался строгий голос... И эти воспоминания обычно приходили совсем внезапно, как будто без особой на то причины. Антонио уже как-то раз застал его в таком состоянии... Он просто спокойно себе стоял у окна, а потом вдруг резко нахмурился и полушёпотом начал лихорадочно повторять: - Ей четыре, ей четыре, четыре, четыре ей... Мальчик в тот момент сидел прямо рядом с ним (Бруно вообще довольно часто забывал о существовании других людей), поэтому не мог не спросить: - Что с тобой? Предсказатель так расперживался, что даже без намёка на стеснение с досадой выпалил: - Я должен был сказать "четыре", а сказал "три"! - Когда? - Пятнадцать лет назад... - Ну вот мы и пришли! - подавляя виноватый вздох, со всей возможной приветливостью воскликнул Бруно, когда они с Антонио добрались до остальных Мадригалей. Ему (хотя почему именно "ему"?.. Наверное, всё-таки им) помахали Мирабель с Камило и Долорес, Изабелла тоже приветственно поводила рукой. Странно, всё выглядело так, будто бы на стол только начинали накрывать... - Бруно! - первой подскочила к нему Пеппа. Зачем так с размаху обнимать людей?.. У него с волос дождём просыпался песок. - Тихо, тихо! Ребёнка раздавишь, - с улыбкой попытался высвободиться из железных объятий сестры предсказатель. Улыбка была не совсем настоящей. Просто Бруно заметил, что теперь, когда говорит с семьёй (определённой её частью), каждую свою реплику он пытается закончить смехом, чтобы его не восприняли всерьёз... А между тем Пеппа только чуть-чуть ослабила хватку, и, судя по звуку, откуда-то со спины к ним уже с теми же коварными обнимательными целями приближалась Джульетта. - Джу, осторожно! - уже совсем придушенным голосом попытался предупредить Бруно, когда в него влетела вторая сестра. По плитке вновь зашуршали золотые крупицы. - Ну вот, мой мальчик, мы с тобой будем раздавлены, но падём смертью храбрых! Женщины по утрам вообще особо непредсказуемы, - на этот раз попробовал просто утешить Антонио предсказатель. Вид у него, должно быть, был обеспокоенный ("Да ну, девочки, этим костям всего пять лет, они не предназначены для таких нагрузок!"), к тому же Бруно боялся, что вот-вот выпустит племянника из рук. А Антонио, судя по всему, от души веселился, при этом ещё и стараясь помочь Брулеску удержаться на дядиной голове. Значит, наверное, сильно переживать не обязательно?.. - Любовь родных сестёр так непредсказуема для нашего милого предсказателя? - Да, когда на него все так наваливаются, хотя по идее должны уже полчаса как завтракать, - в уме считал секунды до неизбежного Бруно. Но вообще, он даже не обратил внимания на то, как бестактно был упомянут Джульеттой его дар. По идее, раз уж они так о нём волнуются исключительно после вчерашнего, говорить сейчас о предсказаниях не лучшая идея... Сёстры его наконец отпустили, Антонио как будто вытек у него из рук и сразу же побежал к Мирабель за стол, и Бруно замер с приподнятыми бровями. Поразительно, но всё обошлось, и он не уронил племянника. Надо будет всерьёз озадачиться вопросом с зарядкой... - Но что-то мне подсказывает, что я что-то пропустил... Изабелла вроде бы говорила, что вы уже захлёбываетесь слюнками над своими тарелками и ждать нас просто не в силах, - Бруно тут же глянул в сторону девушки, дёрнулся и быстро себя поправил. - Ну, то есть именно так она не говорила, конечно нет, это всё художественный вымысел и только ради украшения рассказа, но всё же общая суть... Джульетта прибегла к своему выразительному жесту и поднесла указательный палец к губам брата. Наверное, в этом действительно было что-то волшебное, потому что Бруно моментально прикусил язык. Она с заботой убрала упавшую ему на лицо прядку волос и мягко сказала: - Это я отправила Изабеллу заранее. После коротких и молчаливых гляделок с предсказателем, обе сестры одновременно начали: - Как ты?      - Ты в порядке? Бруно опять не смог осторожно не улыбнуться. Эге-гей, Бруно! О тебе беспокоятся, но в хорошем смысле! Можешь немного поплясать от счастья и благодарности! Правда, для начала он просто постарался без лишних слов описать своё состояние: - Всё хорошо. Очень недоверчивое и выжидательное молчание... - Что, нет? Такой ответ не принимается? Развить свою мысль и доказать, что ничего не держу в тайне? Пеппа положила руки ему на плечи, продолжая ничего не говорить и при этом очень напряжённо улыбаться. Джульетта только один раз кивнула. Да, они отлично знают этого Бруно... Тихонько гибнуть под гнётом своих странных проблем и при этом смеяться на людях очень даже в его стиле. - А... Ну... Чтобы просто вышло не слишком долго и нудно, а то вы же меня знаете... - Говори так, как получится. - Гх... Н... Н-ну х-хорошо, хорошо... А... Что, и пальцами мне в рот не будете тыкаться?.. - но Бруно тут же замахал руками (при этом даже не задев Пеппу), давая понять, что очень сожалеет о сказанном и вообще ничего такого не имел в виду. - Нь-н-нет, то есть... Ах... Минуту. Предсказатель поджал губы и постарался собраться с мыслями. Ему сейчас нужно было очень сжато передать всё то, о чём он беседовал с собою ночью, после того, как очнулся. Проснулся он, между тем, из-за того, что Брулеск начал куда-то карабкаться, потерял равновесие и плюхнулся ему прямо на лицо. Кругом было темно, промозгло и холодно, во сне у Бруно тоже было как-то устало и пусто, поэтому предсказатель сунул серую-серую крысу куда-то в карман и решил, что пойдёт обратно к себе в башню. Пока идёшь по миллиону ступенек, голова более менее приводится в порядок. Конечно, он уже успел себя как следует успокоить, но это был лишь первый шаг в работе над проблемой. Бруно шагал по лестнице, не пропуская ни одного деревянного колышка своей чисто символической ограды (тук - тук - тук - тук - тук), и думал. Настроение у него было совсем убитое, но разве это не повод поизображать из себя суетливого весельчака?.. И Бруно действительно очень задорно (не интонационно, а только построением предложений) и немного вымученно начал: - Ну что же, наш дорогой сеньор Бруно... Мы у нас с вами кто? А мы у нас человек... Человек со своими проблемами, причудами, неустоявшимся личным мнением и очен-но нестабильной обстановкой в районе восприятия окружающего. А значит, своё состояние этот человек обязан оценивать регулярно и с особой тщательностью, шобы, как в народе говорится, не вышло чаво-нибуть. И вот, сеньор Бруно, созрели мы, видимо, с вами до полноценненькой чего?.. Полноценненькой разборочки. Дамы и господа, попросим вас за дверь и приступаем к оцениванию... А раз уж у нас разборочка, то и оцениваем мы не при помощи реализма, романтизма, оптимизма и прочей пришлой субъектности, а опираемся исключительно на что?.. На здравый. Смысл. Царица позиций! Мы его с вами знаем, любим, почитаем, и с него-то и начнём, потому что без здравого смысла что?.. Правильно, вы этот оборот уже третий раз используете, на чём и советуем остановиться... Итак, раз-бо-роч-ка. Ну что, сеньор Бруно... Начнём изширока?.. Тогда начнём. Все эти рассуждения выходили из Бруно с очень тяжёлыми вздохами, связанными с подъёмом по лестнице лишь отчасти. Но предсказатель не собирался останавливаться даже ради такой прекрасной штуки как "разборочка" и полуневольно продолжал восхождение. Тук - тук - тук - тук - тук... - Как я прямо сейчас себя чувствую? - Чувствую? Плохо, однозначно плохо. - В чём это выражается? - Выражается? Да хоть по пальцам тебе сейчас... Во-первых, злюсь. Но это из-за того, что я сейчас разгорячился. Во-вторых, очень тяжело в груди. В-третьих, всё трясётся. Я сильно устал. И не хочу никого видеть. - В чём причина? - В моей несостоятельности... Но да, конечно. Серьёзно. Причина... Первопричина этого всего... Бруно подумал, что дальше говорить на ходу будет уже неуважительно, поэтому остановился и устроился в ближайшей нише в стене. Кажется, эта беседа помогала ему немного развеяться, так что предсказатель продолжил рассуждать уже с большим участием. - Я опять сам исполнил своё предсказание, для начала. - Почему это меня так расстроило? - Не расстроило. Расстроился я сам и потом, а это же... Скорее досада и неожиданность. Что поделать. Наивный дурень... Я просто не был готов к тому, что такая история может повториться. Я подумал, что начинаю новую жизнь и с нового листа, понимаешь? Я привык к своим спектаклям, поэтому не подготовился к возможной обратной стороне. - К чему это меня привело? - К чему-к чему... Развеянию сказок и обличению миражей. Глоток той точки зрения, которую я заставляю себя избегать. Если по городу расползутся слухи, ждать чего-то хорошего уже не придётся... А они расползутся. - Но этого ещё не произошло. Что мне известно сейчас? - А что мне, собственно, известно... Я ничего не видел и не слышал из того, что случилось с остальными. Я только знаю, что мне сейчас грустно... - Стоит ли эта грусть того? - Ты ведь не позволишь мне совсем отчаяться? Тогда отвечу так: "Подобное со мной происходило десятки раз, к тому же случалось ещё хуже. Излишне драматизировать на этот счёт нет смысла." Доволен? Конфликт решён, овцы разбежались? - А если я под предлогом это проблемы страдаю от другой, более глубокой? Бруно сам удивился, какую мысль он вдруг вымел из-под ковра своего подсознания. Он даже тихо усмехнулся от неожиданности. - О-о-о-о-о... Хорошенький, конечно, вопрос... Тогда я вышел на какой-то новый уровень самообмана... И каких ты от меня ждёшь размышлений? "Замкнутый круг и бесцельность моей жизни"? Но что тут поделать?.. Пока у меня есть свободное время, я могу думать об этом, когда я занят, я об этом и не вспоминаю. Чтобы пропала такая проблема, нужно вкорень изменить мою личность, а опять всё это грамотно налаживать, чтобы оно потом ещё и работало... - Меня беспокоит ещё что-то? - Ещё проблема, что я всё решаю по ходу поступления, что-то при этом сильно откладывая. Но чтобы определить срочность решения чего-нибудь, мне даже тысячи себя не хватит... И вот мы с тобой подбираемся к семейному положению. Серьёзная тема. Её я тоже решаю постепенно, и пока не улажу одну часть, к существованию другой никогда не буду готов. Но она есть. Живая, дышит и светится... Но это всё взаимопонимание, а значит взаимодействие, в котором я только в одиночку силён. С двумя действующими лицами возникают проблемы... - Почему возникают? - Почему?.. Тоже хороший вопрос. На него вряд ли найдётся один ответ, но как тебе такой?.. Проблемы в общении возникают, потому что я думаю, что все сразу же читают мои мысли и понимают с полуслова. А на деле даже не близко. Взаимодействие, оно требует участия двух сторон. Но я не могу видеть их целиком, да и они никогда не смогут узнать меня полностью. Как с фонариком в подземелье... Но это я смогу решить, если начну относиться ко всему попроще. Если не ждать чего-то слишком многого, человеку потом и не приходится расстраиваться. А если никто не узнаёт, благодаря чему человек всё ещё хоть как-то на плаву - всем лучше. А изводит он там себя для мотивации, втихомолку играет сам с собой в жизнь, прячет тёмные мысли - это всё не так важно... Он человек, они люди, принимать половину за действительное нам более чем свойственно. Никому не сдалась эта половина. Она никому не нужна, а если её кто и обнаружит, то ужаснётся и заставит себя поверить в то, что он ошибся... Бруно не собирался продолжать, потому что уже устал говорить, но пытливый кто-то всё ещё хотел выудить из него новые признания. - Я чего-то добился, вот так разговаривая с собой? - Мало чего, на самом деле. Но теперь я знаю, чем мне себя успокоить, когда чувства вернутся... Бруно выбрался из ниши и посмотрел вниз, на вход в пещеру. Он медленно подумал: "Нужно было запереть дверь" и пошёл дальше. Тук - тук - тук - тук - тук. Ему было очень неуютно. - Зачем ты продолжаешь подниматься? - Ты же знаешь. Какого бы здравого смысла я не хотел изобразить, сейчас мне нужно чем-то себя занять. И это всё, что я могу сделать. Что вообще может сделать Бруно, кроме как сбежать от проблем? Только спрятаться... Тук - тук - тук - тук - тук... Кто-то ничего не ответил, но и не исчез. - Просто оставь меня в покое. Уходи... Уходи, Бруно. Чем выше поднимался предсказатель, тем больший камень сдавливал его душу и тем очевиднее становилось, что слёзы у него на сегодня просто кончились. Он не смог решить свою проблему, по крайней мере не смог принять то решение, которое придумал, поэтому на время разве что постарался обо всём забыть... - Да я уже, - после продолжительного молчания наконец собрался с силами для ответа Бруно. - я уже и думать забыл. Правда? Правда. Он уже действительно почти выкинул из головы и эту историю, и свои ночные монологи. Наш милый-милый самообман... Хотя, такой ли уж и самообман? Только способ пожить, "излишне не драматизируя события". Если ты о чём-то забыл, это же значит, что тебя это не беспокоит, так?.. - Вот и хорошо, - ещё раз прильнула к нему Джульетта, на этот раз зажав между ними двумя Пеппу. Бруно зажмурился и продолжил себе напоминать, что он самый счастливый человек на свете, но внезапно Пеппа вскрикнула, и над нею с хрустом разорвалась молния. Правда, она тут же расхохоталась, оперевшись на колени, а когда успокоилась, выдавила из себя: - Не-е-ет, Бруно... Если ещё хоть одна твоя крыса спрячется у тебя в волосах, чтобы потом оттуда на меня выскочить, ей обязательно достанется молнией по носу! Предсказатель немного выпрямился из позы "спасите, я в домике!" и озабоченно взял Брулеска на руки. Крысе и одной молнии будет достаточно, чтобы превратиться в жаркое, тем более такой хилой крысе как его Брулеск... Пеппа напоследок шевельнулась, как будто остановив себя от попытки растрепать волосы брату, и быстрым шагом отправилась к столу, пеня юбкой быстро возникший вокруг неё густой туман. Джульетта, по-матерински улыбаясь, повлекла Бруно туда же. С Пеппой у него всё тоже выходило напряжённенько... Вероятнее всего, она всё ещё чувствовала вину за то отношение к брату, которое сама помогала сформировать в Энканто. А с учётом того, что она рассказывала семье... Но, впрочем, нет. Нет-нет-нет-нет-нет. Бруно об этом не знает. Если бы он был правильным человеком, он бы не стал подслушивать. А раз от хочет быть правильным человеком, то он ничего и не услышал. Вот и все дела. Ничего не было. "Ха-ха. С таким отношением к правде," - вдруг очнулся строгий голос. - "мы с тобой очень быстро лишим сестричку последнего покоя. Пока ты сам с ней не заговоришь, она ничего не скажет. Она всё ещё надеется, что ты ничего не слышал, но не может быть уверена. Уже месяц, Бруно! Почему ты не можешь "заранее избежать всевозможных недоразумений", как ты сам и выразился, и поболтать с Пеппи по душам?"  Предсказатель только с сожалением скривил губы. Весь этот месяц он, вообще-то, не бездействовал, а очень даже что-то делал. Может, не так много, но он поговорил со всеми, с кем собирался. И с Пеппой тоже. У них не было вражды, только осталось ещё немного невысказанного. Когда она будет готова, она сама к нему подойдёт. И вот тогда он сможет попробовать с ней тот же способ, который впервые использовал сегодня с племянниками. И они будут друг с другом честны. Вдруг, в конце концов, она тоже пытается забыть, и начинать разговор первым, а значит напоминать ей - только сыпать соль на рану?.. Бруно сел на своё место. Видимо, он был погружён в те же туманные раздумия, что и сестра... Джульетта давно заметила, что за стол Бруно всегда садился как можно ближе к ней и в некотором отдалении от мамы и Пеппы. А младшие из Мадригалей теперь старались пристраиваться к дяде и чаще всего за едой завязывали какую-нибудь простенькую беседу по типу "Вопрос - ответ". Джульетта, конечно, слышала всё, но не хотела им мешать - Бруно сильно стеснялся. Предсказатель ещё с самого начала таких викторин даже ввёл маленькое правило: они начинают только тогда, когда вся семья разговориться, и услышать их чётко сможет разве что Долорес. По счастью, разговоры на тему самой Долорес не смолкали уже очень долго, и шумовое прикрытие маленькой компании вскоре было обеспечено. В этот раз Камило сидел к дяде ближе всего, поэтому первый с интересом спросил: - Слушай, дядя, почему ты разговаривал с собой так громко? Ты же даже дышать тише остальных стараешься, не то что говорить. Джульетта отвлеклась от общей беседы и незаметно посмотрела на брата. Бруно не донёс до рта ложку и смешался. О чём они говорили?.. - Ну я даже... Например, я думал, что я один? Я не люблю тишину? Мне... Мне нравится мой голос?.. Нет, конечно нет... Я... Я-я-я я не знаю, не знаю почему. Может же быть, что я просто почувствовал себя как дома на минуточку? Есть же у меня право... Поговорить с собой вслух, когда мне захочется, - Бруно сопроводил эти размышления жестом, который начинался как пожимание плечами, но в конце концов превратился в упрятывание головы вместе с шеей куда-то как можно глубже в тело. Существовали темы, которые мгновенно могли изменить настроение брату. Чаще всего, Бруно очень не любил, когда в нём начинали копаться и разбирать при нём же его поведение на полочки. Скорее всего, он просто сам не мог назвать причину того или иного поступка, а требовать объяснений от него не переставали... Нужно будет поговорить об этом с Камило. А между тем тема разговора маленькой компании потекла уже совсем в другое русло, и настал черёд Антонио. - А почему ты босиком? Босиком? Джульетта не обратила на это внимания... А Бруно поглядел под стол и с ухмылкой объяснил племяннику (ради Антонио у него всегда получалось развеселиться): - Потому что выбросил свои сандалии, и теперь они закопались где-то в комнате. - У тебя там тоже есть земля? - Не совсем такая, как у тебя. Если бы твой tío вдруг вздумал потерять сандалии в твоей комнате, то их в лучшем случае вымыло бы в океан. - А в худшем их сжевал бы ягуар, - наклонился к брату Камило. Бруно немного озорно улыбнулся и прошептал: - А представляешь, что бы началось, если бы это заметил кто-нибудь из них? Паника! Ужас! Катастрофа! Бруно потерял свои тапочки, спасайся, кто может! - Их слопал ягуар и теперь уже ничто не сделает мир прежним! Ловите абуэлу, пока она не бахнулась в обморок от потрясения! - подхватил лицедей. - Элькарто бы прилетел на помощь и их вернул, - отрезал Антонио. - А ягуар не такой глупый, чтобы жевать чужие сандалии. - Ну да, ну да. А вот от своих-то под томатным соусом на обед он никогда не откажется! - Нет, ну вообще... - кое-что вспомнил Бруно. - В будущем люди едят обувь.  - Совсем ненормальные что ли? - Ну не надо так, Камило. Разумеется, они там не дикари какие-нибудь и сначала её готовят. - Вот оно, оказывается, как! Ну тогда хорошо. Это же совершенно меняет дело! Вот попрошу себе на обед тушёную сандалию у tía, тогда-то мы всё и проверим! - Лучше уж сразу жареную - они тогда обязательно покрываются хрустящей корочкой. И вот тогда-то для гарнира к супу будет самое то. Тушёные сандалии к супу - дурной вкус, я так тебе скажу. Джульетта прикрыла рот рукой, делая вид, что внимательно слушает Феликса, при этом пытаясь сдержать улыбку. С детьми у её брата однозначно выходило ладить лучше, чем со взрослыми. Бруно как будто был одним из них, так похоже порой ребята с дядей себя вели. Из старших Бруно до сих пор может беззаботно говорить только с самой Джульеттой, да и то наедине... Не просто же так он сейчас отделил себя от остальных, сказав "если бы это заметил кто-нибудь из них". Может, они проявляют к нему слишком много внимания? Рассказал бы Бруно о сандалиях матери, если бы она спросила? И если да, то как?.. - А ещё что они едят? - спросил Антонио. - Мальчик мой, ты для начала сам жуй! - присоединилась наконец к беседе Мирабель. Она какая-то необычно серьёзная сегодня. Значит, Джульетте нужно будет поговорить и с ней тоже. Где-нибудь после завтрака. - Тебе... Правда интересно? В шёпоте Бруно смешались надежда и неверие. - Ну да, интересно. Предсказатель, казалось, был в восторге. Почему?.. - После стольких лет, Антонио! После стольких лет я нашёл человека, которому просто интересно, что в будущем едят кроме обуви! Ну ты подумай: спросил меня как-то раз один сеньор, а какое положение в мире будет занимать Америка лет через сто. И ему же это не интересно совсем, нет. Он, может, даже и что такое Америка до конца не знает, но для поддержания беседы ведь что-то ляпнуть надо... И вот что мне ему тогда было ответить? Джульетта знала, что тогда этому сеньору ответил растерявшийся Бруно. Это была их детская присказка-дразнилка. "Много будешь знать наперёд - живот отрастёт"... Шутки сеньор так и не понял. - А ведь я знаю много чего поинтересней политики. Я, на самом деле, не раз уже об этом думал... Из меня, может быть, вышел бы неплохой сказочник, если бы я просто записывал то, что видел... Как-то знакомо прозвучали эти слова, и тут Бруно посетила одна мысль. Посетила - это мягко сказано. Мысль прямо-таки с дребезгом вклинилась к нему в голову, так, что даже Брулеск чихнул под столом от неожиданности. Гениальная мысль, если так подумать. Над этой мыслью Бруно и думал до самого конца завтрака, отвечая на детские вопросы через раз и уже не так заинтересованно. Столовая начинала постепенно пустеть, все расходились по своим делам, и он дожидался только того момента, когда из-за стола встанет Камило. А за это время мысль уже успела оформиться в идею, раскинуть свои крылья, тем самым окончательно застряв у предсказателя в голове, и вот-вот была готова сподвигнуть его к незамедлительным действиям. Кажется, где-то глубоко внутри из-за всего этого переполоха наконец соизволил проснуться Эрнандо. Он тоже ознакомился с идеей и тут же с воодушевлением согласился поучаствовать. Вдвоём они растолкали и Хорхе, который моментально понял, что без него эти два сорвиголовы обязательно пропадут. Итак, их набиралась целая компания, что уже явно делало всё мероприятие намного интереснее. Правда, Эрнандо согласился помогать только при одном условии: у них будет эффектный выход. У Бруно вышло убедить смельчака, что самым эффектным выходом, который они смогут себе позволить, и который, тем не менее, будет им под стать, будет выход через окно. Дерзко, нелегко, со вкусом. Они ударили по рукам, Бруно оглянулся и обнаружил, что Камило тоже уже куда-то пропал, поэтому смело вскочил из-за стола и даже очень решительно перекинул одну ногу через подоконник. Но тут со стороны двери раздался встревоженный голос Мирабель: - Tío, куда ты? Бруно так и замер: одной ногой на улице, другой в доме... - Я недалеко. - Знаешь, тебе сейчас лучше... Лучше не ходить в город. - Так я не в город, а в лес. Не волнуйся, скоро вернусь! Предсказатель секунду помолчал и с самой обнадёживающей из возможных улыбок добавил: - Не переживай, Хорхе за главного! Он там самый нормальный. - Где "там"? Но Бруно не ответил. Он пристукнул себя обеими руками по черепу и всё-таки вылез из дома через окно. И он не жалел о том, чего наговорил Мирабель. Она поймёт. К тому же, Хорхе правда за главного, а что может пойти не так под его чутким руководством?.. На самом деле, пожалуй, уже можно раскрыть историю этого самого Хорхе. Он не существовал в честь кого-то, как Эрнандо, или для какой-то цели, как строгий голос. Сказать по правде, Хорхе просто пришёл сам по себе. Это случилось уже довольно давно. В ту пору на дворе стояла дождливая погода, и всему семейству Мадригаль приходилось целые дни проводить дома. Почему Пеппа не пыталась прекратить дождь? Всё дело в том, что год выдался засушливым, и такая погода была настоящим спасением для усталой женщины. Так вот, вся семья оставалась дома. А Бруно... Он лежал в своём старом кресле, подслушивал из-за стен смех, перебранки или шёпот родни и до одури заигрывался в свои "диалоги". Никогда прежде он не делал этого так долго - поскольку после завтрака Мадригали обычно уходили по своим делам в город, у него была возможность выглянуть из своего укрытия, немного подышать свежим воздухом, перекусить... А теперь он даже последнего сделать не мог - запасы делать ему до этого момента казалось бессмысленным занятием, а на кухне постоянно очень неудачно оказывались то Джульетта, то Мирабель, а то и сама Альма... Во рту царил сладковатый привкус голода, со всех сторон слышался невнятный шелест чьих-то голосов, капала вода и в темноте шуршали сырые крысы... Бруно погрузился в своего рода транс. Фантазии и выдумки, какие-то клочки воспоминаний, грёз и снов заняли весь его разум. И в таком потерянном состоянии предсказатель провёл долгие и долгие дни, постепенно перетёкшие в целые недели, а затем и в необозримые месяцы. Ливень давно уже кончился, а Бруно продолжал лежать у себя в кресле почти без сознания. Он и не заметил, как постепенно стал жить только ради своего уютного бреда, забывая и про еду, и про крыс, и даже про собственную, настоящую семью, пока однажды не обнаружил за собой какую-то странность. Он не помнил того, что он Бруно. Нет, о существовании человека с таким именем он помнил однозначно. Он всегда должен был заботиться об этом Бруно, изображать его семью, любить его, как-то радовать... Но вот кто же он сам такой?.. Какой-то маленький вершитель судеб верхом на красном кресле... У него, кажется, нет лица?.. Он не личность. Почему у него нет своего "я"? Он просто всегда здесь жил и всегда должен был заботиться. Но кто он?.. Это неожиданное замешательство продолжалось ещё какое-то время, пока, наконец, после тяжелейшего усилия разума не смог очнуться сам Бруно. Странно было снова существовать. Лишиться этого чувства... Растворённости в бытии?.. Придя в себя, предсказатель с удивлением изучил временного охранника своего тела. Добрый малый, очень добрый, такой наивный и трудолюбивый... Только у него на самом деле совсем не было лица. Но это, как-никак, был гость. И тогда Бруно решил, что, во-первых, он должен дать имя новому постояльцу своего убежища, а во-вторых, ему нужно что-то сделать с такой оригинальной внешностью... "Хорхе" стало ответом на первый вопрос, а долгосрочно позаимствованное со двора ржавое ведро - на второй. Примерно вот таким необычным образом и стал он жить и играть вместе с безликим малым Хорхе. В голове оставалось всё меньше места обиде, что, пожалуй, было не так уж и плохо... В том числе, эта история привела к тому, что Бруно занялся активным поиском хобби - растворение, конечно, дарит незабываемые чувства, но нельзя же свою жизнь, жизнь своей родной семьи променять на какие-то впечатления! Не-е-ет, настоящий Бруно никогда не мог так поступить. Спустя недели упорных размышлений, Бруно даже смог определить, какому своему состоянию он на этот раз дал имя. Когда он получал особенно яркие, особенно живые видения, он испытывал что-то подобное. В такие моменты предсказатель чувствовал себя настоящей тряпкой, полностью впитавшей в себя Событие. Какой-то ничтожный "Бруно" растворялся, скрываясь за дальним планом, и оставалась только оболочка, а вместе с ней и само Событие. Оно становилось полноценным хозяином тщедушного тела. Оно становилось Всем, и Всё было Им. И вот примерно этого добивался и Хорхе, пряча "Бруно" и помещая всё в собственный карманный мир, вечную игру разума. Тогда предсказатель тоже был чем-то вроде тряпки, сырой от наполняющей её фантазии. В нём собиралось всё: мама, Мирабель, Джульетта, Антонио, Пеппа, Сесилья, Эрнандо, Калькутто, Элькарто, Брулеск, Педро, Августин, все на свете, всё Энканто. Он был декорацией, местом для их взаимодействия, всего лишь фоном. И его не существовало. Он был самым выдуманным среди нарядных Айвенго, изящных Ромео и бесстрашных Дон Кихотов, крылатых Альм и покрытых водопадами Феликсов... Вот что за странное чувство носило благозвучное имя "Хорхе". И под руководством этого заботливового, словно сон, чувства Бруно брёл по росистому лесу, надеясь как можно скорее воплотить свою новую идею в реальность. Там и делов-то было... По крайней мере он рассчитывал, что успеет вернуться домой до обеда.