Хоть у кого-то получалось следовать плану?

Почему беды приходят в дом так внезапно и так резко?.. Это просто несправедливо. Не должно ничего происходить настолько жестоко, даже когда со стороны это кажется чем-то незначительным. Мирабель с улыбкой выслушивала инструкции Камило по ролям о том, как она провела сегодняшний вечер с дядей, о каких его фразах она обязательно должна помнить в будущем и о том, какие она на них давала ответы. Бывало, что у её кузена случались идеи не для единичного розыгрыша, а для каких-то поистине грандиозных махинаций, в которых без посторонней помощи он уже просто не мог обойтись. И ведь чаще всего лицедей находил способ уговорить нужных ему "актёров" попритворяться вместе с ним. Камило, правда, ловко ушёл от объяснений того, почему он вдруг так старательно хочет изучить Бруно, но девушка и сама догадывалась, что на этот раз у него затея посерьёзнее какой-то шутки. Похоже, её кузен наконец решился подружиться с дядей, а такому чудесному порыву (тем более со стороны главного распространителя лживых слухов о Бруно) обязательно нужно было посодействовать. Ничего, скоро она воссоединит tío с семьёй по-настоящему. И Бруно перестанет жаться в угол или прятаться под капюшоном в любой неудобной ситуации, вместо этого наконец полноценно начав участвовать в жизни Мадригалей. Они как раз договаривались о том, что будут пересказывать друг другу все разговоры с Бруно, когда бархатисто-лиловый покой сумерек нарушил тревожный голос Антонио. - Дядя, он говорит, что это вчера из-за него испугались ослы. - Что?.. Кто? Поначалу Мирабель тоже не поняла, кто и о чём говорит, но второго раза девушке не потребовалось. Она уже издалека увидела, как замешательство Бруно постепенно сменяется осознанием, как начинают округляться его глаза и как впиваются в обивку дивана его пальцы. В этот момент она, кажется, прочувствовала всю боль дяди на себе. Земля дрогнула и качнулась под ногами, а в груди как будто что-то тяжело сорвалось вниз. Предсказание, которое наконец привело к чему-то хорошему (перед глазами стоял предсказатель, вчера практически окрылённый этой мыслью), оказывается, сбылось только из-за действий Бруно. Не побеги он утром в город предупредить девочку об опасности, ей бы ничего и не угрожало... Не может же всё на самом деле быть так правильно взаимосвязано... Мирабель ещё не видела, чтобы Бруно плакал, но то, как он убивался тем вечером, надолго лишило девушку покоя. То, как он болезненно сжался в калачик, как при этом всё ещё пытался подавить рыдания и прятал лицо в колени... Всё ещё не понимая, как быть, Мирабель от безысходности метнула на Антонио тяжёлый взгляд. Почему он не мог промолчать? Но это совсем не его вина, он только передал слова крысы, до конца и не догадываясь об их значении. Мирабель просто поджала губы, коря себя за плохую мысль, и, взяв Антонио за руку, потянула его подальше от Бруно. Сейчас не стоило его беспокоить. Камило тоже замер в растерянности (в подобной ситуации он наверняка бы попытался как-нибудь неловко рассмешить человека, а не стоял бы с приоткрытым ртом), и девушка провела мальчика мимо него в сторону лестницы. Антонио почему-то ничего не говорил и даже не пытался отнять у неё руку, поэтому Мирабель опустила глаза. Антонио тоже плакал - у него уже были совсем мокрые рукава и сморщенный нос. Но было видно, что мальчик старается себя сдерживать. Так-то, Антонио, пускай уже и был совсем большой, мог очень громко плакать. Он был очень восприимчивым ребёнком, и мог начать расстраиваться не потому, что ему самому страшно, или из-за того, что у него огромная заноза в ноге, а только когда видел, как плачут другие. А когда к нему в ужасе подбегало штормовое облако, в глубине которого скрывалась мама, он всегда сквозь ветер и рыдания ей кричал: "Это... Это я за компа-а-а-анию!" (особенно Пеппа пугалась, когда он "за компанию" плакал с дворовыми кошками или птенцами). Но видеть всегда весёлого дядю Бруно в слезах для него, наверное, само по себе было большим потрясением. Мальчик успел сильно сдружиться с tío и старался во всём его поддерживать. И ведь Антонио сам должен понимать, что Бруно так расстроился именно после его слов, а значит, может связать эти два факта. Утешать или не утешать?.. Ведь тут могла сыграть и детская наивность. Вдруг, если Мирабель не скажет, он и не подумает винить себя?.. Но дрожащие губы и мутный вопрос в глазах говорили о необходимости маленькой утешительной беседы. Да и самой девушке нужно было немного успокоиться. Не доходя до дерева, они устроились в своеобразной прихожей комнаты-джунглей, прислонившись к животу огромного леопарда. Антонио обнимал его тяжёлую лапу, а Мирабель подбадривающе водила рукой по плечу брата. - Антонио?.. Антонио?.. - наконец ласково и тепло позвала она мальчика. - У тебя на спинке сидит сеньор Элькарто. Он хочет поговорить. Мирабель немного пошкрябала по плечу Антонио одним пальцем, издавая похрюкивающие звуки. Мальчик выпустил золотистую лапу и обнял сжатую в кулак руку Мирабель, так ничего и не ответив. Сеньор Элькарто был маленькой ворчливой капибарой в цилиндре, которая по мере сил и возможностей наставляла Антонио на путь истинный. На самом деле, конечно, не было никакой капибары и даже никакого цилиндра, но образ Мирабель удавался так хорошо, что сеньору Элькарто мальчик доверял даже больше, чем ей. Не раз они с сеньором наедине придумывали шутки над самой девушкой, спасали раскрашенные камни с подоконников и из цветочных горшков, баловались в ванной (сеньор Элькарто очень и очень не любил мыться), делились неподьёмными секретами и восхитительными выдумками. Но язык сеньора Элькарто, к сожалению или к счастью, работал только для них двоих. Не могла Мирабель сжать руку в кулак и спокойно спросить у Бруно смешным голосом: "А вот теперь выкладывай свои настоящие мысли", но в то же время и Долорес не могла только по одному слову "ПаПаЙЙа" понять, а значит разболтать, что на этот раз выдумали младшие Мадригали. - Привет, Элькарто... - наконец вздохнул Антонио. - Мальчик мой, ну что за приём. Ты же знаешь, как я не люблю мокнуть. Выкладывай скорее, в честь чего у нас сеньора Пеппа-младшая устраивает ливень, - деловито пробубнила из недр объятий мальчика маленькая капибара. - Это tío Бруно... - Как! Неужели твой дядюшка теперь тоже влияет на погоду? Что-то я видимо пропусти-и-ил... - Нет, это не он... Это у нас семейное. - О-о-от оно как... Ну так и из-за чего же это вы все тут разом вздумали мокнуть? Есть догадки? - С видением что-то не то, - погладил щетинистый бочок сеньора мальчик. - И дядя Бруно теперь плачет. Но он не виноват, это... Всё само так получилось... - Вот на секундочку отлучишься, а вы тут уже не пойми что разведёте. Что же у нас уже такого навернулось, а?.. Приводить здесь всю беседу маленькой ворчливой капибары и уже совсем большого мальчика было бы несколько затруднительно, поскольку длилась она непомерно долго, до самого ужина, к тому же несла в себе не так много общепонятного смысла. Но главной своей задачи сеньор Элькарто достиг - Антонио отвлёкся от случившейся беды и даже немного повеселел, один раз так рассмеявшись над рассказом сеньора, что разбудил задремавшего леопарда. Ужин Касита, по просьбе Мирабель, доставила прямо в комнату, чтобы им не пришлось проходить мимо дяди (чего бы там с ним на тот момент не происходило), и остаток догорающего дня они провели более-менее спокойно и уютно. Антонио ещё раз попрощался с капибарой, та, кивнув цилиндром, пожелала ему спокойной ночи. Мирабель чмокнула брата в кудрявую макушку и покинула его комнату. Сейчас ей нужно было сказать тёте Пеппе, что у них всё в порядке (если этого уже не сделала Долорес), и выяснить, как обстоят дела с Бруно. Когда она свесилась через перила, осматривая внутренний двор, Касита немного помигала ей фонариком. В дрожащих жёлтых всполохах возникла беспорядочная фигура предсказателя, окружённая нахохлившимися спинками - он так и остался сидеть на злополучном диване, теперь свободно раскинув в стороны руки и ноги и подняв вверх голову. Похоже, Бруно спал. И что-то подсказывало Мирабель, что больше и красноречивее ей никто ничего не сможет рассказать. Она вздохнула и пошла в комнату к предсказателю за одеялом - никто почему-то даже этим не обеспокоился, хотя Бруно, судя по всему, предстояло провести ночь под открытым небом. Лестница всё так же скрипит... Мирабель придерживалась за стену, пытаясь в темноте не пропустить очередную иссохшую ступеньку. Этот подъём всё ещё очень крутой, хотя Касита наверняка может это исправить... Кстати, она ещё не осматривала комнату Бруно детально. За те несколько неловких минут, которые она провела там сегодня, девушка смогла разве что ощутить, что в комнате совсем пусто, но при этом очень тесно. Кажется, сейчас у неё был шанс получше узнать своего tío без его участия, потому что волшебная индивидуальная комната - лучшее зеркало души на свете (заодно можно и понять, как отразились на предсказателе сегодняшние переживания). Холодно мерцающая оранжевым узором дверь с прежним тоскливым скрипом открылась, и Мирабель поняла, что ощущения её ни разу не обманули. Откуда-то из-за песчаного водопада (даже он на месте...) в помещение затекало немое лунное сияние, из-за чего весь пол блестел песчаной крошкой, как лепесток орхидеи, а тёмные доски потолка неуютно нависали сверху. Пространство стало несколько больше, чем в тот раз, когда Мирабель приходила туда за пророчеством, но стены остались совсем голые (даже у Антонио маленькие настенные портреты возникли прямо вместе с комнатой, так почему же у Бруно так пусто?). В левый угол вжимается незастеленная кровать, одеяло почти сползло на пол, и подушка стремится туда же. Но нет ни шкафов, ни тумбочек, ни намёка на стул, столик или ковёр, нет ламп и зеркал, сундуков или полок, даже мостов для крыс, которые так своеобразно украшали убежище Бруно. Просто оглушающее ничего занимало всё и без того тесное пространство комнаты. Мирабель заглянула под кровать в надежде хоть там найти какой-нибудь тайный люк в настоящий внутренний мир Бруно, но обнаружила только корзинку с бывшим предсказанием и такими же бывшими фруктами. Но она уже разошлась и не собиралась так с этим мириться. Мирабель подняла одеяло, хорошенько его встряхнула, отряхнулась сама и тихим шагом отправилась накрывать дядю. Тот даже никак не шевельнулся, продолжая ровно и глубоко дышать, только одна из крыс повернула голову, вперив в девушку внимательные чёрные глазки. Самое забавное, что эта крыса сидела выше всех и вообще очень походила на дозорного (но не умеют же эти зверьки и так тоже?..). Мирабель немножко посмотрела на сложившуюся перед ней картину противоречивых настроений и образов, и скорее направилась обратно в башню. Она прощупала все стенки, каждую половицу, поскрипела всеми досками, но так ничего и не добилась. Даже если у Бруно была тайная комната или тайный подвал, он был где-то не здесь... В ходе своих мельтешений по комнате Мирабель заглянула и под подушку, где встретилась лицом к лицу с, вероятно, единственной на сегодня тайной - забавненьким игрушечным леопардом Антонио (местами созданным на скорую руку, поскольку Мирабель немного забыла о сроках). Он не был запихан под подушку, а, напротив, аккуратно положен, причём с правильно подогнутыми лапками и даже свёрнутым в сторону хвостиком. Бруно... Оставил его себе?.. И спал с её творением под головой или даже в обнимку?.. Ну, это был, как минимум, милый секрет. Правда, когда Мирабель представила, как Бруно беспомощно жмёт к себе игрушку в давящей пустоте пыльной комнаты, ей опять стало не по себе... Надо хотя бы обнимать дядю почаще. Она хотела уже пройти сквозь песочную стену и увидеть самую показательную часть башни предсказателя, но тут у неё под ногами задёргались половицы, и Касита (она же вроде ничего не могла сделать в комнате Бруно?) вытолкала девушку за порог. - Касита, ты что? - шёпотом вскрикнула Мирабель. Она уже настроилась выведать о комнате дяди всё, что только можно, к тому же ей могло не представиться другой возможности так свободно туда проникнуть. В ответ на высказанную претензию дом неровно вывел на стене: H oY N o - "Не сегодня"? Но когда, если не сегодня?.. Касита не слушала, продолжая настойчиво толкать Мирабель в сторону кухни. Похоже, что в этот день ей предстояло разве что поужинать и лечь спать. Даже кухня пустовала... Выходит, что и мама уже ушла к себе. Который час?.. Но на столе стояла её тарелка с ароматным холодным ужином и маленькая записка, в которой говорилось о том, что Мирабель и так уже поняла, поэтому девушка окончательно убедилась в том, что сегодня она уже ничего не сделает. Разве что помоет после себя посуду да шепнёт на ходу Касите и Бруно: "Buenas noches"... Утро стояло ослепительно свежее и мокрое. С домашних цветков с прозрачным звоном падали тяжёлые капли, крыши города купались в искрах росы, отражая нежный перламутр чистого неба, а тёмные и радужные от воды птицы заставляли дрожать воздух своими первыми песнями. Мирабель спешно одевалась (хотя куда тут уже спешить?), искренне надеясь, что Бруно там не продрог окончательно, и хотя бы во сне спрятался под одеяло целиком. Но когда она наконец выскочила из комнаты и осмотрела двор, девушка поняла, что на прежнем месте нет даже дивана, не то что предсказателя. Что за ужасная привычка пропадать не пойми как и куда начинает проявляться у её tío! Но в первую очередь, ясное дело, нужно проверить в комнате. Или ещё лучше: - Buenos días, Касита! А не знаешь ли ты случаем, куда делся tío Бруно? Да, всё верно. Возникшая на полу тонкая тёмно-розовая дорожка ведёт к башне. Значит, бежать никуда не нужно, и для начала можно вовремя всех разбудить. За вчерашнюю заминку она не получила ни одного замечания (только Изабелла встревоженно повела бровями, когда узнала, сколько времени), но профессиональное чувство было оскорблено. И вот когда девушка постучалась во все двери, когда точно разбудила всех и вся, она бодро отправилась к последней двери, дядиной, надеясь, что всё пройдёт хорошо. Где-то в этот момент её настиг Камило, который уже успел одеться и перекусить на скорую руку, при этом ещё и кое-чего прихватив с кухни с собой, так что проведать Бруно они отправились вместе. План лицедея всё ещё был в силе, да ещё какой (как вообще Бруно переживает потрясения? Он страдает, он грустит, он делает вид, что ничего не произошло, он проходит через всё это сразу? Есть ещё шанс что он до сих пор спит, но человеческие пробуждения - это вообще отдельный оттенок актёрского искусства), Камило интересовало почти всё о предсказателе. Да, возможно они могли бы сойтись за тот месяц, пока велись работы над Каситой, но этот период всем тяжело дался. Внутри самого Камило творился такой беспорядок и хаос, что как-то глядеть по сторонам у него не возникало и мысли. К тому же сам Бруно фактически отказывался идти с ним на контакт, очень незамысловато делая ноги почти при каждой их встрече. Да tío тогда вообще жил, как в тумане. Он втыкался в стены, деревья, людей, забывал о чём говорил, так и останавливаясь на середине фразы (а может просто не знал, как закончить элементарное предложение), при этом довольно часто Бруно просто брал, и уходил. Вот прямо так вот, во время разговора. Обычного разговора, без щекотливых тем. Камило не без удивления мысленно воспроизвёл одну из этих странных сцен. - Эй... Ам... Дядя! Подай вон ту лопату! Пожалуйста. - А... Й-й-й-йа-я... Я?.. -  Бруно дёргано покрутил головой по сторонам, так и не увидел лопату, сразу же весь сжался, широко открыв глаза, и мелко задрожал. "Да ты чего, дядя, совсем "ку-ку" что-ли?" - подумал в тот момент Камило. Он решил ускорить чудака, облекая своё раздражение в смех. Камило сложил руки рупором: - Бруно Мадригаль, Мадригалев сын, повернитесь в пол оборота и проследуйте к старой никому не нужной заляпанной землёй лопате с пыльным черенком! Зюйд-зюйд-вест и направо у трёх высоких пальм! - последнее было уже откровеннейшей глупой шуткой, но вместо примирительной улыбки Бруно выдал только ещё более наполненные ужасом глаза и совсем съёжился, не сдвинувшись с места. Камило не выдержал и, спрыгнув с земляного холма, подошёл вплотную к дяде и надавил ему пальцем прямо на нос. - Я говорю "Бруно Мадригаль" (это значит ты), "Мадригалев сын" (это значит, что Педро Мадригаль - твой отец), сделай четыре... Но тут широта глаз Мадригалева сына достигла каких-то космических значений, при этом общий объём его тела наоборот сжался до самых что ни на есть крысиных, и Бруно, резко выпрямившись, как пружина, со стоном повернулся на пятках и на полном ходу проследовал куда-то с территории стройки... Не-е-ет, этот человек определённо был сломан. Когда Камило тянул на себя золотую ручку, украшенную большой буквой "В", он как раз размышлял о том, как необычно ломаются люди. Этот загадочно манящий процесс искажения так его интересовал, что он умудрился вскочить на лестницу, ведущую к башне, раньше Мирабель, и вот, пока она пыхтела у него за спиной, Камило уже стоял перед распахнутой дверью, немного морщась и медленно вдыхая совершенно новый, островатый и уютно кислый, пускай и довольно противный запах. Но это было только первым изменением, приковавшим его внимание. - Ого-о... Ха-ха... А с мебелировкой дядя-то не шутил. Мирабель выглянула у кузена из-за плеча и моментально поняла, что лучше бы Бруно оставил комнату пустой, чем устроил такую мебелировку. Запах, этот новый запах был совсем не новым - так пахли крысы, изношенная одежда, жухлая солома и вымокшая бумага в убежище предсказателя. Так выглядел его "дом" между стен! Это несчастное кресло, такое же ободранное, эти самодельные полки, и мостики на стенах, и тумбочки с табуретками... Всё это, абсолютно всё прежним составом заполнило его комнату, так и не потеснив абсолютное и зловещее "ничего". Мирабель было страшновато думать, что сейчас происходит внутри дяди, и что именно из его внутреннего мира пытается отобразить его комната... - Ита-а-ак... Это всё очень плохо, да? - без особой на то надобности осведомился Камило. Да, всё однозначно приобретало масштабы катастрофы, раз кузина так таращилась на обновлённую комнату. Что она такого видела и могла увидеть в этом, чего не видел он?.. - Так выглядела его каморка, да? В точку. Мирабель только нетвёрдо кивнула, но теперь и лицедею передалась часть её волнения. Раз Бруно вздумалось вернуться к "корням", то, во-первых, эти глупые десять лет его однозначно не отпустили и, во-вторых, очень похоже, что свою прежнюю жизнь с вот такой удручающей обстановкой он считает как минимум более комфортной и безопасной, чем жизнь в семье. А вот это уже серьёзный повод оставить притворство с "счастьем воссоединения" и пойти штурмом на... Да, между тем, где же сам Бруно?.. В комнате только они с Мирабель и вечные крысы, а самого предсказателя на горизонте ну никак не маячит. - Значит, он в пещере, - со вздохом подытожила Мирабель. Огромная и жуткая пещера предсказаний... Это было одним из немногих правдивых фактов о Бруно, которые хоть сколько-нибудь запомнились Камило. На самом деле, он за всю свою жизнь был в комнате дяди только один раз, но именно тот раз выдался настолько неудачным, что наверняка оставил в голове притворщика серьёзную трещину для её будущей поломки. Это был детский страх, и Камило уже давно считал, что смог его перебороть, но вот сейчас такой уверенности уже не было... Он первым проскочил сквозь светлый проход и, уже не слыша запоздалого предупреждения Мирабель, кубарем скатился с огромной горы песка прямо к подножию лестницы. "Дядя, ну что это за подстава?" - молча возмутился Камило, вставая на ноги. Он громко чихнул и поднял голову вверх. - Оу... Значит, она тут так и осталась... - смерил он взглядом уже подзабывшуюся громаду лестницы. В первый момент Камило даже недооценил серьёзность проблемы, поэтому для того, чтобы видеть нескончаемые ступени полностью, ему пришлось отступить на несколько шагов и немного прогнуться назад. - Да она как будто... - Мирабель уже спустилась к нему и с настороженностью придерживала дужку очков. Девушке казалось, что ненавистная лестница стала даже ещё больше... - Ну, главное - сделать первый шаг! Насильно удерживая оптимистичный настрой, она начала своё восхождение. Камило ещё немного мялся, поэтому Мирабель ободряюще крикнула: - Давай! Мы должны помочь tío! И первые ступенек двадцать лицедей действительно размышлял о том, что помочь tío наверное стоит, пока этот замечательный процесс неожиданно не прервался. На двадцать первой ступеньке Мирабель наткнулась на темнеющую под песком большую надпись: НЕ  НУЖНО - ... - в поражении не нашлась, что ответить Мирабель. - Идём дальше? - через несколько секунд негромко уточнил Камило. И они молча пошли дальше. Но ещё шагов через шесть столкнулись со второй надписью: НЕТ Над этим словом они простояли подольше. Становилось неловко. Камило скривил губы, но всё же спросил: - Дальше? Девушка опять кивнула, и они прошли мимо. Ещё десять шагов. СТОЙ - Дальше, - почти железным тоном сразу сказала Мирабель. Восемь шагов. ПЕРЕСТАНЬ Начинало возникать чувство, что они совершают что-то очень неправильное, но между тем они продолжали подниматься. Всего четыре шага. УХОДИ Мирабель лишь плотнее сжала зубы. Неприятное чувство нарастало. Два шага. ПРОЧЬ Это уже была не просьба. Камило на секунду замедлился, но видя, как кузина неумолимо идёт дальше, последовал за ней. Интересно, Мирабель тоже считает ступени?.. Кажется, это уже шестнадцатая, и нет ни одной надписи. Бруно... Передумал?.. Двадцать два шага, и на ступенях наконец виднеется новый призыв. Даже не призыв, это уже скорее отчаяние. МИРАБЕЛЬ Но и прямое обращение (причём на этот раз конкретно к ней) не заставило девушку остановиться. Мирабель обнимает себя за плечи, но продолжает идти. Четырнадцать шагов. ПОЖАЛУЙСТА Камило всё больше морщится. Ха-ха. Теперь он с уверенностью может сказать Изабелле, что совесть у него всё-таки есть. Очень смешно... Двенадцать шагов. ПРОШУ Почему начинает казаться, что они не по лестнице идут, а вдвоём избивают Бруно?.. Дядя, психологическое давление - это очень подло. Так не поступают порядочные люди... Почему-то теперь опять наступила затяжная тишина, и у Камило образовалось совсем не нужное ему время на обдумывание собственных мыслей. Конечно, это всё просто его глупые шутки... Дядя совсем не подлый, скорее беззащитный. Почему даже когда он знает, что просто пошутил, ему стыдно? Отвратительное чувство. Тридцать семь шагов, и они вдвоём чуть не наступают просто на крик души. УМОЛЯЮ Вот эта надпись умудрилась их остановить. Камило - потому что он наконец представил, как Бруно беспомощно выкрикивает это слово, стоя на коленях и смотря на него снизу вверх, а Мирабель - потому что её надуманное чувство долга наконец не выстояло в тяжелейшей борьбе с жалостью. Горло неприятно сдавило. Но что-то твердит, что надо идти. Камило, видя, как она собралась двинуться дальше, не выдержал и схватил сестру за руку. - Мира, слушай. По-моему, это уже край. Видишь, он не хочет. Не нужно доводить человека, может, ему просто нужно немного побыть одному. С чего ты вообще взяла, что нам так туда надо? - Девушка стояла к нему спиной, не показывая лица, но и не сопротивлялась. Камило потянул её назад. - Пойдём. Мирабель тяжело вздохнула и, вытянув руку, сделала ещё один шаг. - Мы уже почти прошли половину, - очень тихо и сдавленно бросила она вперёд. Камило остался стоять на месте, но и оттуда увидел, как буквально через три шага Мирабель замерла над новой надписью. ЭТО ДАЖЕ НЕ ПОЛОВИНА "Ты же её сейчас добьёшь" - подумал лицедей, видя, как опустились плечи кузины. Но в тот момент он точно не учёл может и надуманного, но какого-то беспощадно упрямого чувства долга Мирабель. Не веря глазам, Камило смотрел, как она встряхивается и делает новый шаг. Лицедей ещё покрутился на месте, но, наконец решив, что оставить сестру одну будет ещё хуже, чем проигнорировать просьбу дяди, поспешил наверх. Больше надписей не появлялось. Разговор вообще никак не клеился, да и, сказать по правде, никто не хотел его начинать, поэтому весь оставшийся путь они проделали в гнетущей тишине, избегая даже смотреть друг на друга. Казалось, что это заняло не меньше двух часов, но солнце, ярко пробивающееся в маленькое окно башни, не сдвинулось ни на мизинец. То ли по солнцу Камило ориентировался так себе, то ли в комнате и само время было волшебным... Но вот, наконец, сама пещера. А у её входа, почти на краю пропасти, лежит тот самый Бруно. Довольно забавно лежит, пристроив голову на локте одной руки, другой медленно водя по засыпанному песком полу рядом с собой. Чёрные волосы, закрывающие почти всё лицо, дрожат при каждом его вздохе, с них осыпается жёлтый песок. Мд-а-а... Дядя просто не в духе, так что, наверное, и лезть к нему было не... - Привет, tío! - немного задыхаясь, но с широчайшей улыбкой в голосе начала Мирабель. "Да ты чего, Мирабель?! Ты же только что с хрустом прошлась по всем его просьбам! Какое тут может быть "привет"? Нужно хоть показать, что тебе совестно, а не делать вид, будто ничего не произошло," - взвыл про себя Камило. Со стороны предсказателя послышалось тихое и постанывающее движение. Он приподнял голову (лицо так и вопрошало: "Ну что, что вам ещё от меня надо?") и уронил её обратно. - И всё-таки ты здесь. Простая просьба... Такая простая просьба... Почему вы не хотите меня услышать?! -  неожиданно повысил интонацию Бруно. Он с сожалением нахмурился, и его голос опять угас. - Совсем немногого, только одного попросил - потерпеть чуть-чуть... Неужели это слишком?.. Говорите, что я могу у вас просить всё, что угодно. Так почему вы закрываете мне рот?.. Я не понимаю... Почему?.. Предсказатель повернулся с живота на бок и втянул голову в плечи. Видно, что ему было неуютно и как будто холодно. - Мне просто нужно время. Немного времени. Немного времени в тишине и покое... Я устал, у меня плохое настроение, у меня просто отвратительные мысли, это нормально, но я не хочу, чтобы вы это видели... Я обязательно вас обижу. Это пройдёт, я всё исправлю. Мне просто нужно время, понимаешь?.. Бруно сжался ещё сильнее. Он точно совсем не хотел ни с кем говорить и делал это словно не по своей воле. Камило глянул на Мирабель, ожидая, что та уже приняла виноватый вид, но девушка, кажется, вообще не собиралась сдаваться - она явно хотела вставить своё слово. Но предсказатель опять вздохнул и, сам не зная зачем, продолжил что-то устало вещать. - Я калибруюсь. Знаешь, что такое калибровка?.. Когда инструмент совсем сбивается и начинает издавать звуки, которые режут слух, говорят, что его нужно настроить. Мастер натягивает струны и заставляет его опять играть так, как нужно... Вы не любите калибровку, даже если об этом молчите, я этого не хочу. Немного времени... Совсем чуть-чуть дайте мне понастраиваться наедине. И я вернусь, обещаю, а вам опять будет не о чем беспокоиться. Один раз, хоть один раз поверьте в меня. Просто капелька уважения... Почему мой выбор обязательно должен быть ошибочным?.. Я же не могу всегда ошибаться. Так почему мне не верят?.. Бруно замолчал и спрятал лицо, вероятно этим желая показать, что разговор окончен. Камило был полностью согласен с таким решением. Они пришли, убедились, что дяде просто нужен перерыв (им это сказали несколько раз и прямым текстом, и между строк) и вот сейчас самое время деликатно удалиться. Он очень выразительно посмотрел в глаза Мирабель, даже немного приняв черты Бруно, и потянул сестру за руку. А она наконец кивнула и пошла за ним. Даже ничего ободряющего для Бруно напоследок не сказала. Но Камило не хотел анализировать поведение кузины, потому что пока он пытался прочесть дядю по его скупым жестам, лицедей пропустил больше половины его выступления (ну, там в основном было одно и то же "оставьте меня в покое", поэтому всё самое главное он должно быть услышал)... Они прошли меньше половины условного пролёта лестницы, когда Мирабель внезапно дёрнула кузена куда-то в сторону и сама быстро залезла в небольшую, но глубокую нишу в стене. Камило не мог этого заметить, но, между тем, с возвращением Бруно и в пещере произошли некоторые изменения. На первый взгляд эти изменения были не то чтобы очень значительными - просто теперь сухой камень стен местами покрывал приятный зелёный мох, и на протяжении всей лестницы образовались углубления то ли для отдыха, то ли для освещения. Во всяком случае, их размеров было достаточно, чтобы вместить двух непослушных подростков. - Что ты делаешь? - шёпотом воскликнул Камило. - Я-то думал, что мы уходим! - Ну-у-у... Ты же хотел поизучать tío, а у него есть привычка говорить с самим собой на личные темы, - накрутила на палец один из своих локонов девушка. Она уже довольно удобно устроилась... - Ты с самого начала это планировала? Если да, то ты явно плохо поработала над вопросом, - кажется, Камило уже решил, что раз ему предоставляется такой случай, он им воспользуется. Наблюдать за людьми - вполне себе нормальное занятие для актёра. Единственное... - От сюда мы точно не услышим, если он даже начнёт говорить вслух, в чём я вообще не уверен. Лицедей посмотрел на безжизненно лежащую фигуру дяди. - Во-первых, я понадеялась на акустику, а во-вторых, он это делает довольно громко. - С чего бы ему это делать громко, когда... В этот момент Бруно перевернулся на спину и действительно громко охнул. Протяжно так, и очень по-старчески. У него правда было плохое настроение. И ведь даже не во вчерашней истории дело, с этим Бруно уже вполне себе смирился ещё ночью. В конце концов, такова жизнь предсказателя, связавшегося с судьбой. Он был, есть и будет её орудием - такова жизнь! Так что сильно убиваться по этому поводу не было вообще никакого смысла. - А нет смысла - не нужно и мыслить, да? - с весёлостью без улыбки поддакнул он сам себе и сел у самого края, свесив вниз ноги в сандалиях. Но беда была не в этом. Нельзя было так срываться на племянников. Они просто хотели помочь, так какое он тогда имел право так кричать?.. То, что на деле Бруно ни одного слова не прокричал, а только один раз вздохнул чуть громче обычного, он в расчёт не брал. Предсказатель опять тяжело вздохнул (раздышался он конечно сегодня... Но это непроизвольное). - Эх-х-х-х... Ну вот как же мне вас понять?.. "Бруно, не скрывай своих чувств, это плохо, расстраивайся всегда, когда тебе это нужно, мы поймём!"... Ну а дальше что? Опустишь на минуточку руки, и все тут же: "Не расстраивайся, Бруно!" Да нет, конечно, конечно я понимаю, что это поддержка. Не в конец же у меня голова пустая... Но вот неужели нельзя с этим чуть-чуть подождать? Совсем капельку. Я ведь действительно не многого прошу... Дальше к монологу подключилась в чём-то мирабелистая версия строгого голоса: - А ты у нас ещё полагаешь, что у тебя есть какое-то право просить? Они тебя любят, Бруно! Это твоя семья, так будь добр, потерпи их заботу хоть немножечко! Хорошо, что эти нападки предсказатель озвучивать не взялся. В таком преувеличенном виде эти претензии приобретали даже немного забавный оттенок, поэтому Бруно слабо усмехнулся, при этом стараясь сохранить серьёзность. - Это-то всё так, не отрицаю, да мне и не сложно... Но... Ну я же... Тоже, как бы... - как же закончить мысль не слишком нагло?.. - Эгоист! - моментально взревел голос в голове. - Ты ничего им не дал, так чего же ты ещё пытаешься требовать? - Нет, я... Я не требую ничего, просто... Я стараюсь ради них, правда. Я стараюсь отработать их поддержку. Но пойми, не всегда же я могу в мгновение ока взять и натянуть улыбку! А если я не улыбнусь в ответ на это "не расстраивайся", то что же тогда получится?.. Строгий голос изменил тактику, теперь расплывшись в издевательском ехидстве. - Значит, отказываемся мы от поддержки семьи, всех этих неугомонных и постоянно что-то требующих родственников и плюём им прямо в душу, так? - Да н-н... Да нет же, нет! Не надо так по-дурацки всё драматизировать... Это глупо. - Так в чём тогда проблема? - ... - Нет проблемы. Бруно снова глубоко вздохнул (да что такое!). - Эх-х-х-х... Да есть проблема. Очень даже есть. Просто, может быть, я её как-то слишком... Раздуваю?.. Ну в конце концов, потерпеть немного - это же не сложно. Мне не сложно. А им... Наверное, приятно, когда у тебя с первого раза выходит кого-то успокоить. А мне не сложно. - Эгоист, - озлобленно выплюнула пародия на строгий голос. - Да замолкни ты... Нет, разговор с самим собой что-то тёк не тем руслом. Всё-таки, зачем ему надо было так резко их прогонять?.. Тут у Бруно в голове что-то щёлкнуло, и он понял, что у него даже не возникло желания извиниться перед племянниками за эту грубость. Да что с ним, в самом деле, не так?.. Вообще, на протяжении своей жизни Бруно всё чаще обнаруживал новые и новые различия между воображаемыми списками того, что он должен был делать и того, что он делал в реальности. Всё это предсказателя вводило в сильную растерянность. Он выходил из образа?.. Но как в таком случае вообще возможно выйти из образа, если ты играешь сам себя? В конце концов Бруно, конечно, понял, что, безнадежный (это буква Е, читатель), он играл не себя, а того Бруно, которого видели окружающие, но на тот момент в голову предсказателю пришла только одна прихрамывающая идея: раз он и есть Бруно, и не может быть не собой, значит поступки, недолжные для настоящего Бруно, совершает кто-то ещё. Итак, Бруно, как настоящий исследователь или учёный, начал отслеживать проявления этого кого-то ещё и постепенно их систематизировать. После продолжительных наблюдений он даже пришёл к выводу, что кто-то ещё есть не один... Продолжало идти непоколебимое время, Бруно подавлял в себе теперь уже систематизированные проявления кого-то ещё, подавлял, подавлял и наконец не вытерпел и просто отсёк от себя этого кого-то. Теперь выходило, что кто-то существует отдельно от настоящего Бруно, но при этом в его же собственной голове. Поскольку предсказатель умудрился выдернуть своего сожителя на свет, ему представилась наконец возможность оглядеть его со всех сторон, назначить ему некоторое лицо и даже в него посмотреть... Первым странным порождением, противоречащим настоящему Бруно, оказался гордый, дерзкий, заносчивый и обидчивый, но в то же время чувственный и окрылённый слепейшей верой в себя сеньор, который со временем получил имя Эрнандо. Его родной матерью наверняка были два пожелетевших эпических романа (единственные на весь город, и оба в распоряжении Мадригалей), а отцом - первая городская легенда, при жизни удостоившаяся полного забытья. Этого человека и звали Эрнандо, к слову. Именно подражая ему, маленький Бруно позволял себе слишком громкие мысли и слишком большую смелость (как говорили старики, "наглость"). Но ему всегда очень заботливо и городские мальчишки, и сёстры, и взрослые, и даже мать напоминали о том, что такое поведение сердит людей... А когда Бруно было около шести, Эрнандо пошёл наперекор вообще всей общине и сумел покинуть Энканто, чем очень восхитил мальчика и очень и очень не порадовал всех остальных. Судьбой Эрнандо начали пугать детей, а на фатальных ошибках его жизни стали поучать разговорчивые взрослые... Герой оказался осквернён, растоптан и смешан с чем только можно было, причём за собственной спиной... Вот так Бруно своё искреннее восхищение смелостью и непокорностью пришлось сначала быстренько запрятать куда поглубже, а затем и вовсе свалить на воображаемого Эрнандо, который тоже незамедлительно превращался если не в тайну, то в однозначную легенду. Между тем в глубинах его головы этот героический образ формировал всё более отчётливые черты и обзавёлся не только внешностью (довольно странной, надо сказать. Эрнандо не напрасно не видел ничего дальше своей смелости - у него просто-напросто не было глаз. Такая особенность, которую настоящий Бруно никогда бы не назвал уродством, привела к некоторым поправкам в костюме сожителя), но ещё и личным мнением и даже характером, что было уже совсем слишком. Бывало, предсказатель бродил по вечернему лесу и отыгрывал сам для себя ответы и реакции Эрнандо на уже пережитые им события, тщательно сверяя их со своими. Выходило очень по-разному, даже противоположно, что несколько его успокаивало  - выходило, что он действительно избавился от той части, которая совсем не соответствовала настоящему Бруно. Но всё это не говорило о том, что Бруно подобного не делал. Да, он дал своим поступкам другое имя, но они же всё ещё были его и только его поступками... - М-да-а... Безумие его прогрессировало, и не собиралось останавливаться на достигнутом. Но вообще, кто сказал "безумие"? Безумие - это плохо, а вот своего рода чудачества - вполне себе ничего. Я всё же скорее причудливый, чем ненормальный. Такая маленькая чудесная выдумка на ножках... - "Выдумка" так разболталась своими ножками, что одна из сандалий всё-таки не удержалась и полетела куда-то в сторону пола. - Эть... Увлёкся. Бруно прикусил губу, но подумал, что если он ещё немного поговорит с собой о всяких пространных глупостях, то точно почувствует себя лучше и сможет спуститься уже со спокойной совестью. На самом деле, лучше он бы себя почувствовал только с течением времени, но ведь теперь он существовал не только ради собственного удовольствия. - Да, Бруно. А ведь там, внизу, тебя ждёт семья. И каждый из них хоть секунду, но успел за тебя поволноваться. Сейчас мы с тобой, конечно, в качестве раздражителей отступили на второй план... Может, про нас в данный момент уже даже никто и не помнит, что было бы не так уж и плохо, - предсказатель снял с ноги вторую сандалию и отправил её воссоединяться с первой. - Раз, два, три, четыре... Ты только подумай, ещё не шмяк... А, ну вот теперь они вместе. Если я конечно не промазал, что тоже очень и очень вероятно... Вообще, вся эта амурная меткость скорее к Хорхе, да? Бруно отполз подальше от пропасти и встал на ноги. В глазах потемнело-о... Он быстро перебирал пальцами, как будто пытаясь отогнать радужную черноту. - Да, вывод всё ещё в действии... Мне просто исключительно не хватает практики! Но это мы ничего, это мы наверстаем!.. Главное, не всё сразу. А то кому нужны такие ноги, м? - Бруно с притворной жалостью посмотрел на свои ноги, в которых и правда что-то скрипело и отчаянно подрагивало. - Ещё с лестницы бы не грохнуться... Но ждать дальше, наверное, не стоит. Я же так спокойно целую вечность проотдыхать могу, а жить за меня кто будет?.. Правильно. Бруно, по дороге цепляясь за стену рукой, отчего на ней появлялись длинные волны, старался не вернуться в тяжёлое состояние полного отрицания смысла и правдивости чего бы то ни было. - Ну давай, давай, давай, Бруно. Ты же знаешь, нехорошо так... Конечно, всё это ложь, всё это глупый наигрыш и прочая фальшь, и конечно ты страшно умный ("можешь гордиться"), раз всё это понял, но ведь так же невозможно жить, да? Давай. Повторяй: "Мы вытерпим! Мы не свалимся! Мы победим!". Выбрось свои страдальческие вздохи, поверь во всё хорошее против всего плохого... Примерно так уговаривал сам себя Бруно подняться духом, взбодриться и всё прочее в таком же ключе, пока размеренно шлёпал босыми ногами по нескончаемым ступенькам своей лестницы. Над душой стоял и со всей своей ненавистнической издёвкой молчал строгий голос, но предсказатель очень надеялся, что сможет откалиброваться хотя бы к концу лестницы... Всё ещё не очень радостно вздыхая (ну в самом деле, сколько можно?), он прошёл и мимо племянников, до сих пор отсиживающих себе ноги в маленькой нише. Когда Бруно скрылся из виду, Камило первым выскочил наружу. Он проторчал в этом каменном гробу целую вечность, у него затекло всё, что только можно было, и это вряд ли стоило тех скромных откровений, которые, пускай и довольно громко, сегодня озвучил его милый-милый дядюшка. О том, что Бруно относится к себе критично, но не без юмора, он и сам мог догадаться. Вслед за ним на ступени вывалилась и Мирабель. - Слушай, по-моему, мы лучше бы спокойно пошли вниз, чем... - начал лицедей, попутно разминаясь. - Ну так и пошёл бы себе, - спокойно перебила его девушка (да с каких это пор у Мирабель есть такие качества?). Она потягивалась, лёжа на полу. - Ты уже не маленький и сам можешь решать, что для тебя лучше. - Да ты сама меня... - Что сама? Цепями тебя никто не приковывал. Мирабель поднялась и зачем-то опять пошла вверх по лестнице. - Что... Что с тобой сегодня не так? Куда ты? - Я ещё не всё проверила. Так, теперь она что, ещё и в саму пещеру собралась? Ну не-е-ет, туда он уже не пойдёт. И не потому, что ему страшно, а просто из-за того, что у него есть своё мнение. Своё собственное мнение по поводу личного пространства. Если человек ограждает свою комнату ото всех на свете, при этом и от себя тоже, значит там что-то личное, или, по крайней мере, человек точно знает, что делает. Камило сложил руки на груди и пошёл вниз. Да, что-то новое он про своего дядю не открыл. Он заставляет себя делать то, что не хочет? Но кто вообще так не делает? Он говорит с собой во множественном числе? Да кто бы не начал так делать, проведя десять лет в одиночестве? Такое поведение вполне себе в рамках разумного, ну, уже у границы этих рамок, но всё это именно что чудаковатость, а не сумасшествие. Есть такие творческие личности, для которых нормально говорить с собой, им это даже придаёт своего рода интересности. То, что Бруно кидается сандалиями с обрыва?.. Ну, что тут скажешь... Это всё ещё почти нормально. Не хватает именно что той сломанности, которую предсказатель выдавал пару раз. Особенно все те эмоции, через которые он проходил вчера. Нет, конечно Камило было жалко дядю, с этим не поспоришь, но в том, как Бруно наконец сталкивался с серьёзными переживаниями, как продолжал удерживать это в себе, как страдал, как не справлялся, как вызывал этим бурю наиразнообразнейших реакций у всех членов семьи было что-то такое неправильно завораживающее... - Балбес, балбес, кромешный балбес. Пи-га-ли-ца! - вдруг донеслись до лицедея странные оскорбления. Он посмотрел вниз и увидел, что Бруно зачем-то стремительно возвращается в пещеру. Судя по мимике предсказателя, тот что-то забыл... Камило со всех ног побежал к Мирабель. Честно говоря, очень бы не хотелось, чтобы дядя их тут застукал - они и без того уже его ослушались, к тому же Бруно быстро поймёт, что они ещё и остались подсматривать, а это дополнительно вычтется из их хороших отношений... Лицедей залетел в плохо освещённое помещение, чуть не споткнувшись о порог, и быстро оглянулся. Горшки и жуткие рельефы с самим Бруно на стенах?.. Что это всё такое?.. Где Мирабель? Тут он наконец заметил круглую дверь, ведущую в следующую комнату. Камило как мог скорее её распахнул и увидел кузину, что-то изучающую на полу. - Мирабель! - шёпотом позвал он От неожиданности она вздрогнула, но когда поняла, что это всего лишь её кузен, насмешливо посмотрела на него поверх очков. - Что, всё-та... - Тише! Там Бруно, он идёт сюда. Мирабель вздёрнула брови и вытаращила глаза. Кажется, ей было уже не так весело. Девушка прищёлкнула языком и вместе с Камило побежала к выходу. Злые острые узоры, искарёженные лица огромных рельефов, кривые и дырявые горшки опять промелькнули мимо... Может, настоящая поломка Бруно была именно в этой комнате?.. В следующий раз нужно... Нужно ещё сюда наведаться. Здесь всё действительно интересней. Но на выходе они всё-таки не смогли миновать дядю, на полном ходу в него влетев и даже повалив на пол. Самому Бруно всегда казалось, что такие картинные сцены встречаются только в теленовеллах, но, пока он потирал ушибленный затылок и осматривал на целостность племянников, предсказатель быстро начинал убеждаться в обратном. Подумать только, чтобы они второй раз за день так неловко... Мирабель, поправляя очки, криво и очень виновато улыбнулась и в голову Бруно прорвался целый поток неприятных мыслей. Она проигнорировала. Он так долго и старательно просил только одного, но она проигнорировала... Но Мирабель, наверное, нельзя винить, она ведь просто хотела помочь. Опять завёл свою шарманку этот грустный реалист, которого он почти заставил замолчать: "Ты думаешь, что стоишь уважения? Ты просто её котик. Непоседливый, неуклюжий, забывчивый и глупый, тобой можно только умиляться и спасать тебя из всяких неприятностей. Ты жалок, Бруно, ты ничего из себя не представляешь... Для неё, как и для всех, наверное, ты будешь просто пустым звуком, котиком для любви, игрушкой... Тебя нет, Бруно, тебя просто ни для кого не существует. Думаешь, кому-то сдалось твоё мнение, твоя личность, когда они мешают его собственным?"... - Помолчи, - очень тихо, но просто неумолимо отрезал Бруно. Он не собирался опять расстраиваться... Племянники переглядывались, но молчали, предсказатель тоже не знал, что бы такого ему сказать так, чтобы всё сохранилось в относительно дружелюбной обстановке. По идее, у него было два варианта - или всё-таки проявить характер, сказать, что они его ослушались и что вообще... Но этого Бруно делать совсем не умел и боялся, что выйдет что-то не то, к тому же настоящий Бруно никогда ни к кому не был строг (да, разумеется, подумаешь кто-то приписал ему такой образ. Конечно, он не должен ему следовать, и никто не может его к этому принудить. Это всё Бруно прекрасно понимал. Просто не выйдет у него сейчас внезапно и удачно соригинальничать...). А ещё предсказатель мог встать и пойти по своим делам, внегласно договорившись с племянниками, что такой ситуации никогда не было, но... Так он поступать тоже не хотел. Нужно было поступить как-то ещё, чтобы всё хорошо закончилось... - Ну хорошо... Х-хорошо... Д-дь-дел-лаи-й... Кхм. Делаем так. Чтобы заранее предотвратить все возможные недоразумения, - предсказатель выбрал интересную интонацию для своей речи. Примерно так же дети, задрав глаза и покачивая головой, очень занудно проговаривают какое-то надоевшее им вызубренное правило, при этом старательно показывая всё своё недовольство этим процессом. Бруно, конечно, делал всё это помягче, но общее настроение хорошо угадывалось. - сразу всё чётко обговорим по пунктам. Все согласны? По пунктам разбирать с дядей просто маленькую неразбериху, о которой они все на следующий же день бы забыли?.. Камило подумал, что термометр неловкости этой ситуации уже давным-давно лопнул, поэтому они уже свободно могли творить, что хотели. Они с Мирабель согласно покачали головами. - Ну тогда с самого начала... Вы меня не послушали, я это заметил, но я вас прекрасно понимаю и совсем не держу обиды, так что по этому поводу никому затаённо переживать смысла нету. И мне жаль, что я был с вами резок, но тут уж и вы войдите в положение вашего tío. - Ага, - только и выдала Мирабель. - Дальше. Это, да? - Бруно показал рукой в сторону пещеры предсказаний. Дети кивнули, и он продолжил. - Тогда пошли. Они, как зачарованные, встали, помогли подняться дяде и действительно опять вошли в пещеру. Кажется, Бруно имел в виду то, что было во второй комнате, поэтому сначала они прошли туда. Предсказатель прислонился к стене у входа, а дети направились в глубь зала. Теперь Камило увидел, над чем тут сидела Мирабель - на полу в ряд лежало целых три таблички с предсказаниями. Располагались они, что интересно, в порядке "ухудшения". Первая светилась живым, тёпло-зелёным светом, её поверхность была как будто идеально гладкой, а края ровно загибались. Но вот что было в этом предсказании, понять было решительно невозможно. Что-то комкастое, что-то острое, что-то мокрое... Камило решил, что не хочет знать, что это такое. Со второй табличкой дела обстояли хуже. На бугристом стекле смешивались какие-то мятные и изумрудные пятна, а бока все были в зазубринах (на самом деле, в основном предсказания Бруно выглядели именно так, но просто в сравнении с первой табличкой все недочёты стеклянной конструкции начинали выпячиваться и смотреться совсем непривлекательно). В зелёном свете возникал образ горящего... Заживо... Человека?.. Ясненько. И третья табличка была уже совсем плохой - мутно-малахитовое стекло пошло пузырями, к тому же размером это предсказание было в половину меньше первых двух. Под тёмной, как у бутылки, щербатой поверхностью мертвенно-бледно горели очертания какой-то кастрюли. Кажется, эту табличку Бруно уже создавал через силу... - Это было для ровного счёта, - с явным сожалением в голосе пояснил предсказатель. - Что там?.. - Мнм... Я точно не знаю... Но когда из этой бочки вытечет какая-та отрава, все люди в городе погибнут. А может просто заснут. Или эти два события вообще никак не связаны, и погреб с этими бочками находится в другом городе, а люди будут падать по другой причине. Трудно вот так сказать. - А когда это будет? - Я старался смотреть в далёкое будущее, но кто его знает, - пожал Бруно плечами. - Извини... Он с неуместной тихой улыбкой медленно проговорил: - Чтобы так бездарно использовать свои силы, нужно ещё постараться... Мирабель тут же подошла ближе к нему. - Tío, ты на себя нагова... - Цитата, - поднял вверх указательный палец предсказатель. Они немного помолчали. - Ну, и, наверное, зачем я тут с самого утра со стекляшками вожусь, кому-то из вас интересно, нет?.. Вчера мы договорились с Оливией, что я принесу ей какую-нибудь хорошую табличку, чтобы она красиво светилась. Но я не собираюсь отдавать ей красиво светящуюся картинку с горой трупов. С первого раза такое не выходит, и я дальше продолжу заниматься тем же самым, вероятно, весь день. Но я всё помню и прекрасно понимаю, что должен делать перерывы, поэтому на этот счёт тоже никому не нужно пугаться, всё будет в порядке. - А может быть не в порядке? - приподнял одну бровь Камило. Нет, конечно, корявая табличка о чём-то да говорила, но просто насколько всё может быть плохо? - А... А, ну да, да конечно... Откуда вам... Но тут ничего... В целом ни до чего серьёзного ничего не доходило. Просто я, как и все, устаю от этого дела. Ну, все не от конкретно этого, а просто... Да, - Бруно поджал губы, дожидаясь, пока сможет нормально говорить. - А из-за того, что я уже совсем от своего дара отвык, мне он пока что-то тяжко даётся. Со временем это, конечно... Ну да ты и так знаешь. Намекал ли предсказатель на то, что знает, что племянники за ним подслушивали, или просто имел в виду то, что все Мадригали устают, если переутруждаются, Камило так никогда и не узнал, но мучал его этот вопрос не так долго. Предсказатель взъерошил себе волосы так, что с них во все стороны полетел песок. Кажется, теперь знатная его доля осталась в капюшоне... - Я сюда и шёл только чтобы их забрать, - начал поднимать с пола и прятать под руану свои таблички Бруно. - Зачем? - Не лежать же им тут вечность! Я этой комнатой ещё собирался попользоваться немножко... Они уже выходили из пещеры. Да-а, вот сейчас правда было видно, что дядя устал - его то и дело начинало вести куда-то в сторону, но он каждый раз старательно возвращался в положение равновесия, при этом только шире открывая глаза. - Слушай, tío, может мы правда ещё немного посидим? - осторожно предложила Мирабель, представляя себе весь спуск по лестнице... Там, по меткому выражению самого же Бруно, он вполне себе мог "грохнуться", и кто знает, чем бы это всё кончилось. - Да. Посидим, ты нам порассказываешь ещё чего-нибудь. У меня с собой тут печенье есть, - вывернул карманы Камило. Он тоже думал, что дядя не совсем готов к собственной лесенке. Бруно настолько удивился, что не подумал им возразить, поэтому они все втроём довольно мило устроились на краю обрыва. Камень, пускай и засыпанный въедливым песком, был на удивление тёплым, к тому же вид с этой точки был не таким уж и безрадостным. А когда Камило от нечего делать задрал голову вверх, пока Бруно жадно хрустел печеньем, он обнаружил вместо потолка просторное звёздное небо... Эта мерцающая синева как-то странно сочеталась с продолжающим бить в окно жёлтым солнцем, как будто там, вверху, был совсем другой мир. Лицедей даже отыскал несколько интересных созвездий: одно - в форме ровного кольца, а другое - рыбы с рогом во лбу, были там ещё сцепленные треугольники и чья-то улыбка. - Здесь довольно красиво ночью, - провёл рукавом по губам предсказатель, проследив за взглядом племянника. - Тогда выходит луна. А ещё... О, а ещё вокруг неё иногда бывает радуга. Круглая. Правда очень редко... Даже странно. День ещё только начинался, причём настолько начинался, что никто ещё не успел позавтракать в семействе Мадригаль, но Бруно уже хотелось, чтобы он вот так красиво кончился. Не хотелось ему ни спускаться из своей башни, ни садиться за общий шумный стол, ни разбираться со всевозможными последствиями чего бы там ни было. Не хотелось предсказателю пока что продолжать своё неоднозначное существование. Но ведь и не мог же он, в самом деле, сказать жизни "я в домике" и так и остаться сидеть в скромном счастье вместе со своими племянниками. Но пока что... Пока что возможность совсем немного побыть в уюте и неведении у него имелась, и Бруно просто старался наслаждался этим моментом до последнего.