Восход. Другая история

      Ударившая в голову злость поглотила подростка. Она мешалась со жгучей обидой - ублюдок ведь намеренно провоцировал на это. И получил, что хотел, а теперь с полным правом выставит себя пострадавшей стороной, а его - неуравновешенным бродягой с тягой к различным непотребствам. Сколько он провел, мечась по комнате, сказать было сложно, но в конце концов на лестнице раздались шаги. Лицо мужчины было угрюмым, тонкие губы сжались в почти прямую линию.       - Я не слишком люблю принимать гостей, - говорил он ровно, с ощутимым холодком. - Но никогда еще визиты ко мне ни для кого не заканчивались подобными скандалами. Теперь о том, что лейб-медик приютил у себя неотесанного дикаря, питающего страсть к разным отвратительным выходкам, будут болтать на каждом углу, но да и черт бы с ним. Ты понимаешь, что будь чай более горячим, Ник получил бы ожоги? А может, и без глаза остался бы. Про чашку я вообще деликатно умалчиваю. - А вы понимаете, что я не стану сидеть и слушать, как этот... - Господи помилуй, да кто тебе запрещает самозащиту! Ты волен делать это любым способом, который окажется адекватным в конкретной ситуации, - прервал его Дарнелл и, выдержав паузу, продолжил: - Ели попроще, то примерно так - на словесные выпады словами и отвечают, в большинстве случаев. И стараются гасить конфликт, не теряя при этом достоинства и не выставляя себя жертвой или образцом кротости. На действия реагируют по-разному, чаще - тоже действиями и тоже не забывая об адекватности ответа. В высшем обществе к тому же думают о том, как это будет выглядеть со стороны, и тоже не впадая в крайности при таких размышлениях. Тебе понятно? - Не совсем, - возбуждение ушло, уступив место удивлению в который уже раз. - Да нужно было ответить ему, а не устраивать дебош, раз тебе так уж сильно хочется, дальше я бы вмешался. Я готов признать за тобой правоту по сути, но при этом ты наделал грубых ошибок в форме. Да, я тоже кое-что упустил - Николас мой племянник и бывший воспитанник, я собирался провести беседу с тобой, но не успел. Сейчас он уехал по делам службы, но, когда в следующий раз будет здесь, обязательно принесет тебе извинения. А ты принесешь извинения ему. - После того, как вы сотворите со мной что-нибудь интересное в качестве наказания? - едко поинтересовался Джайлз, поддавшись непонятному порыву и тут же его устыдившись. - Весело живем, - мужчина тяжело вздохнул, - у тебя мозг под насилие заточен, что ли? Так не надо меня по себе оценивать. Что-нибудь интересное? Ты сейчас возьмешь веник, тряпку и пойдешь убирать осколки, которые там везде по твоей милости. Достаточно интересно или разнообразить? - В интонациях внезапно и явственно скользнула тень угрозы. - А потом сходишь на кухню и поешь там со слугами, а то еще умрешь голодной смертью и попортишь мою репутацию окончательно. Ну? Что молчим? - Достаточно... И это все? - у подростка вырвался вздох облегчения. - Если ты прислушаешься ко мне и начнешь оставлять старые замашки, то да. - Прислушаюсь. Я... не подумал, что... вас это тоже коснется. - Так учись думать, я тебе говорил об этом. Иди уже, остатки чашки сами не растворятся. В темпе, - врач дал понять, что разговор окончен.

***

Совместная деятельность врача с учеником оказалась достаточно резко прерванной слегка насмешливым голосом из дверного проема:       - Будет обидно загубить блестящую карьеру врача, ненароком кого-то покалечив во время погрома.       - Николас, стучать вы, видимо, разучились, - недовольно спросил Дарнелл.       — Приношу глубочайшие извинения, — невозмутимо поклонившись, покаялся гость. И, взглянув на Джайлза, вздохнул. — Видимо, мне следует извиниться и перед тобой за неуместные слова за столом. Мне не следовало колоть тебя в очевидно больное место и, тем более, не следовало делать этого при посторонних.       Извинения звучали именно так, как положено звучать благодетельному раскаянию, однако Джайлз готов был поклясться, что искренности в них не больше, чем в горючих слезах профессионального попрошайки. Однако, раз уж им теперь часто встречаться, следовало учиться играть по правилам их мира.       — Я тоже должен извиниться, — юноша не смотрел на собеседника, предпочтя уделить внимание рукаву. - Мне следует сдерживать свои порывы, чтобы никто не пострадал.       — Вот и прекрасно, — Дарнелл вздохнул с заметным облегчением. Кажется, он опасался, что встреча закончится очередной катастрофой. — Полагаю, самое время идти обедать.       — Боюсь, я не могу остаться, — светловолосый как-то чересчур резко мотнул головой. — Увы, мне уже нужно спешить, если не хочу получить выговор за опоздание. Рад, что конфликт исчерпан, не буду задерживать вашу трапезу.

***

      Несмотря на кажущееся благополучие, воцарившееся после «примирения», Джайлз все же очень злился. К тому же он испытывал настолько сильное и темное чувство к Николасу, что даже отделил его от злости, хоть и не мог понять до конца, что это. Вот и шел сейчас, сам не зная куда, однако не сильно удивился, увидев знакомый переулок и заколоченные окна.       И правда — куда бежать от настоящего, кроме как в прошлое?       От памяти о том, как в пустующем ныне доме кипела работа, невольно сдавило горло. А ведь совсем еще недавно это было. Интересно, где теперь семья кожевника? И как бы все сложилось, попросись он тогда с ними?       Джон, младший сын хозяина, перед отъездом долго ревел, цепляясь за Джайлза и убеждая, что отец непременно возьмет его с собой, стоит только попросить. Но юноша не попросил и бывший хозяин, на прощание пожав руку и пожелав удачи, уехал с тем немногим, что у них осталось, оставив подмастерье на пустой улице.       Нет, молодой человек не жалел о том, что попал к Дарнеллу. Наоборот, он чувствовал, что стоит на пути, ведущем к... свету? Хорошей жизни? Да черт его знает, но куда-то туда. К тому же интерес к миру, который врач постепенно разворачивал перед ним, со временем возрастал и усиливался. Однако сейчас, после очередной встречи с ненавистным капитаном, юноша мыслил не совсем здраво. Быстро прошагав мимо чужого теперь жилья, Джайлз бездумно побрел по укутанной сумраком дороге. И не сразу заметил прилипшую к нему тень.       Поначалу она лишь изредка мелькала за поворотами, но вскоре осмелела и кралась почти по пятам, пока, наконец, юноша резко не остановился и не развернулся на сто восемьдесят градусов. За спиной никого не было — а в следующий миг к горлу прижался кинжал.       — Не страшно юному джентльмену в такой одежке шляться одному по переулкам? — насмешливо протянул над ухом знакомый голос. — Тут ради одних пуговиц зарезать могут.       — Густав? — расплывшись в улыбке, Джайлз отвел от горла лезвие и обернулся к высокому, достаточно молодому еще мужчине. — Какими судьбами?       — Это ты мне скажи, — тот спрятал лезвие в ножны, приобнимая собеседника за плечи. — Неужто тебя выпустили из золотой клетки? Слышал, лейб-медик взял тебя в услужение.       — Скорее в ученики, — юноша постарался, чтобы в голосе не прозвучало ни намека на бахвальство или что-то похожее, отлично понимая, насколько подобное было бы отвратительно.       — Хорошо устроился, малец, — со скрытой грустью хохотнул Густав. — Ты счастливчик. Немного наших выбралось из той заварушки без последствий.       — Ты выбрался, глас народа, — лукаво сощурился Джайлз. — Я едва не расплакался от умиления, когда та мадам пришла тебя выкупать.       — О, так это было умиление? А я думал, дело в тумаках, которые тебе стража навешала. Как голова и ребра?       — Я живу в доме одного из лучших лекарей королевства, — фыркнул юноша. — С лечением трудностей нет.       — Хорошо устроился, — повторил Густав. — Ну что же, пошли к нашим.       — Нашим? — Джайлз позволил вести себя по улочкам, иногда столь узким, что можно было протиснуться лишь боком. — Так значит волнения захлебнулись, а дело на плаву?       — Еще как, — довольно протянул мужчина. — Ты еще не представляешь, что мы им приготовили. Уж поверь, они раз и навсегда поймут, что случается, если наступить на горло народу.

***

      Джайлз вернулся заполночь. Сторож подозрительно на него глянул и что-то заворчал, но юноша был слишком поглощен своими мыслями. Голод не мучил, у Густава нашлось, чем перекусить, зато на ногах он держался с трудом. Казалось, стоит коснуться головой подушки и сознание тут же угаснет, но сон не шел.       То, что задумал Густав, казалось чистой воды самоубийством, совершенно немыслимым — и, все же, это было уже не праздным разговором. Это был план, к реализации которого уже приступили. Поначалу юноша даже не поверил, приняв это за шутку, однако чем дольше мужчина говорил, тем яснее и реальнее обрисовывалась картина. «Риск минимальный, — мужчина вещал уверенно и успокаивающе. — В день религиозного праздника в монастыре будут бесконечные толпы народу с детьми и вещами, протащить порох внутрь и остаться незамеченными — проще простого. А на следующий день монахи с самого утра отправляются на Великий круг и раньше чем после полуночи не вернутся — поди обойди все храмы, да еще в темпе дряхлых стариков. Значит и поджигателя не поймают и, когда грянет взрыв, в здании никого не будет. И волки сыты, и твари божьи целы. Никакой крови, много шума и очевидное послание».       То, что Густав обладает даром убеждения, Джайлз знал и раньше. Но раз за разом поддавался и прыгал на те же грабли. Да и как тут не поддаться? Однако доктор тоже им обладал. Их разговоры о различных народных и не только волнениях не могли не оставить след в душе подростка. Особенно сейчас вспомнился эпизод, когда говорили о шансах на успех. Должно быть 5 из 10. Но вот как их определить? Подробно тогда на этом не останавливались, а тот метод, на основе прошлых попыток, применить не получалось. Что уж там, теперь план Густава казался слишком... простым? Где годы подготовки, о которых Дарнелл столько твердил? Что ж, хорошо - Джайлз, долго проворочавшись под странно неудобным одеялом, решил совмещать приятное с полезным. Он будет участвовать, ходить на встречи и все прочее, но будет осторожен при этом. Будет думать, оценивать ситуацию, читать умные книжки, осторожно порасспрашивает наставника. Мало ли, может быть так у него получится.

***

      К завтраку его разбудила Бетти. Безжалостно растормошив юношу, она сообщила, что будет накрыто через десять минут и хорошо бы не опаздывать, потому что мистер Дарнелл и так мрачнее тучи. Почтя за благо послушаться, юноша поспешно привел себя в надлежащий вид и бегом спустился в столовую.       — Доброе утро, — неизвестно, где Бетти усмотрела недовольство, но тон Дарнелла был ровным и приветливым. — Ты вчера поздно вернулся.       — Вы не запрещали, — чересчур быстро выговорил Джайлз, вызвав на лице доктора мягкую улыбку.       — Верно. Если бы я запрещал, разговор был бы совсем другим. На будущее — ты не можешь задерживаться после полуночи, а если планируешь отсутствовать после десяти вечера — предупреждай. Я, признаться, уже думал, не послать ли на поиски.       — Вы всерьез думаете, что со мной что-то могло случиться? — иронично вздернул бровь юноша. — Я достаточно ночей провел на этих улицах, чтобы не бояться их.       - Все бывает в первый раз, - покачал головой мужчина. - Расскажи, чем занимался так долго.       - Встретил старых приятелей, - ответил юноша, решив, что лучше неполная правда, чем выдумки. - Засиделись, вспоминая старые деньки.       - Что за приятели?       - М... Они примерно такие, как я был до... того момента. До ареста, - все же уточнил он и продолжил. - Простые работники, подмастерья и слуги.       - Чем вы занимались? - было нетрудно заметить, что врач обратил в эту сторону пристальное внимание.       - Говорили, потом поели. Да так, ничего особенного. - Джайлза вдруг посетило внушительных размеров чувство дискомфорта, - Еще поговорили, разошлись, - он и хотел бы осторожно задать вопрос, да побоялся. - Я могу задержаться после десяти сегодня?       - Тебе не нужно спрашивать разрешения, просто предупреждай, чтобы я не волновался. Ты смотри, - взгляд на мгновение стал строгим. - Я не имею ничего против твоих друзей, но не дай тебе Бог снова оказаться участником какой-нибудь нехорошей истории. Не всегда из нее в принципе возможно выбраться. Я знаю, что ты хочешь свернуть эту тему. Но мы к ней вернемся.