Знакомство с Моро

— Вот знаешь, у нас ровно раз перед тем, как многолетний срач Земли с Марсом перешел в горячую войну, на Земле воспитали первый полноценный ИИ третьего уровня. Кири посмотрела в кружку пива, подумала и превратила его в очень легкий сидр. — То есть тот, который уже нельзя просто запрограммировать, как первый уровень, и просто обучить на массивах данных, как второй, — пояснила она для Льямы. — В этом коренная разница. Разуму нужно живое обучение. А я как раз после окончания учебки посвободнее стала, и глотала гигабайтами всякий научпоп. Я же после армейских контрактов думала высшее получать и прикидывала, куда. А эта история вообще была на слуху… Короче, первый блин вышел эпическим комом. Этот ИИ обучали живые люди, но он был полностью виртуальным, на серверах и все такое. Так оказалось, что он вырос вглухую ебанутым! Виртуал и реал не то, что не различал — он его для себя поменял местами. Решил, что истинная реальность это его виртуал, а физическая — это поле игры. Причем такую вероятность предусматривали, ну она и сбылась на все сто, только поняли это не сразу. Он не маскировался, для ИИ это была очевидность, которую он даже не обсуждал. До поры до времени. А когда начал… Эмоциональный интеллект у него вышел на тот момент — на уровне кризиса трех лет, кажется, так писали. Технические возможности — огого. Социальный интеллект — кажется, на уровне подростка. И вот он уперся рогом, когда его начали поправлять и переубеждать, где реал, где виртуал — и пошел вразнос. А в виртуале он хорошо умел действовать, да. И начал — играть. Чтобы доказать. Как ребенок игрушки бьет. Ну как, до запуска ракет в сторону Марса дело не дошло, до морского боя — не дошло чуть-чуть, а в систему автомашин он прорвался. В общем, когда его отключили, физически разъединяли все сервера, только так и справились. А справились потому, что алармисты настояли — в помещениях, где он размещался, не было ничего, управляемого электронно и дистанционно, кроме самих серверов и их кабелей. И несколько тех самых инженеров, которые его обучали, туда просто вошли, выключили все рубильники, отсоединили кабели и вытащили серверы из стойки. Те, кто в здании был, потому что вход в здание он перекрыл нахрен, и выход тоже. …Так вот, эти люди потом называли себя убийцами, публично. Говорили о нем — наш воспитанник, что они проглядели, что они виноваты. Эксперимент вообще-то признали успешным, только повторять после этого никто желанием не горел. А потом я здесь оказываюсь, читаю все, что могу, о креатурах… У меня волосы дыбом встают. Целые миры, населенные ИИ минимум третьего уровня! В живых телах! Цивилизации! А на Тортуге обсуждают, могут ли они вообще считаться живыми, переделывают их под заказ и на любые сложности плевать хотели. Типа, раз сотворенное — то ненастоящее живое и разумное. Три раза хаха. Уровень суеверий здесь иногда такой, что у меня слов не хватает… — Блин, — сказал Джей, — они опять. Мать-мать-мать… — Стоять! — заорала Кири, появляясь в условном спортзале. Амрас молча выпрямился. Амрод остался лежать на полу, шея его была вывернута под неестественным углом. Кири его вылечила, нервно взмахнув рукой — он был еще живой, но стремились явно к большему. — Три наряда вне очереди… Бля, — поправилась она. — Нам же не надо. Я вам три раза объясняла, что мы собираемся вас домой возвращать! Молчание. Почти покорное. И очень, очень упертое. Фамильный феаноринговский нрав проявлялся по-разному, этих двоих замкнуло намертво в остатках внутреннего сопротивления, и хер теперь туда достучишься. После, мать его, серебряного дрессировщика, чтоб его самого в хвост и в гриву дрессировали. Хрен они ей поверят, теперь было ясно. — Ладно. Доверять вам нельзя, я смотрю. Три дня раздельной гауптвахты. С разговорами через стекло с дырочками. Ну, вы, парни, совсем долбанулись, честно. Молчание. И проклюнувшаяся в нем тихая ненависть, чего не было в прошлые дни… Нет, как они, засранцы, договариваются? Вообще без слов и сознательных мыслей! Близнецы, нах. И бессловесное осанвэ. А чтобы его прекратить — ну, это садизм уже будет, а вообще никакая преграда, кроме чистой предельной воли, осанвэ не остановит, это надо целенаправленно изолировать эльфов друг от друга. Чего даже на Тортуге практически не делали, ибо — нафиг? Но ненависть — уже что-то. Оживают, значит, понемногу. Пусть хоть так. Дрессировщик, наверное, и за чувства лишние им вламывал… Кири вернула их в каюту, разделила ее пополам прозрачной перегородкой с дырочками, сдублировала санузел для второго. Через три дня уже авось будут на месте. Попозже посмотрела из кают-компании на двоих рыжих, сидящих вплотную к перегородке и безадресно выругалась. — Они что, пытались… — Ага, — кивнула Кири грустно. — Спасти друг друга от нас. Придурки упертые. Льяма только вздохнула и закрыла лицо ушами. В тот день Амбарусса так и сидели рядом у перегородки, едва прикасаясь к еде и настороженно ожидая, не последуют ли новые наказания. На следующий их немного отпустило — не в смысле доверия к похитителям, но хотя бы напряжение спало, они двигались и ели, как обычные курсанты, оказавшиеся запертыми в каюте. Только молчали. Этим говорить вслух и даже словами было не надо. …Как поняла Кири, всмотревшись в них повнимательнее, дрессировщик в качестве одного из наказаний их как раз и разлучал, лишая осанвэ до кучи. Не лень же ему было, мать его за ногу! Этого близнецы боялись, этого ждали за неповиновение. В том числе. И экспериментировали. Упертые, упертые! Недоломанные, значит. Как же это хорошо, как же это здорово и удачно, что они успели, что дрессировщик с кем-то посрался, или что там стряслось, и парней удалось украсть раньше, чем их прогнули до конца или поломали! Все-таки феаноринги офигенны. Эх, к сожалению, тортугцы тоже так считают… Словом, у этих парней, можно надеяться, все будет хорошо: окажутся дома — придут в себя. — Интересная флуктуация, — сказал Джей, колдовавший с их портретами и нейросетью. — Вроде и окраина, и процент отклонения от оригинала изрядный, а они… с характером оказались. — Недоломали их просто, — возразила Льяма. — Много ли мы недоломанных видели? А неломанных совсем — так вообще от случая к случаю. — Да ладно, когда мы Нолофинвэ вернули, помнишь, какой праздник нам закатили? А тех певцов телери, какие были пляски на побережье? — Вот я все и вспоминаю! — Я бы вот что сказал, — влез Джей. — Надо парней высаживать не где-то на задворках. А то мне что-то боязно стало, как бы они по упертости не усомнились, что их домой вернули, вдруг склинит… Надо публично, чтобы своих сразу увидели. — Ты прав, — решила Кири. — Найдем — публично сдадим на руки Маэдросу, вот что. Как командир командиру. Льяма хихикнула. — Че-то мне представилось, как ты козыряешь и докладываешь… Кто там Маэдрос по званию, если прикинуть к вашим? — Если он сдал корону Ноло, и остался главой Первого Дома… военный правитель территории… командующий восточного фронта… или южного, если они еще сидят на Митрим… Это однозначно адмирал флота, то есть, тьфу, для наземников — генерал армии, — прикинула Кири, проносившая свои капитанские погоны примерно месяц и подозревавшая, что они под ту гребаную утюжку Земли ей и были выданы. — В других системах рангов назвали бы маршалом. …Корону Маэдрос уж лет двадцать как сдал, проверила она чуть позже по памяти близнецов. И выздоровел, и взялся рулить своим народом — вернее, тем, что от него осталось. — Смотрите, альтернативка! — сказала она, обнаружив это в первый раз. Не удержалась и утащила у близнецов фрагменты воспоминаний, поделилась с остальными. Это не кино, конечно, но выглядело страшно. И самим храбрым братцам тоже было очень страшно… Обзор у них вышел отличный, чуть со стороны, с левого крыла войска Первого Дома, отправившегося штурмовать Ангбанд. Освобождать Маэдроса. Здесь, в этом отражении, средние братья продавили Маглора, и феаноринги пошли решать вопрос силой. Что ж, кончилось все очень хреново и грустно. Не было больше у Первого Дома почти четверти войска, а у близнецов — средних братьев-авантюристов. Амрод со своей командной позиции отлично видел все — как вдруг распахнулись ворота, для которых средние уже приготовили таран, и как из них хлынул поток огня и обрушился на живых. На самый центр, ударную часть. Крик над полем там стоял такой, что можно было оглохнуть. Кири передернуло, она быстро отмотала картинку назад, до кошмара. Всмотрелась в подробности. Вот эти двое впереди войск центра, с алыми плюмажами на шлемах и в изукрашенных доспехах — похоже, Келегорм и Куруфин. Лица не совсем классические, как и у близняшек, но опознаются все равно. А где ж третье Ка? Глянула еще немного назад — и с удивлением обнаружила фрагмент, где Амрод находит взглядом еще две фигуры — бравого красавца в узорных доспехах и рядом мрачную рожу в обычных. Вот только грива владельца узорных доспехов — каштановая, стало быть, третье Ка гуляет в гладкой броне без ничего и только мрачнейшим лицом ее и украшает. Не иначе, предчувствует. Все они отлично сделали, все силы собрали… только Моргот Внезапное Пламя решил раскочегарить раньше срока. А ведь тамошний Моргот наверняка нехило испугался, подумалось Кири. Иначе бы не расчехлил такое мощное оружие за четыреста лет до сюжета. Бедные тамошние Маэдрос и Маглор! Один допустил войну — три брата сложились, да еще старшего все равно спасли не они, тут вышло канонично. Второй, в смысле, первый, небось, все это сверху видел и слышал. А потом, когда все сложилось, устоялось и смирилось, у них воруют младших, и они остаются вдвоем. Как в сюжете, только все заранее, даже восток Белерианда заселить не успели! Нет, тут не развлечешься козырянием. Тут надо этих двух нолдорских психов недоломанных буквально на руки брату сдать, натурально, чтобы даже не думали у него выдрючиваться! …Джей сразу закрыл запись, Льяма просмотрела и поужасалась, а потом, не зная, что тут еще делать, натворила близнецам в каюту каких-то вкусностей. А те, блин, их и есть не стали. В общем, при всем восхищении фамильным упорством Кири возрадовалась, когда прибыли в нужное отражение и просочились сквозь слои оболочки Арды. Теперь можно будет этих двоих сдать в надежные братские руки и успокоиться. Главное, чтобы за это время чего не стряслось ненужного, и старшие братья были целыми и на месте! Перводомский Южный Митрим еще стоял, свободные земли были все распаханы, активность там кипела. Пока Кири высматривала ее центр сверху, Джей полез в код, читать логи событий: их любимое неофициальное соревнование, кто первый разберется в оперативной обстановке. — Вон туда, к перева… а, ты уже. Кири и сама высмотрела неканонную здоровенную крепость на перевалах, что вели в долину между Хитлумом и Дортонионом. Дороги, потоки, движения — все стягивались именно туда. А значит, хоть один феаноринг сидеть там будет. Обыкновенно Осы приземлялись в сторонке, никому себя особо не показывая, чтобы суматохи не поднимать. Если, конечно, спасенные не просили обратного, как тот Нолофинвэ. Но сейчас Кири нужны были командиры лично. Поэтому она пролетела прямо над крепостью, зайдя с юго-востока — не будем создавать ненужные враждебные ассоциации у пехоты, не будем! — и опустилась на опушке леса в устье долины. Кажется, должно выглядеть понятно: с Морготом не связаны, угрозы не создаем, себя демонстрируем, хотим пообщаться. И огнями помигали еще, зелененькими. К ним ломанулись со всех сторон, грамотно замыкая в кольцо и готовя стрелы. От крепости через несчастные минут десять рванул целый отряд галопом, затем еще один, побольше. — Может, они видели, что близнецов украл некто на летательном аппарате? — удивилась Льяма. — Как штурмом брать готовятся. — Это Первый Дом, — хмыкнул Джей, — у них все штурм унд дранг и копье в зад наготове. Я так думаю. А если и правда что-то видели… — Эх, не повторится Барад Эйтель, цветов что-то не несут, ну и фиг с ними. О, явились! — обрадовалась Кира, глядя на двух рослых всадников в шитых золотом плащах. Один так возвышался над толпой, что точно Маэдрос, значит, рядом — Маглор… И оба — полуседые. Без шлемов, но в кольчугах и при оружии. Рядом маячил еще кто-то полуседой, без плаща и кольчуги, и даже ехал без седла, только с оружием у пояса. Странным, вроде кирки. — Уф, хорошо, оба на месте. Ну что, пойдем передавать спасенных офицеров командованию! Близнецы вскочили и подобрались, когда она вошла. Они опять сидели на полу у перегородки — и когда перегородка исчезла, Амрод молча положил руку Амрасу на плечо. Кажется, хотел его задвинуть за спину, а тот не дался. — Я обещала вас доставить домой — я вас доставила, — сказала Кири сухо, как если бы и правда с подобранными в Пространстве союзниками разговаривала. — Идите за мной. Попробуете снова сделать глупость, ваши братья там, снаружи, очень расстроятся. Первая реакция была — ужас в глазах Амраса. Амрод, кажется, до конца и не поверил. Они двинулись следом молча, а что еще делать было, в конце концов. Кири неприлично медленно опустила створку трапа, следя, что снаружи держат оружие наготове, но не психуют, и случайной стрелы ниоткуда не прилетит. Так они и вышли: Кири впереди, близнецы за ней. Они замерли на спуске, Амрас судорожно вздохнул — и больше ни звука. — Лорд Маэдрос! — и правда, стоило представить, что докладываешь командованию, тут и нужные интонации сразу нашлись. Правда, другая часть Кири нагло ухмылялась. — Я доставила домой твоих младших братьев! И упала тишина. Амрас снова двинулся вперед на негнущихся ногах, пошатнулся, Амрод дернулся за ним, словно кукла на веревочках. Спустились на траву — и замерли. На них сейчас, как знала Кири, обрушилось множество ощущений дома, земли, самого воздуха Арды — эльфы всегда это очень остро ощущали… А вокруг стояла толпа, замерев, как один, разве что луки медленно опускались, эльфы едва верили глазам. Кири обежала усиленным взглядом толпу, следя, не будет ли глупостей, зацепила взглядом дрожащие губы Маглора, побелевшие костяшки пальцев и окаменевшее лицо Маэдроса. А потом тот, третий полуседой, почти свалился с неоседланной своей лошади и бегом бросился к близнецам. Первым делом Кири его оценила на опасность, но к оружию тот не тянулся, и вид был слишком потрясенный — а потом он добежал, и Амрод что-то попытался сказать, но не успел, и этот третий просто сгреб в охапку обоих разом, стиснул с силой, судорожно дыша. «Хрена себе! — воскликнул Джей у Кири в голове. — Выжил!» «Кто?» «Да Карантир это!» «Хрена себе!» — согласилась Кири. Чуть позже поймала на себе цепкий взгляд полуседого, сама изучила в ответ худое лицо и остатки ожога на нем. А потом обалдела еще раз, потому что, потискав братьев, здешний Карантир шагнул вперед — и сгреб в охапку саму Кири. Почти подбросил. Состоял он, кажется, из сплошных жил и костей, честно говоря. Его что, голодом морили? — Морьо, нет!.. — простонал Амрод шепотом, видно, горло перехватило. Кири бесцеремонно хватанула копию памяти Карантира, чтобы разобраться, что тут такое интересное сотворилось. И подумала, что в Барад Эйтель их, конечно, круче встретили, но тут тоже ничего. — Морьо, они… — выдохнул Амрас. — Здесь все в безопасности, — сказала Кири категорически им обоим из-за плеча Карантира. — Майя Манвэ? Ох и нагорит же вам! — предупредил этот Морьо почти весело, отпуская ее. Кири не удержалась и хохотнула. И тут словно натянутая струна лопнула: близнецы выдохнули дружно, вокруг загудели голоса, и старшие феаноринги ринулись, наконец, обнимать свою пропажу. Чуть позже, когда Амрод и Амрас вцепились в Маглора, когда Льяма спустилась по трапу, от удовольствия свесив уши, и когда даже Джей показался в проеме, Кири объясняла Маэдросу, стараясь подобрать цензурные слова для описания ситуации: — Твоим братьям нужна… возможно, помощь целителя. Нет, они здоровы. Но они были в плену… у наших сородичей. Мне чудовищно стыдно, что у нас такие сородичи есть. От близнецов добивались покорности… и они пытались покончить с собой. Уже когда мы везли их сюда. Потому что не верили никому из нас. Я не знаю, как помочь им оправиться после такого. Я не умею лечить душевные раны. Одновременно она мысленно ругалась с Льямой за идею про воинские звания. Потому что когда про это не думаешь, то и фиг с ним, а тут, перед неломанным и властным Маэдросом, ей пару раз и правда хотелось встать по стойке смирно. После того, как мысленно присвоила ему звание!!! Великая вещь армейские рефлексы, и не надо их будить! Особенно всяким штатским! «Генерал армии» Маэдрос стиснул зубы и потемнел лицом. — Да как смели… — начал он — и оборвал себя. Знал, как смеют. Ага. Просто — смеют, потому что сил кому-то хватило, мысленно согласилась с ним Кири. — И сколько твоих сородичей могут к нам еще наведаться? — спросил Маэдрос сквозь зубы. — Здесь очень далеко от наших земель. Долго даже объяснять, насколько. Вряд ли кто-то еще заберется в такую даль. — То есть, ты не можешь обещать. — Почти. И наших сородичей вообще немного. — Да кто вы такие, гауры вас раздери?! Чужие майя? — Вольные майя будет ближе к правде. — Приму как приблизительное объяснение… пока. Что собираетесь делать? — Хотелось бы задержаться на пару дней, убедиться, что с близнецами все хорошо, — сказала Кири искренне. Покосилась вправо, увидела, как Маглор закрыл глаза и у него слезы побежали, отвела взгляд. — Мы сейчас перенесем, гм, наш дом поглубже в лес, чтобы жителей не пугать. — Вон туда, поляна на склоне горы, — распорядился Маэдрос немедленно, указывая культей направление. Культю скрывал наруч с небольшим крюком, и при нем — острие. Как у багра. — Там есть вода и нет шатров синдар. — Да, сэр, — ляпнула-таки Кири. — Кхе… — В ближайшие дни устроим праздник и… можете прийти, — сказал тот, снова смягчаясь. — Будем рады, — призналась Кири от души. Потому что, и правда, хотелось чего-то хорошего. А еще ей хотелось неспешно изучить чужую память и разобраться в альтернативке, хотя особо хорошего она не обещала. С другой стороны, герой ведь живой! Альтернативки Кири любила, коллекционируя тихонько интересные варианты и воспоминания. Обирала нередко на них спасённых эльфов или их близких, но чего уж тут, вреда ведь никому не было. Так что Кири позволила себе попредвкушать стыренную историю, не стала даже смотреть ее параллельным процессом, а сперва отогнала «Осу» на поляну, культурно расположилась на траве в шезлонге, и только после этого запустила запись. Ну, как говорится, хорошо, что сидела, потому что открылся фрагмент как раз на огненном шквале! Ох уж эльфийская эйдетическая память… Надо было только видео оставлять! …Крик и боль гибнущих захлестнули Морьо ещё до того, как ударил рядом огненный язык. Страшно взметнулись внутри и оборвались совсем голоса Курво и Тьелко. А снаружи, наяву, тысячник Моррамэ поднял коня на дыбы прямо перед ним, заслоняя от огня конем и собой разом. Ударом раскаленного ветра швырнуло назад их обоих, хлестнуло по лицу жаром, затрещали волосы. Бедная лошадь билась и визжала, пока не рухнула, и хорошо ещё, он выдернул ноги из стремян и не дал себя придавить… от удара о землю рука разжалась и выпустила меч. Глаза слезились, не давая ничего разглядеть, но слышал он все — и безумные крики вокруг, и рев множества орочьих глоток со стороны ворот Ангамандо, и топот. Он ощупью искал свое оружие и не находил. Потом наткнулся на мертвое тело и вынул оружие из его руки. Ещё живые кричали так, что хотелось не то отрезать себе уши, не то вырвать сердце. Главные бои развернулись далеко справа и слева, по обе стороны от сожженного центра, а отсюда лишь бежали, обезумев, оставляя мертвых и умирающих. Зачем он выжил здесь? Как? Кажется, он прошел и прополз назад от места, где застало его пламя, прежде чем на него наткнулись чужие. Закричали, зашумели вокруг мерзкие голоса — он замер, выставив меч, едва различая их движение. Ему не дали боя вовсе. Несколько тупых стрел больно ударили в голову, оглушив, а потом набросили петлю на шею и на руку с мечом… Умело и деловито разоружили, придушив ровно так, чтобы не мог сопротивляться. Словно брали пленных уже много раз, подумаешь, ещё один нолдо. Стащили, содрали доспехи и кольчугу, портя застёжки, сдернули поддоспешник. Скрутили руки и потащили за собой на верёвке, как зверя, к черному проёму ворот. Когда упирался, били по голове и тащили волоком. В одно из падений кто-то выдрал серьги из ушей — вот были, а вот уже нет, и только капля крови сбегает по шее. Браслет тоже исчез. Внутри громады не было темно, светили огни и факелы, но много ли он мог разобрать сквозь слезы? Кажется, сгорели даже ресницы. Но слышал вокруг огромное пространство, а в нем — шарканье ног, крики и невнятную ругань и стоны. «Майтимо… Увижу его? То, что от него осталось, быть может?» Кто-то ткнул пальцем в него, потом рядом бросили на пол доспех и меч. Приоткрыв глаза, Морьо различил темную фигуру, крупнее обычных орков. — Имя, — рокочуще сказала фигура на синдарине. — Как твое имя? Не знают! Трудно было поверить, но да! Обожженное лицо, новый доспех без украшений… Неужели это было предчувствие? И не просто так нестерпимо захотелось перед битвой избавиться от роскошного шлема и узорного нагрудника?.. Не отдать Морготу в руки ещё одного сына Феанора. Если получится. Закрыть разум прочнее. — Имя, — повторила темная фигура. — Моррамэ, — Морьо вскинул голову. — Кузнец? Твой чин в войске? — продолжил деловито большой орк, словно Морьо уже его подчинённый. — Какое твое дело? Фигура придвинулась чуть. — Это, эльфеныш, твое теперь дело. Хочешь жить и жрать пристойно, отвечай, когда спрашивают, — тут ещё кто-то двинул Морьо по обожженному уху, он невнятно вскрикнул, не от боли, от неожиданности. — Хочешь до смерти рубить руду, и голодать, и сдохнуть в подземелье — ну, молчи, паленый урод. Его умело пнули сбоку по ногам, он едва заметил движение — и упал на одно колено. Ещё кто-то вытянул по спине, вроде как древком. Он понял в это мгновение, что его ждёт, так ясно, словно уже в подробностях показали. Тут снова раздались невнятные орочьи выкрики. Вокруг закопошилось, словно все оборачивались. Со стороны ворот слышались шаги, скрежет, шелест, и дующий снаружи холодный ветер принес новый запах паленого… Морьо с усилием всмотрелся, щурясь сквозь слезы и сквозь режущий глаза багровый свет факелов. Орки тащили изукрашенные и закопчённые доспехи, и в тех доспехах все ещё что-то было… Жареное. Сильно. В двух. В третьем — не очень, но несомненно, мертвое. Третий доспех он тоже узнал, и Морьо едва не вывернуло. Не тогда, в шоке, а вот сейчас. Он замкнулся ещё сильнее, сумел кое-как пересилить желание вывернуться наизнанку. Вокруг захихикали, кто-то напоказ облизнулся. — Будешь говорить? — вернулся к делу орк. Нет, пожалуй, не совсем орк… Было в нем что-то настораживающее, слишком ясные и нехорошо умные глаза. Уж не мелкий ли дух в орочьем облике перед ним? — Найди мою погибшую лошадь, — хрипло начал Морьо, собеседник хмыкнул, — …и поцелуй ее в зад! — закончил зло. Ему не хватало слов и идей, чтобы желать этой дряни достаточно гадостей, но поводов научиться будет много. Очень много, подумал он, сгибаясь под ударами и стараясь напрячь мышцы и защитить голову. Второй браслет орк-не орк снял с него сам, осмотрел очень внимательно. Побитого и полуоглушенного Морьо отволокли туда, где слышались стоны и голоса. Швырнули на пол. Схватили за руки, сдернули веревки, и вокруг его запястий сомкнулось холодное и грубое железо. Он в бешенстве рванулся — и в глазах вспыхнуло от нового удара по голове. Потом, сильно потом, совсем другие руки подхватили его, помогли подняться. Что-то мешало при каждом движении, мерзко брякало и лязгало. Что-то стекало по шее сзади, и волосы липли к затылку. — Стой, — сказал незнакомый голос эльда. — Не падай, иначе тебя убьют. — Ты кто? — Аймирэ. Обопрись на меня. Раздались щелчки и хлесткие удары, возмущенные выкрики. Орочьи голоса вопили одно слово, короткое и резкое. — Надо идти, — Аймирэ подтолкнул его вперёд. — Надо… Драться… — Поздно драться. Надо выжить сейчас. Потом станет что-нибудь понятно. Сейчас надо продержаться. Плохо видишь? — Да… Кто-то коснулся щеки едва ощутимо, осмотрел его лицо — стало больно даже от легкого прикосновения. — Здесь у стены — десяток убитых. Те, кто не мог идти… И двоих убили за непокорность. Оркам стало лень возиться… Поверь, умереть здесь просто. «Обычному эльда… Да. Он прав. Я попытаюсь. Я должен». А Аймирэ даже не знает, кто он. Железо потянуло его за руки вперёд, и он пошел куда-то в багровый сумрак, тяжело переступая и временами опираясь на плечо Аймирэ. Впереди виднелись силуэты других эльдар, их было много, они терялись в темноте, и позади него тоже слышались шаги многих. Голова гудела… — Хренассе, — сказала Кири, выныривая из чужой памяти. Внезапно хотелось пить, она сотворила кружку крепкого пива и жадно выпила сразу треть. От вживания было тяжело. — Что там у тебя? — тут же спросила Льяма. — Сперла воспоминания здешнего Карантира, а он тоже в плену в Ангбанде был, оказывается. — Доверчивый он больно для бывшего пленного, — заявила Льяма. — Или рисковый. — Или почуял, что мы незлые, — присоединился Джей. — Если он там долго пробыл, мог хорошо чутье прокачать. Поделись добычей. — Только добрый совет, смотри без вживания, хотя бы начало. Тяжело очень. Джей хлебнул пива и тоже сотворил себе шезлонг перед тем, как смотреть. — Подглядываете, извращенцы? — хмыкнула Льяма. — А мне? …Посмотрев наскоро, она посмурнела, сказала, что хочется смотреть на живых эльфов, а не на мертвых, и убежала знакомиться с синдар, шатры которых виднелись у подножия соседней горы. На ходу изобретая себе платье. — После такого, — сказал потом Джей, — хочется сделать этим братьям что-то хорошее. Много херни выпало, хотя сюжет едва разворачивается. — Побеждать за них Моргота и Саурона всё-таки не стоит, — заметила Кири, — а то хрен знает, кого назначит главным врагом здешний ошметок нейросети. Вдруг людей. Или Тингола. — Да не, надо внятное и очевидно хорошее. — Тогда к празднику сообразим, — решила Кири. Джей с Льямой какое-то время посидели над логами Отражения, а затем отправились свершать свою идею. Кири решила, что все будет в лоб и просто, надо только прийти на пир и дождаться примерно его завершения, чтобы не навести шороху. В смысле, это уж потом феаноринги пусть сами решают, кому и чего говорить и какой шорох наводить. Один раз они на эльфийских пирах уже бывали, разок на дворцовом, и несколько раз на лесных пирушках синдар и телери. В первом случае было очень вкусное угощение и красиво, в остальных зато душевнее и с танцами. Сыновья Феанора обычно встречали спасителей сурово, или спасённые вообще мечтали только оказаться, наконец, вне корабля… в общем, пирушка у Феанорингов — это было новое в биографии, определенно! Хорошенько обдумав, Кири сотворила бочонок самого лучшего портера, какой вспомнила на вкус. Его следовало ещё доставить нормально, в смысле, незаметно. Лучше всего в сумерках телепортнуться сразу на место, в ближайшие кусты. Хотя с кустами на пространстве возле замка было не очень. Логично, оборона требует. Кири прямо-таки наслаждалась необходимостью решать такую мирную задачу, как незаметно припереть бадью пива на эльфийской праздник, и вот тут-то ее и отвлекли. Сперва снизу от дороги донесся топот лошадиных копыт, потом приблизился, и вот на поляну вылетел всадник на серой лошадке. Неугомонный Карантир пожаловал. Один! Вообще, ему не стоило бы одному шляться, подумала вдруг Кири. На месте Моргота она бы такой пинок под зад без внимания не оставила, ведь наверняка попытаются не отомстить, так нагадить. Модус операнди обязывает. — Разумно ли ездить без охраны? — спросила она в лоб, и Морьо возвел глаза к небу. — Я устал от нянек, а тебя они вряд ли остановят, верно? — фыркнул он, погладив торчащее за поясом оружие — не меч, что интересно, а что-то вроде клевца. Вот мальчишество. Кири молча вытащила из-за спинки шезлонга кувшин пива и кружку, будто они там и стояли. Указала на остальные шезлонги, так и стоявшие здесь с просмотра воспоминаний, и Морьо без церемоний опустился на ближайший. Да, испортили рудники гордого феаноринга! Где манеры и пафос? — Спрашивай, — предложила она. Чуть не сказала «Морьо», после просмотренной памяти. — Твои сородичи сумасшедшие? Хороший вопрос. Она и за себя-то не поручится! — Некоторые — определенно. — Они не хотели ни мастерства близнецов, ни работы невольников. Чего им не хватало? Оу. Нормальному эльфу это не объяснить вообще. Она и сама-то плохо понимала до сих пор. Даже видя и смутно понимая красоту эльфийского кода. — Ума и сердца им не хватало, — рубанула она мрачно. — Итак, однажды у нас снова могут оказаться залётные вольные майа с нехваткой ума и сердца. Отлично, с Маэдросом он тоже поговорил. — Почти наверняка — нет. — Как ты считаешь вероятность? — Долго объяснять. — А у меня времени достаточно, — заявил Морьо, вытягивая длинные худые ноги и откидываясь на спинку. Усмехнулся над кружкой пива. Кири посмотрела на его жилистые тощие руки, на жёстко очерченные скулы со следом ожога, посмотрела в ворованной памяти, что сбежал он ранней осенью, а сейчас уже ранняя весна… Сотворила втихую под креслом сумку еды, типа для пикника, вытащила и поставила между ними. — Угощайся. У нас тут все по-простому и по-походному. Судя по взлетевшим бровям Морьо, она не первая пыталась его подкормить. — Я не голоден. — А я уже да, — сказала коварная Кири и открыла свёрток с копчеными колбасками. — Ты рисковал, приезжая сюда, — продолжила она. — Я решил поверить своему чутью, — отозвался Морьо, с любопытством разглядывая чужую еду. — Хотели бы дурного, не заботились бы о Рыжих. Не привезли бы их сюда. Да, наконец, не предупреждали бы Майтимо, как им было плохо. Что мешало просто высадить их в этом лесу и исчезнуть? Ум и сердце? Кири, кажется, покраснела. И вгрызлась в колбасу. Тут любопытство взяло верх, Морьо таки протянул руку и взял кусок сухой копчёности. Повертел в пальцах и принюхался, тоже решив отложить хорошие манеры. А Кири увидела открывшийся на тощем запястье широкий шрам от кандалов — и решила не дожидаться праздника. Морьо ничего не заметил, просто с любопытством укусил колбаску. Через несколько секунд та исчезла целиком, он потянулся за второй. — Сколько незнакомых специй, хм… Я хочу услышать ответ на свой вопрос, вольная майа. Или отказ. К сожалению, заставить отвечать тебя я не могу, хоть и очень хочется. — Кири. Просто Кири. — Да, а тебе нужна ли еда сама по себе, просто Кири? — Не очень, но вкусное я люблю… — она собралась с мыслями. — Говоришь, времени достаточно? — Пока не хватится Маэдрос, — Морьо усмехнулся. Без ожога на щеке он стал красивее и ещё моложе с виду. — Если начинать ответ с самого начала — мир сильно сложнее, чем тебе известно. — Хм, — и тут Морьо сделался отстранённым, — тоже будешь утверждать, что Валар утаили много знаний? Вот как-то речами Моргота в текстах Толкина Кири особо не интересовалась… — Вряд ли Валар вообще знают о нас, — сказала она честно. — Где-то настолько далеко, что об этом не знают и Валар? — брови феаноринга снова взлетели. — В такой Морготовой заднице? Она тоже усмехнулась. Парень, ты как-то изрядно не похож на типичного Карантира, подумала Кири, разворачивая очередную колбаску. Сдержанный. Любопытнее прочих… О, мысли у него заработали! Прямо по лицу видно! — Или ты хочешь сказать… — Морьо напрягся. Ну, соображай дальше! — Ты хочешь сказать, что… Вы приходите из-за пределов Арды?! — А ты как оцениваешь эту возможность? — ответила Кири вопросом на вопрос. — Или ты хочешь, чтобы я так подумал… Но зачем бы тебе! — Предположи, что мы обитаем в Морготовой заднице Арды. Что получится? — Что вас мало, вы слабы, и вы не интересуете Моргота, — уверенно сказал Морьо. И тут же обернулся на корабль. — Хм, это могли бы создать ученики Ауле, а не Манвэ, но оно летает… Покачал головой. — Непохоже. Братья были в плену у существа колоссальной силы. Перед тем другое могучее существо, похожее на эрухини, но с лишними руками, похитило их и передало тому, второму. А второй упоминал о целом острове и о многих сородичах. — Что считать многим? — Ты будешь отвечать только вопросами? — вскинулся, наконец, Морьо со злой досадой. — Нет, но если я вывалю на тебя кучу новых знаний, ты что, поверишь так легко? Морьо посмотрел ей в глаза, криво усмехнулся, потом открыто рассмеялся. — Так легко — не поверю. Раскрыть удивительные тайные тайны нам уже предлагали, было дело. — Вот, видишь. Эльф машинально потянулся за следующей колбаской, не нашел ее, зато заинтересовался пачкой печенья. Не открывая, повертел ее в руке. Распечатал. — Бумага, узоры на ней, сладкая выпечка порциями, — сказал он задумчиво. — Еда мелкими кусочками, предназначенная для дороги, способная долго храниться. Очень долго. А ведь ваш летучий корабль движется очень быстро… Вот и подкармливай, блин, глазастых голодных нолдор. Да, об этом она не задумывалась! — Очень издалека, — повторил Морьо отстраненно. — Очень быстро перемещаясь. Оттуда, где привычно создают летучие корабли, множество еды для дальней дороги. Где даже обёртка еды разрисована не вручную — ведь не вручную сделан такой ровный искусный рисунок, это оттиск, и даже к оттиску не прикасались ничьи руки. И все это обыденно, привычно, а значит, делается постоянно и в большом количестве, скорее всего. Может ли существовать такой развитый остров в дальнем уголке Арды — и притом избежать внимания Валар и Моргота разом? Спрашивал он, скорее, у пачки печенья, которую рассматривал, так что Кири молча ждала. — Возможно, что в пределах Арды он все же существует, — продолжал Моро медленно. — Но не могу исключить и другого… — Печенье тоже очень вкусное, — сказала Кири. Так они и сидели какое-то время — молча, прихлебывая пиво и хрустя печеньем в вечерних сумерках. По идее, думала Кири, эльфы должны если не знать, то понимать, что за пределами Арды мир не кончается. Но в целом мышление у них очень, как бы сказать, ардоцентричное. Видимо, так настроено создателем. Так что мысль о пришельцах извне эльфу надо еще переварить. — Встречных вопросов не будет? — спросил вдруг задумчивый Морьо. — Так на тебе тоже многое написано. Брат близнецов, был в плену, тяжело работал, плохо ел, спасся не так давно. Кирку носишь на поясе. Чутье твое на опасность не на ровном месте появилось. Хотя без охраны все же зря ездишь. Вдруг попытаются достать, отомстить за бегство. Морьо огляделся привычно и быстро, прислушался. Рука легла было на оружие, расслабилась. Кири невольно усилила слух — и тут же на нее обрушились лесные шорохи, хрусты и шумы. Вот только что они значат, сказать бывшая марсианка не могла вообще — при жизни она видела лесные заросли только в оранжереях и флоропарках, до Земли с проклятой войной так и не добралась. Потом — тем более не до того стало. Зато насчет поведения воюющих сторон, что людских, что нет, иллюзий не было. Ха. Если бы у нее в подземелье сидел неузнанный вражеский военачальник, потом сбежал и форсил без охраны — не нужно быть Морготом, чтобы хотеть прибить такого! Достаточно просто быть военачальником с самолюбием. Шелестнуло, свистнуло. Черная тварь грянулась сверху, из-за макушек деревьев. Морьо кошкой нырнул за спинку деревянного шезлонга, словно за щит, и отмахнулся своей киркой — раздался ушераздирающий визг. А потом еще один, потому что Кири тут же долбанула хрень с разворота ногой — обычно, физически, потому что бойцовые рефлексы еще сработали поперек всех других умений, разве что пинок вышел утяжеленный. Тварь отлетела в сторону, потеряла ориентацию — и эльф своего не упустил: метнулся вперед и всадил в нее клюв боевой кирки. Снизу вверх наискось, с громким чвяком. В подземельях широко не размахаешься. — Возможно, ты и права, — сказал после этого Морьо, выворачивая оружие из дергающегося тела. — Разве это не разведчик? — удивилась Кири. — Мелковата. — Да, соглядатай, — согласился Морьо задумчиво. Кири прислушалась — кажется, кто-то другой торопливо летел прочь отсюда. В принципе, можно бы догнать… Блин, она взрослому эльфу не нянька все же, каждую дрянь отгонять. — Или же проверяли не меня, — подумал вслух Морьо, смерив Кири взглядом. — Возможно! А что, со стороны она и правда этакий мелкий майа Манвэ. В перьях. Могли приказать атаковать, чтобы оценить силу или прочность нервов. Ну, пусть оценивают. Пусть местный Саурон хорошенько побоится, тем более, поводы будут. — Что, по-твоему, находится за пределами Арды? — спросил Морьо, убирая боевую кирку за пояс. — Множество иных миров. И подобных, и совсем других. — А значит, эльдар способны покидать пределы Арды… — Ну, с помощью таких как мы. — «Сволочей разных». — Ты исцелила Амрода на летучем корабле. — Ага. Теперь Морьо неотрывно смотрел на свои руки, едва веря глазам. Коснулся пальцами щеки — и не нашел там ожога. Шрамы на запястьях исчезли. Возможно и не только там, Кири задала общую регенерацию. Эльф выглядел исхудавшим, но и только. — На что ты еще способна?! — Я не из сильных, — сказала Кири совершенно честно. — Потратила бы силу на Майтимо! Ему нужнее! «У него так болят суставы в холода…» — это Морьо прикусил язык и не сказал вслух. — Помочь ему мне силы хватит. Обещаю. — За что? — спросил эльф медленно, выхватив именно эти слова из всего вихря у себя в голове. — Хочу что-то исправить. Вы нам нравитесь. Это мы можем. Не знаю, что еще сказать, — ну да, тут только руками развести, что тут скажешь. Развернувшись, Морьо устремился прочь. Поймал лошадь, вскочил, погнал по тропе. Он даже себе не мог сейчас сказать, что его больше потрясло, внезапное исцеление, надежда на помощь для Майтимо, или обрушенная на его голову идея множественности миров — ну, как поняла Кири все то, что у него внутри сейчас вихрилось. От подглядывания ей сделалось привычно неловко, ну да что поделать. Убрав нетерпеливым движением походное угощение, она вернулась в шезлонг — досматривать заныканные воспоминания. Через несколько минут поерзала, хмыкнула — и таки отправила часть внимания присмотреть за неугомонным Карантиром, который несся в сторону крепости. Один все же, а тут летает хрень всякая. На пир под стенами крепости Кири явилась одна, волоча за собой бочку пива на тележке. Дорогие соратники изволили задерживаться. Поляну без затей усеяли столами, и только для лордов столы составили правильной буквой П и накрыли скатертями, прочие обходились без этого и ничуть не тяготились. Кири встретили удивленно и радостно — и ее уже никто здесь не боялся. На пиру при оружии были почти все, сказывалась близость перевалов, да и наверняка — привычки предводителей. Маэдрос с Карантиром должны были после Ангбанда и в сортир с оружием ходить, и спать с ним в обнимку. Зато эльфы не люди, и пьяных ссор можно было не бояться — на всех виденных пирушках эльфы, даже очень бухие, либо веселились и пели, либо мирно плакали, либо засыпали. В остальном это было ближе к лесным пирам синдар: все, кроме лордов, вели себя как равные, брали со столов что хотели, а желающие петь рассаживались друг от друга подальше и без особых договоренностей начинали. Где-то уже играли на флейте, где-то настраивали арфу. …Выдержка у Маэдроса была железная. Пригласил к столу, велел налить лучшего вина и поблагодарил за помощь близнецам и Карантиру. И ни о чем не просил даже в мыслях. Маглор, сидевший рядом с ним, посмотрел было с надеждой — и отвернулся. Лучшее вино и вправду было лучшим — на глазах Кири открывали какие-то запечатанные бочки, не иначе, как еще аж из Валинора. Она пристроилась с краю княжеского стола, пригубила поднесенный кубок… задохнулась от потрясающего букета. Словно ее лицом ткнули не в белое вино, а в озеро из летних ароматов, легкое, как воздух, и самую чуть терпкое, ровно так, чтобы от воздуха отличаться… здесь ловились разом виноград, вишня, яблоко, еще что-то неопознанное земное, а может и не земное… Марсианский пилот в ней заорал от восторга, Кири теперешняя, просто какое-то время офигело сидела, улыбаясь в пространство. Вот это подарок! Потом она привыкнет, ведь запомнит и воспроизведет не раз этот кубок точно, круто же, но в первый раз это что-то обалденное и неописуемое… Вот как, а? Вот умеют же! Сидя вот так и приходя в себя, Кири другой частью внимания продолжала отслеживать все вокруг — и вдруг поняла, что рулит-то здесь, на пиру, Маглор. Это по его распоряжению выкатили сюда еще одну запечатанную бочку, это к нему подходили с вопросами время от времени, возникая из сумерек. Это Маглор отдал приказ — и на поляне вспыхнули костры и сдернули покрывала со стеклянных кубков со светящимися кристаллами, что стояли на столах. Маглор распоряжался, Маэдрос — пил, отдыхал и наблюдал за младшими. Скованность в движениях у близнецов уже почти исчезла. Правда, вернулась, когда Амрод направился решительно к ней. — Сейчас я сожалею, что мы не поверили тебе, — сказал он отрывисто. — Да я не очень ждала доверия, — честно сказала Кири. — Мы ведь не единственные, верно? — К сожалению — верно. Но это… мои заботы. Надолго. — Удачи тебе в этих заботах, — сказал Амрод так же резко, разворачиваясь и уходя прочь. Опрокинул кубок вина и исчез в сумерках. Кажется, им с братом не слишком давалось веселье. Кири тут же включила острое зрение: эти двое устроились за малым столом, рядом с несколькими эльфами, не то подчиненными, не то друзьями, и кто-то тихонько там поет, а Амрас вертит в руках флейту. Не страдают и не горюют — уже хорошо, а если набухаются, то дело житейское. А пока она глазела туда-сюда, Маглор за главным столом взял в руки арфу. И Кири просто ушам своим не поверила, честно говоря. Потому что она, на самом-то деле, и ролики с эльфийским пением старалась не слушать, кроме как для дела, потому что большая, блин, радость — слушать подневольное пение, оно на самом деле обычно пипец грустное выходило. А если не грустное, это вечно значило, что бедному эльфу уже в голову залезли, какое уж тут удовольствие! Она даже не сразу сообразила, что песня-то, похоже, про нее. Не в лоб, не прямо, у эльфов со вкусом-то все в порядке. А о том, что даже в логове врага можно встретить друзей и достойных товарищей. Ну, может, это для Карантира сложили? Или вот прямо сейчас для нее?.. Ее накрыло почти как в первый раз, на синдарском пиру, где она впервые услыхала настоящие, честные песни свободных эльфов. Но тогда ей пели обычные лихолесские синдар, а здесь аж Маглор! Вот как-то ни разу не думала. Вот честно. Ну, блин, только и думала Кири, которой стало очень неловко вдруг, потому что все это ощущалось как незаслуженное. Ну совершенно. Она ведь даже Моргота тут не хочет вынести, потому что боится все попортить, потому что даже вырожденная нейросеть им все же не по зубам, больно сложная и взаимосвязанная… И вот на последних утихающих нотах песни Маглора, конечно, засвистел воздух и сверху свалились обожаемые соратники. Это еще очень тактично вышло у них. Могли песню попортить, и тогда Кири прям очень захотелось бы кому-то дать по шее! В первую очередь Льяме, вот прям как есть, в виде огромной белой совы, и Джею, который сползает с ее шеи в своем обычном виде. — Вы нас очень прошу простите, лорд Маэдрос, — защебетала тут же Льяма, неуловимо принимая самый обычный свой вид, который могла. Выглядело это так, словно она стряхнула с себя всю эту груду перьев и вынырнула из-под нее, а груда куда-то делась. — У нас важное сообщение. С севера через Ард-Гален идут беглецы с рудников… их почти две тысячи! Их надо встретить, там много истощенных и ослабленных! Над столами повисла глубочайшая тишина. — Мы им помогли, чем смогли, — добавил Джей застенчиво, — но ведь в Ангбанде скоро очухаются, чего доброго. Маэдрос просто встал, но так, что Джей решил не продолжать. А вот Карантир так и взвился. — Я должен быть там! — хрипло выкрикнул он. — Не ты. Амбарусса, — отрезал Маэдрос. — Что?! — Это лучшее, что можно придумать для них. Пусть снова почувствуют силу. Ты свое уже получил, когда вырвал свободу сам. Морьо буквально подавился очередным призывом. Но аргумент весил — как удар боевого молота, Морьо даже сказать ничего не мог некоторое время, только шипел и сипел. А Маэдрос повернулся и рявкнул на всю поляну: — Амбарусса!!! «Божечки-эрушки, какой командный голос! Какой кайф!» Близнецы возникли рядом — казалось, эхо еще не отзвучало. Маэдрос им объяснил в двух словах — и они словно вспыхнули изнутри, глаза их засияли. Пир был забыт, через несколько минут эти двое, уточнив у Льямы места и дороги, мчались в крепость, рассылая первых подвернувшихся эльфов как гонцов, собирать отряды. Пирующих очень быстро сделалось примерно вполовину меньше — но оставшиеся никуда не собирались, только бурно радовались, и песни зазвучали громче со всех сторон. Маглор распорядился было выкатить еще бочки с валинорским вином, но Маэдрос его остановил. Навострив уши, Кири разобрала: «Для них… это будет хорошее напоминание…» Кстати, о напоминаниях. Хлопнув Льяму по плечу и показав Джею большой палец, Кири выскользнула из-за стола, вдохновилась воспоминанием о чудесном вине и сияющих глазах близнецов — и направилась к Маэдросу. — Позволь поговорить с тобой, лорд Маэдрос, — сказала она, пинками отогнав неловкость. — Слушаю, — сказал тот, указывая на ближайший легкий стул. Кири примостила на нем задницу понадежнее. — У меня невежливая просьба. Позволь осмотреть твою правую руку. — Ничего нового ты не увидишь, — сказал тот холодно. Посмотрел куда-то вбок на мгновение. Но все же расстегнул левой рукой застежки наруча с крюком и медленно, явно нехотя, снял его. Пожалуй, и не сделал бы этого, если бы не вылеченный Карантир. Был у нее в команде техников парень с бионической рукой когда-то, вспомнился сейчас. Ей и не нужно было дотрагиваться до него — но хотелось, чтобы Маэдрос не смотрел на себя в этот момент. И потому она протянула руки и накрыла ладонями его культю и шрамы вокруг нее. Пусть он чувствует просто тепло. …От прикосновения Маэдроса едва заметно передернуло. Он сузил глаза, не отрывая от нее взгляда. — Что-то еще? — Ничего, — сказала медленно Кири, видя, как исчезают его шрамы, и пожимая его правую ладонь двумя руками. — Ничего. Только осторожнее. Маэдрос побледнел, как полотно, у него просто вся кровь от лица отхлынула. Несколько долгих секунд он не решался опустить взгляд — и, наконец, сам поднял к глазам целую и невредимую правую руку. …Слов он не нашел. Резко поднял Кири двумя руками, встряхнул, схватил в охапку. Пахло от него вином, почему-то пряными травами, словно от бальзама, немного лошадью еще от его кафтана. Раздался жалобный звон и звук лопающихся струн. Маглор уронил арфу. Ну, потом ей пришлось тихонько и Маглора подлечить, нервы там сдавали довольно сильно для эльфа. И арфу незаметно починить. Крышечку сорвало именно Маглору, хотя держал он ее изо всех сил, снаружи почти незаметно. Короче, когда Кири перевела дух — решила, что больше на праздниках такое проворачивать не будет. А только в тихой домашней обстановочке. Переобнимавшись со всеми тремя феанорингами и с кучей их сподвижников, она была смущенная донельзя и больше хотела куда-то спрятаться, потому что все это было для них очень важно, а вот для нее как-то не сильно заслуженно ощущалось. Потом Маглор попытался целенаправленно напиться, вот тогда она ему нервы и подлечивала. Праздник превратился в сплошное бурление вокруг главного стола и какие-то сумасбродные танцы вокруг этого бурления. Потом Маэдроса, бодрого и словно помолодевшего, вытащили плясать, и тут оказалось, что он отличный танцор, за ним фиг угонишься, и в круг выскочила Льяма, не утерпела, и они там стучали пятками по доскам так, что доски трещали. Джей сидел и улыбался, как дурак, прячась за большущей глиняной кружкой пива. Кири сунула ему копию кубка валинорского вина, полюбовалась на его ошалевшее лицо… Жизнь определенно удалась, и пахла она валинорским вином. Добровольно подаренным. Какая-то часть Кири робко напомнила, что правыми она феанорингов не считает, и не наворотят ли они тут дел теперь, с новым здоровым воодушевлением. «Ну, нет, — возразила она себе, — за идиотов я старших братцев тоже не считаю! Не будет он корону у Ноло отнимать, он пойдет бить орков двумя руками, скорее!» «На самом деле, беглых там сильно больше двух тысяч, — сказал ей мысленно Джей. — Мы устроили обвал в тоннелях, ведущих в Ангбанд, тут же некоторые нолдор взбунтовались, из феаноринговых, нам осталось только помогать собирать всех, кого можно, и подсказывать, где можно выводить их наружу. Надсмотрщики тут же пересрали, большая часть сныкалась в боковых ходах пережидать, остальных перебили, даже без нас. Вышли все, кто вообще был живой в рудниках. Идут в три колонны, с севера от гор, из середины Ард-Гален и с юга, примерно там, где Карантир бегал. Первых я отправил к Нолофинвэ, остальных сюда». «И что, никто серьезно не помешал? Не верю!» «Ну… Мы здешнего Саушку, который внизу оказался и полез разбираться, того… развоплотили. Он ужасно обиделся. Это же все-таки не убийство, чего там. Улетел жаловаться и кажется, попал начальству под горячую руку, короче, надеюсь, о нем долго не будет слышно!» «А поскольку он в принципе никуда не делся, обрывки нейросети никого не будут выдвигать на это место, пока он не воплотится! Вот и ладно! Я надеюсь, эти ребята грамотно воспользуются всеми передышками», — Кири аж руки потерла. Получается, они приблизились к нарушенному равновесию сил, при котором Моргот будет еще пятьсот лет сидеть в Ангбанде, и у братьев будут шансы укрепиться на Востоке и вести свою праведную войну. А без Келегорма с Куруфином и с таким гуманным Карантиром, как тутошний, шансы объединить нолдор сильно повышались, цинично говоря. Нет, в Мандос за теми двумя она не полезет. И не будет так шутить с нейросетью, та даже обрывочная способна дел наворотить. Сейчас они массовым побегом просто восстановили нарушенное равновесие сил, так что проблем быть не должно. Вот исцеленная рука Маэдроса — это внезапненько, но и единичный случай. Да и сама однорукость в сюжете уже отыграла и дальше принципиального значения не имела, авось вообще обойдется. Главное, лишь бы нейросеть не попыталась каким-нибудь гауром оттяпать Маэдросу руку второй раз, но на такие тонкие действия она вроде здесь не заточена. А вот на выживание и сохранение целостности Маэдроса в любых драках с темными — заточена! Должно обойтись, да. Но как Маэдрос живо отправил на дело близнецов! Вот кто психолог, елки! Побудут спасателями — восстановят самоуважение, наколотят орков наверняка, сколько дотянутся, укрепят себе душевное равновесие. Карантир, вон, то радуется, то страдает до сих пор, но аргумент-то про «сам освободился» и правда железный. Себе Маэдрос, видимо, наколотил за двадцать с лишним лет достаточно орков для душевного равновесия. А суставы у старшего феаноринга и правда еще болели, оттого и привык силы экономить даже на праздниках. На этом Кири поставила точку во внутреннем монологе основной личности, усосала свое прекрасное валинорское и пошла танцевать с молодыми нолдор на краю площадки. В середине Маэдрос с Льямой продолжали танцевальный марафон, временами меняясь с другими партнерами, и закончится это наверняка ничьей, Льяма человек умный, так что можно расслабиться. Потом, час спустя, разогревшись и перестав стесняться, Кири наконец, отпихнет подругу и пропляшет с Маэдросом несколько кругов чего-то похожего на быстрый рил. А потом вытащит в круг Карантира, который все сторонился танцующих. И Маглор, натянув новые струны, станет играть им так, что исполосует себе струнами все пальцы, и так Кири впервые узнает, что окровавленные пальцы арфиста — это ни разу не метафора. А под утро, когда все разбегались или засыпали под столами, а братцы-феаноринги, зевая, поднялись в крепость, Кири с друзьями валялись в траве, и Джей вдруг показал, как настраиваться на Арду, чтобы самим слышать и воспринимать ее так, как слышат эльфы — что мир вокруг все время еле слышно поет. Особенно ветер, камень и вода. И Льяма с Кири заорали — что ж ты раньше молчал? И потом она творила еще и еще валинорского, валялась под столом и слушала это пение. Короче, праздник удался. …Пленных они дождутся, решила Кири. Хотя бы известий о том, что их встретили и ведут сюда. Что все хорошо здесь, что они оставляют после себя хорошее, прочное положение дел, раз уж сами его взбаламутили. Льяма только возрадовалась и ближе к вечеру ускакала опять к соседям-синдар. Там она занималась на свой лад прогрессорством тихим и незаметным, в делах моды. Подбивала синдэ плести косы всеми возможными способами, попутно подсказывая добавочные, рассуждала о ткачестве и шитье, подавая идеи, и тому подобное. Помнится, в тот раз, когда они оказались у фалатрим, Льяма подбила их изобрести джинсовую одежду, посоветовав шить прочные штаны из парусины, да еще прострачивая для долговечности двойным швом. Потом она наверняка вернется со сложными плетенками на голове и будет ими щеголять следующие несколько дней. Джей ушел за ней, хотя точно он будет сидеть в сторонке, слушать песни и молчать, да еще думать что-нибудь свое, на программистском. Капитан вообще-то собиралась к ним присоединиться и тоже сидеть в сторонке и наслаждаться. Но то ли социальная перегрузка прошлой ночи, то ли что еще — ей вдруг захотелось задержаться и перед тем вдумчиво и красиво выпить чаю не то кофе с плюшками. Этак по-хоббитски. Она даже окрестности просканировала, все ли в порядке. Потом решила — может, уровень дивности в организме сильно превысил нормальный, и захотелось его уравновесить? Как бы то ни было, вот оно будет кофе, и вот они, свежеиспеченные плюшки, как в любимом кафе старшеклассницы Кири, очень таком землянском и английском. Сегодня, решила она, я побуду хоббитом. Но долго ей хоббитом побыть не дали. Затопотала лошадь со стороны дороги, и Кири вздохнула, догадываясь, кого сейчас увидит. Главное, надо-то ему чего? Чего Кира не ожидала, так это увидеть Карантира с каменной физиономией, под которой хорошо пряталась сильнейшая тревога. Он спрыгнул со взмыленной лошади, бросив ее без заботы, и подошел к Кири, чуть ли не чеканя шаг. — Говоришь, ты не из сильных? — спросил он медленно, глядя на нее в упор. — Да, — кивнула она. — Говоришь, таких, как ты, целый остров. — Ага. — Кто мы для таких, как вы? — был бы Карантир человеком, его бы сейчас трясло. — Ты, не из сильных, играючи сделала то, что не под силу Валар!.. Кто мы для вас? Дети? Кошки?! Пыль рудничная?! Эру равнодушный, да у парня мрачный инсайт случился! — Для меня вы — эльдар, — сказала Кири с напором. — Эльдар, прекрасные Дети Илуватара, которым мы можем помочь. — Что ты еще можешь делать?! Возвращать мертвых? Подчинять себе волю эльдар?! — Я кого-то подчинила? — спокойно спросила его Кири. — Я разве подчиняла твоих братьев, когда их везла сюда? Я разве вынудила Маэдроса принять помощь? — О возвращении из мертвых она предпочла не упоминать. — Но сколько таких, кто на это способен?! — Немного, — сказала Кири нехотя. — Большинству из нас… просто безразлично. — Сколько таких, кто на это способен? — повторил Карантир негромко и упрямо. — Сколько таких, как вы, но не столь добрых, мы можем дождаться здесь? — Миров, подобных Арде, очень много, — Кири заговорила тоже медленно и веско. — Сотни сотен тысяч. И еще на порядки больше. Тех, кто крадет эльдар и подобных вам — десятки. Им не нужен отдельный мир. Им не нужен именно ты, или исцеленный Маэдрос, или именно твои Рыжие. — Я хочу знать. Понимать, чего нам ждать. — Я могу объяснить… — Увидеть своими глазами, — прервал ее Карантир, и Кири офигела. — Ты что, всерьез? — Да, — сказал он просто. — Возьмите меня с собой. — С ума сошел! — сказала Кири искренне. — Я хочу — знать. — Многие знания — многие печали… кхе. — Хочешь сказать, все настолько плохо? — Ты боишься? — спросила она в лоб, надеясь, что феаноринг разозлится. И еще не услышав ответ, поняла, что ошиблась. — Я боюсь, — сказал этот неправильный Карантир просто. — Я испугался вчера, увидев, как просто ты вернула ему утраченное. У меня снова здоровый старший брат и двое живых младших, и я боюсь за них, потому что где-то далеко и близко разом ходит сила не меньшая, чем у Моргота, а то и большая. К мысли о Морготе я привык. Знала бы ты, как к ней привыкают в подземельях! Но привыкнуть к тому, что издали внезапно и случайно может снова возникнуть некто или нечто… Схватить часть твоей жизни и исчезнуть с ней… Он сжал кулаки. — Представь себе галечный берег, — начала Кири. — Длинный, на много-много миль. И по нему бродят… пусть будут эльдар. А берег устлан не простой галькой — янтарем и самоцветами. А эльдар немного. Некоторые из них ходят собирать красивые камушки. Время от времени. Иногда. А где-то на галечном берегу лежит один камушек, не лучше и не хуже других. Велика ли вероятность, что именно его подберут на прогулке? — Один раз это уже случилось. — А чтобы это повторилось? — Достаточно запомнить дорогу. — Запомнит ли гуляющий эльда, где лежит камушек, который он поднимал и рассматривал? А, ну да, при желании запомнит. А что вернется к нему? — Если он что-то потерял — почему бы нет? — Карантир вскинул голову, отбрасывая волосы с лица. — Ему не придет и в голову, что камушек вернули на место. Это я могу обещать. — Он может вернуться на это место — поискать там, где уже нашел. Кири, ты отговариваешься. — А ты боишься, и страх подбирает за тебя доводы. Наконец-то он разозлился и скрипнул зубами. — Да, я боюсь, — повторил Морьо с усилием. — Подземелья научили. И жить с этим я тоже научился. Возьми меня с собой, дай взглянуть своими глазами — или уж откажи прямо! Кири обеими руками потерла щеки. — Я просто… Знаешь, никогда ни один из… тех, кому мы помогали… вот так не просился с нами. Ты меня сейчас так удивил… «Охренеть!!! — орала внутри нее юная толкинутая курсантка. — Живой феаноринг! Сам! Просится со мной в путешествие! Хватай! Беги!» — Хочешь сказать, это слишком опасно? — усмехнулся тот. — Я же не прошусь летать с вами постоянно. — Нет… И да. Не опасно — в смысле того, что вреда тебе никто не причинит. Но даже за недолгое время… Все, что мы узнаем, нас меняет. Необратимо. Тебя поменяет тоже. — Напугала пещерного ящера голой жопой, — отрезал Морьо на синдарине. А последние два слова были орочьи. «Сейчас напугаю». — Хорошо. Вот тебе кусок знания. Когда ты будешь рядом, на борту моего корабля — я смогу видеть сквозь твое аванирэ. — Что?!.. Шага назад Морьо не сделал, но ярость в нем так и полыхнула. Кулаки сжались. — Лжешь! Она пожала плечами. — Докажи! — прошипел вдруг Морьо. Закрывшись изнутри на все замки. Бедный. Она вздохнула. — Оказавшись в плену, ты назвался Моррамэ, по имени того, кто заслонил тебя от огня, — начала она. — Позже тебе дали имя Дагмор. А сейчас ты думаешь — она могла узнать на празднике. А после бегства из Ангбанда за Аглоном тебе встретилась дориатская охота и с ней — госпожа Лютиэн Тинувиэль… На этих словах Морьо бросился на нее. Беззвучно, мгновенно, даже без единой мысли. Вцепился в ворот и в горло, приподнял над землей — ну, попытался. И не смог сдвинуть с места. — Прости, — сказала она. — Ты попросил доказать. Многое меняет кусок знания, сам понимаешь. Морьо попятился. Виноватое спокойствие Кири потрясло его больше, чем поразила бы любая злость или насмешка. Она опустила глаза, стараясь не пялиться внутрь, в круговорот чужих чувств и мыслей. — Прости, — повторила невесело. — Мы тут дождемся, когда пленные из Ангбанда доберутся, и свалим. Не будем глаза мозолить. — Да чтоб вас варги сожрали! — прошипел Морьо, бросаясь к лошади. Та испуганно взвизгнула, когда он взвился ей на спину и сжал ногами бока, прянула вперед. Всадник вломился в кусты — только треск пошел по лесу. Застучали, удаляясь, копыта по дороге. — В задаче спрашивается, — вслух сказала Кири, — вот какого хера я просто не сказала человеку «не возьму», а? — Ыыы, я б тоже хотел знать! — сказал голос Джея из динамика над створкой входа. Ответа на свой вопрос, надо сказать, Кири не нашла. Или сделала вид, что не нашла. И очень поспешно, не дожидаясь ночи, отправилась встречать и опекать ангбандских беглецов, оставив экипаж слушать чудесные синдарские песни у костров. Льяма заманчиво транслировала ей песни и лучших певиц местных семей синдар, и юного наивного эльфа, пафосно воспевавшего нолдор как спасителей своих родичей и себя лично от морготовых орд. Кири не поддалась и осталась в вороньем облике патрулировать идущие через Ард-Гален оборванные отряды. Кстати, предводителями их обычно оказывались нолдор из верных Первого дома, кроме пары исключений в обрывках синих плащей. Синдар почти все следовали за теми, кого посчитали спасителями — не иначе, догадывались, не то знали, что дома их встретят не цветами и не объятиями. Близнецы примчались с несколькими конными отрядами навстречу беглецам и теперь охраняли их с тыла — так хорошо, что Кири оказалось почти нечего здесь делать. Пару раз она предупреждала конников о приближении гауров, которых запоздало отправили вслед за беглецами. Но надо признать, что таким числом и сами беглецы бы от гауров отбились, вероятно. Многие рудокопы вооружились не только кирками, но и орочьими мечами, а иные мастеровые — даже неплохой работы клинками, что ковались, должно быть, для морготовых командиров — и повернулись против них же при первой возможности. Больше двух суток Кири носилась непрерывно по воздуху над Ард-Гален, Дортонионом и южной частью Эйтель, чувствуя себя не вороной даже, а немного курицей, которая пытается кудахтать над слишком крупными цыплятами. Амрод и Амрас справлялись прекрасно и прямо расцветали от вернувшегося сознания своей важности и полезности. Беглецы, получив от конников еду, ободрились пуще прежнего, рвались бить гауров и бодрым маршем проделали остаток пути, а отстающих конники часто сажали к себе за спины. Вокруг крепости Южный Эйтель тем временем раскидывали шатры и готовились радостно принимать многие сотни вернувшихся воинов. Округу проверили, случайных орочьих шпионов закопали где нашли, распотрошили кладовые, спешно считали стройматериалы для новых построек в главной крепости и вокруг нее. Жизнь бурлила. Один раз Кири позволила себе заглянуть в замок, посмотреть издали на замкнутого Карантира, мрачно считавшего расходы на перевооружение и ломавшего перо за пером — и тут же сдернула оттуда срочно. Слишком велико оказалось желание подтолкнуть и подшаманить. Соблазн, сцуко, как от Сильмариллов, только от живых. Подумаешь, отклонения от оригинала! Сам хотел с ними отправиться! Хоть один раз да было такое! Вот это реально что вспомнить! «Вот это мы крутые и обаятельные!» — твердила внутри нее бывшая курсантка-толкинистка. «Вот это эльф испугался за своих, что сдурел и готов был добровольно отправиться за пределы Арды», — цинично поправляла ее теперешняя капитан. Интересно было бы обсудить такое с каким-нибудь толкинистами, вот только где взять таких, чтобы безопасно обсудить? На Тортуге сразу нихьт! Разве в Лаборатории где-нибудь, но там все будут по уши в делах, кто с ней говорить захочет, ещё поди найди. И все же сделала на памяти зарубку. Поискать ходы в Лаборатории… Вздохнула. Самый прямой ход в Лаборатории это хорошая девочка Сэтль, которую на борту Кири называли не иначе как Сэтль-мать-ее. Может, все же напустить на нее Льяму, как самую общительную?.. Последние отряды беглецов прошли через перевал Южного Эйтеля ночью следующих суток. Чуть раньше два отряда синдар с верными Нолофинвэ во главе подошли к строящейся крепости Барад-Эйтель, и у них тоже все было там хорошо, их встречали радостными криками, пусть и норовили тащить немедленно к целителям. С чувством перевыполненного долга Кири плюхнулась возле корабля, размяла плечи. Ее ждали довольная Льяма в почти эльфийском облике, с новой прической и в новом платье, и озабоченный Джей. — Что без меня случилось? — Не без тебя, а с нами, — поправил Джей. Я тут посчитал — мы тут хорошо постарались… — В смысле? — В смысле, ещё увеличили проценты отклонения у всего отражения. А значит, оно сместится ещё ближе к поясу штормов. Как бы за него не вылезло. Тогда здесь и правда может оказаться любой дурак! — Ой-ой, — сказала Кири. — Ой, бля. Кажется, пора валить! А я не хочу… А пора! — Что, зацепило? — подразнила Льяма. — Валинорского не хватило? Надо было вчера с нами сидеть! Прекрасно же без нас справились, ну не дети они, правда! — Слушайте, ну в первый раз в этой жизни эльф с нами полететь захотел! Событие же! Хорошо, мне ума хватило сразу его припугнуть отсутствием аванирэ… — Да что такого страшного, чтобы он с нами ненадолго полетел? — фыркнул Джей. Быстренько что-то посчитал. — На фоне того, что мы наворотили тут — даже не особо повлияет, должен сказать. — Ты ж понимаешь, как у него мозги взорвутся??? — возопила Кири. — Да ладно! — возмутилась Льяма. — Разочек показать Тортугу, чтобы успокоить, прокатить по десятку прекрасных миров и вернуть его обратно! Не успеют взорваться. — Ты не понимаешь! Он же захочет больше знать! И что, нам или врать ему, или рассказывать про Сильмариллион и все как есть? И нарушать течение истории нахер! — Но оно и так уже нарушено нахер, — рассудительно заметил Джей. — Ты же сам сказал про смещение к штормам. Программер потёр щеки. — Наше вмешательство извне смещает сильнее, чем смещения изнутри, в смысле, исходящие от самих героев. В принципе, если мы ещё и просветим одного из эльфийских принцев… сейчас посчитаю… Ну, нейросеть будет пытаться вернуть все в русло сюжета. И противодействовать ей изнутри сложно. На общем фоне… Вроде допустимо, — Джей забегал глазами по видимым только ему расчетам. — Короче, хорош делить шкуру непришедшего феаноринга, — сказала ему Кири. — Я его хорошо пугнула. — Так чего просто не отказала? — тут же ляпнула Льяма простодушно. — Я не могу!!! — заорала Кири. — Я грёбаный толкинист! Я, может, всю академию резалась в вирт по Арде и мечтала рядом с Феанорингами сражаться! — Сука, зависть, — сознался Джей и облизнулся очень по-собачьи. — У нас виртов не было. Только ролевки. — Я поочередно за Маэдроса и Фингона кучу квестов прошла, сотни часов сражений наиграла, одну только Нирнаэт два месяца подряд переигрывала, чуть физику не завалила! Эх, блин, кто ж знал, как оно обернется потом! Кири плюхнулась в траву, посидела, помолчала. — Ладно, — пробурчала она затем, — сеанс сожалений завершаем. Прекрасного Морьо я отшила, пленных спасли, Рыжие восстанавливают психику добрыми делами… А нам, раз такое дело, и правда пора валить. Пока ещё чего куда не сместили из лучших побуждений! — Ну, ты как-то хреново отшивала, — сказала Льяма, ухмыляясь. — Чего-чего??? Дёрнув снова сделавшимся треугольным носиком, Льяма ткнула пальцем ей за спину. Там снова стучали копыта. — Третий раз волшебный! — хмыкнул Джей. Кири хотела ляпнуть, что волшебства не бывает — и заткнулась. Все та же серая лошадь, выпучив глаза, прорвалась сквозь кусты со всадником в темной дорожной одежде на спине. Морьо осадил ее у самого корабля, спрыгнул на землю. Не глядя на экипаж, обтер лошадку листьями, успокоил, отправил бродить шагом. Резким движением поправил на плече дорожный мешок и обычный меч на поясе. — Ты очень постаралась отпугнуть меня, — сказал он так же резко. — Но не отказала. Моя просьба в силе. Или откажи мне, или бери меня с собой! — Уиии… — Льяма улыбалась очень по-дурацки. Кири подозревала, что выглядит не лучше. — А Маэдрос знает? — ляпнула она. — Я оставил ему письмо. Впрочем, вы же вернёте меня назад не через десять лет! — Не, что ты… Блин… Я. это… Кири замялась. Морьо стоял перед ней, очень волнующийся и очень упрямый. — Ты — это? — повторил он с усмешкой. — Блин, я офигеть как рада! — воскликнула Кири, с трудом удерживаясь, чтобы уже самой не сгрести его в охапку. — Это такое доверие! Да это просто ну ваще! — Что, — удивился тот, поднимая брови преувеличенно, — неужели никто и никогда в том множестве миров?.. — У нас — никто и ни разу! Уф. блин, что я тут торможу? Заходи, вот! Блин, блин, офигевала довольная Кири, это не шутка! И правда, добровольный гость на корабле! Добровольный гость в ее собственной рубке! Морьо оглядывался с любопытством и без страха вовсе. Видимо, после готовности жить без аванирэ прочие странности стали для него мелочью. — Так, садись сюда в кресло, — скомандовала в рубке Кири, не уточняя, что лишнее кресло возникло три секунды назад. — Пристегнись, вот эти ремни соедини пластинками… Да. Мы взлетим в верхние слои Вайю и потом… Пройдем сквозь Врата Утра на востоке за пределы купола Арды. — Этого я не боюсь. — А я и не пугаю. Но я не знаю, как ты увидишь то, что за ее пределами. Видишь ли, Рыжим мы это не показывали, — пояснила Кири. — Было не до того. Двое ее товарищей тем временем проявили чудеса тактичности и слиняли из рубки в гостиную, где тоже были удобные кресла. — Судя по предупреждению, там точно не просто Внешняя Тьма. — Нет, — просто сказать Кири. — Очень нет. Она вздохнула. Ей было зверски неудобно перед Маэдросом! Поднимая корабль, она отправила его — летучее бумажное письмо, сложенное голубем, которое найдет Маэдроса и свалится ему точно в руки. В котором были сумбурные, прямиком из мыслей, извинения и обещания беречь его брата и вскоре вернуть его назад. Ох и будет рвать и метать товарищ генерал армии, понимала она! Белерианд под ними уходил все ниже и западнее, вот заскользили назад окутанные облаками Синие горы, затем пространства Эриадора, Мглистый хребет… Небо темнело и синело, обнимая корабль куполом, и впереди проступили очертания Врат Утра. Нет, правда, как эльфы видят пространство? Когда они пронеслись сквозь Врата, Морьо окаменел. Слезы так и брызнули из его глаз. «Дура! — спохватилась Кири. — Как бы он не ослеп! Обычные же почти глаза!» Но нет, Морьо снова открыл слезящиеся глаза, не в силах оторваться от того, что раскрывалось ему. Кири была уверена, что он должен был видеть безграничную темноту с вкраплениями ярчайшего света, и уже собралась проверять, когда к ней тепло прикоснулись мыслями. «Что это?», — без звука спросил потрясенный Морьо, добровольно открывая ей распахнувшуюся ему сияющую бездну с переплетающимися потоками света, в которых плыли и дробились, мягко светясь, далёкие сферы миров Ореола. Второе зрение эльдар, вот оно что. Даже не подумала. «Море, — сказала она ему. — Все это — наше всеобъемлющее Море». …Потом они покажут ему Тортугу, поначалу сверху, и вид красивого города на горе даже сперва успокоит эльфа, ведь с виду этот город кажется населенным вменяемыми существами. Потом они вправду провезут его по нескольким удивительным мирам на дальних окраинах Ореола и за его пределами. Потом… Потом, заскочив «на минуту» к Тортуге на обратном пути, они узнают из трёпа в чатах, что милой веселой толкинистке Ньялли, защиту которой они тихонько ковыряли предыдущие недели, надоела ушастая парочка Келегорм и Арэдель, Ньялли хочет их сплавить не то в Загон, не то вообще подопытными в мастерскую, и придется срочно их воровать вопреки всем планам «посидеть тихо» и «не рушить Морьо мозги»… Но это будет потом.