Красивая пара

Вадим слишком красив для наемника. Алтан подмечает это еще в день знакомства и теперь не может перестать пялиться. И, по правде говоря, не хочет переставать — уж очень ему нравится это зрелище, хоть некоторые детали и скрыты одеждой. У Вадима длинные ноги и высокий крепкий зад. «Армейские» штаны-карго обрисовывают эту часть, когда Вадим стоит к нему спиной, и Алтан с трудом удерживается от искушения подойти и пощупать, а то и запустить одну ладонь между бедер, а второй пройтись по животу и погладить все, что ниже. Живот Вадима он видит один раз, когда тот достает кейс с патронами с верхних стеллажей в оружейной. Видит недолго, но запоминает хорошо. Под кожей бугрятся мышцы, а сама кожа — гладкая, бархатная на вид, по ней хочется провести носом и губами, проследить дорожку светлых волос вниз от пупка… Алтану очень интересно, чем Вадим пахнет там, на животе и бедрах, в его воображении этот запах терпкий и волнующий, вкус горький, как у полыни. Дальше мысли перетекают в ту же точку, что и после созерцания его заднего фасада — собственно, этим пунктом заканчиваются все мысли о Вадиме. Более-менее открытая (или хотя бы обтянутая одеждой) часть тела Вадима — это плечи и торс. Его редко можно увидеть в футболке или майке, без броника, без куртки, под которой прячется кобура, но это зрелище того стоит. Вадим кажется отлитым из бронзы, и Алтан готов спорить: на ощупь его плечи, бицепсы и плиты мышц на груди настолько же твердые. Когда Алтан доводит себя до разрядки, представляет ощущение этих мышц под пальцами, а затем и Вадимовы ручищи, которые удерживают его и прижимают к кровати (не то чтобы он сопротивлялся), пока Вадим его трахает. Но больше всего Алтану нравится единственная всегда доступная взору часть: лицо. Веселые зеленые глаза и лучики-морщинки вокруг них. Густые ресницы на тон темнее волос и такие же брови, одну из которых пересекает шрам. Линии лба, скул и челюсти, прямые и жесткие, будто вытесанные из камня. И как в насмешку, по контрасту с этой жесткостью и брутальностью — чувственный, четко очерченный, почти женственный рот. Вечная ухмылка, зубочистка и тупые шуточки сводят эту чувственность на нет, но когда Вадим сосредоточен и молчит, Алтан забывает дышать, глядя на его губы. Губами Вадима хочется любоваться. С них хочется сцеловывать и слизывать ухмылки. Их хочется потрогать, почувствовать на шее, на сосках, на бедрах, поводить по ним членом, размазывая слюну и смазку, прежде чем занять делом этот незатыкающийся, вечно несущий херню рот. Эти желания становятся невыносимыми, когда в перерыве между встречами они заезжают в офис, и Вадим пьет капучино и слизывает пенку с верхней губы. Должно быть, у Алтана слишком красноречивый взгляд, потому что Вадим ухмыляется: — Что, босс, нравится? Могу уступить вам в следующий раз. И снова отпивает свой кофе, оставляя на губах молочный налет, откровенно-порнушный, отключающий мозги. «Пропади все пропадом», — думает Алтан, когда делает шаг навстречу и действительно слизывает остатки капучино, а потом целует — медленно-медленно, давая себе время погрузиться в ощущения. Вадим усмехается в поцелуй, но отвечает, и не торопит, и позволяет вести и исследовать: обхватить «кофейную» верхнюю губу, затем нижнюю; соприкоснуться едва приоткрытыми ртами и поймать горячий выдох, отчего вдруг сводит мышцы живота; одновременно и не сговариваясь разомкнуть губы, зачерпнуть чуть больше этой сладости, позволить дыханиям смешаться; слиться теснее и жарче, за вкусом кофе распробовать настоящий вкус поцелуя Вадима и едва не потерять контроль. В последнюю секунду перед падением в пропасть в сознание врывается мысль: до выезда пять минут, и вообще-то это перерыв, чтобы собраться перед встречей с инвесторами, а он тут целуется с собственным телохранителем… Алтан отрывается от него и с удивлением обнаруживает, что рука Вадима, не занятая бумажным стаканчиком, лежит у него на спине и гладит через одежду, мягко и ласково, а сам Алтан цепляется за его шею и плечи, и это ощущается так хорошо и правильно, что отпускать ни за что не хочется. Но — необходимо. Хотя бы для того, чтобы ехать на запланированные переговоры. А дальше… дальше будет видно. Алтан отступает на шаг, собирает всю выдержку и говорит, стараясь звучать строго: — Только не думай, что теперь тебе все можно. В глазах Вадима — озорные огоньки, и он притворно возмущается: — Что вы, босс, и в мыслях не было! Но хотя бы вот так можно? Прежде чем Алтан успевает опомниться, Вадим притягивает его к себе и снова целует — на этот раз без всякой неторопливой нежности, глубоко и страстно, и Алтан так же страстно целует в ответ. Теперь из забытья выдергивает очевидная реакция тела на происходящее — тело призывает забить на всё и дать Вадиму разложить его прямо здесь и сейчас, на офисном столе, Вадим явно хочет этого не меньше… Алтан некоторое время торгуется сам с собой и находит компромисс — а заодно и отрезает пути к отступлению: — Придешь ко мне вечером. — С радостью, босс. — Вадим еще раз коротко целует его в уголок рта, залпом допивает свой кофе и идет к выходу. На этот раз Алтан пялится на его задницу совсем с другим настроением.