Красивая пара

Юма слишком любит брата — это еще дед подмечал, пока был жив. Говорил, что это ее слабость. Что это ее погубит. Но Юма знает, что это ее единственная слабость, допустимая, контролируемая. Сам Баатар отнюдь не был железным, у него были свои уязвимости, ставшие в итоге роковыми. Что ж, ее слабость тоже умрет вместе с ней. Или с Алтаном, чего Юма постарается не допустить ценой… ну, не всего, но многого. Эта слабость напоминает о себе, когда от Алтана приходит сообщение — впервые за несколько лет не о работе, не сухое поздравление с очередным праздником. Нет, это приглашение на свадьбу. С некоторым опозданием она вспоминает, что в России легализовали однополые браки, и мысленно подсчитывает, сколькие партнеры откажутся с ними сотрудничать, сколькие — попробуют воздействовать на Алтана через его теперь уже мужа… Она могла бы пресечь это в самом начале. Могла — но не стала. Она и правда слишком любит брата. А теперь… сколько лет прошло, восемь, десять? Призывать Алтана отказаться от отношений бесполезно, но Юма должна отговорить его хотя бы от официального брака. Она звонит и последовательно излагает аргументы, но Алтан, похоже, услышал только слово «наемник», потому что невесело смеется в ответ: — Юма, мы с ним десять лет вместе, мы любим друг друга, я с ним счастлив! О чем ты вообще? Юма устало молчит — с ним так всегда. Для нее превыше всего клан. Для Алтана — собственные интересы, он не понимает, что его благополучие полностью зависит от клана… Впрочем, на это он обычно говорит, что Юма преувеличивает. Не дождавшись ответа, он добавляет: — Ты меня никогда не поймешь, верно? — Верно, не пойму, — соглашается Юма. — Но я люблю тебя и желаю тебе счастья. «Хотя и считаю, что твое счастье заключается в другом», — уточняет мысленно. — Так ты приедешь? В голосе — надежда, какую она не слышала со времен детства, отчего на миг перехватывает дыхание. — Конечно, я приеду. — С Петером? Или одна? С Петером — руководителем одной из бывших компаний-партнеров — она спит достаточно давно, чтобы его было уместно привести на подобное мероприятие. Но он может это воспринять как согласие — он тоже не раз предлагал узаконить отношения, к чему Юма пока не готова. — Одна. — Хорошо. — Судя по голосу, Алтан улыбается, и Юма улыбается тоже.

***

В ЗАГСе, кроме нее, еще трое. Первая — крупная темноволосая женщина за сорок, в элегантном платье, излишне строгом на вкус Юмы. Впрочем, претензии к ее наряду отпадают, когда Юма видит других гостей: едва вышедшую из подросткового возраста пигалицу, яркую блондинку с длинным каре, в мужском брючном костюме с галстуком-бабочкой, и парня, ее ровесника или около того, стриженного под машинку, в кедах и коротком розовом платье с пышной юбкой. Что ж, рядом с ними даже ее брат и его жених будут выглядеть совершенно не примечательной парочкой… Алтана она не видела больше трех лет. Время от времени они общаются по видеосвязи, когда рабочие моменты проще обсудить голосом, но некоторые изменения видны только сейчас. Он повзрослел, возмужал и обрел некую внутреннюю гармонию, которая отражается во внешности: и без того красивый, сейчас он кажется ослепительным. Когда-то Юма завидовала и злилась, что вся мамина красота досталась Алтану, а ей, Юме, непропорциональная плоская фигура, невыразительное лицо и редкие тонкие волосы, и в довесок — жесткий дедов характер. Позже выяснилось, что повезло как раз ей, поскольку именно характер Баатара, его ум и хватка, которые она в полной мере унаследовала, позволили найти и занять свое истинное место. Но тогда, пятнадцать лет назад, когда Алтан начал расцветать и сводить с ума девчонок и мальчишек от мала до велика, Юма отчаянно хотела с ним поменяться. Этой зависти давно нет. Теперь Юма просто им любуется. Свои чудесные волосы он по-прежнему заплетает в косы — Юма помнит, что это единственный рабочий способ справиться с их буйством. На нем сегодня строгий черный костюм, правда, рубашка белая, вместо галстука — платок. Его телохранитель — нет, его муж, Вадим, Юме нужно привыкать к этому новому обозначению — куда больше похож на классического жениха, если не считать его габаритов и выглядывающей из-под воротника татуировки. — Госпожа, — Вадим крепко пожимает ей руку, его приветствие звучит уважительно, но без прежней подчеркнутой дистанции. Они больше не заказчица и наемник, они… как это называется? Золовка и зять? При этом Вадим по-прежнему продолжает выполнять свои обязанности для клана, и Юма чувствует новый приступ досады: ну почему ее братец не мог найти кого-то более подходящего!.. Алтан улыбается. Сдержанно и скупо, но, похоже, он по-настоящему рад ее видеть, рад, что она… приехала на его торжество? Единственная слабость, напоминает себе Юма. Вполне приемлемая. Когда с приветствиями и поздравлениями покончено, а до начала церемонии остается время, Юма выбирает для светской беседы женщину в строгом платье. Ее зовут Вероника, и она оказывается старшей сестрой Вадима — что ж, первая точка соприкосновения найдена… Одновременно с этим она краем глаза наблюдает за болтовней брата с другими гостями — до Юмы долетает смех и обрывки разговоров. «Кольца у вас по-любому дороже нашей хаты!» — это та самая пигалица. Как Юма уже знает, ее зовут Анастасия, и она предпочитает, чтобы ее звали Наська. «Не-а, а вот брачный контракт размером с поттериану», — это Вадим. «И че, в случае развода получишь половину империи?» — «Мечтай, мелюзга. В случае развода мне достанутся трусы и паспорт». Общий смех. Юма улыбается про себя. Над брачным контрактом трудились лучшие юристы, и он правда размером едва уступает семи томам «Гарри Поттера» и «Квиддичу сквозь века» в придачу — что поделать, Алтан действительно владеет некоторой частью имущества клана… «Красивое платье», — вступает в разговор Алтан, и голос его звучит скорее насмешливо, чем язвительно, и это еще одно удивительное открытие для Юмы. «Я ей проспорил», — отвечает обиженный молодой басок Наськиного кавалера. «Ну должен же кто-то быть в платье! А что, боишься, что он затмит невесту? Кстати, кто из вас невеста?» — зато в голосе Наськи подначки и ехидства хоть отбавляй. «О нет, мы не будем это обсуждать.» — «А то что?» — «Заставлю пить водку из невестиной туфельки». Снова смех. Юма улыбается уже не таясь. Обычно закрытый и язвительный Алтан удивительно хорошо вписывается в эту компанию, и Юма вдруг чувствует себя лишней. Возможно, и правда стоило пригласить Петера. Возможно, стоило попробовать наладить отношения с Алтаном, когда они оба повзрослели. …Регистратор ЗАГСа в первую секунду смотрит на них с неодобрением. Неясно, кому оно адресовано: всей их пестрой компании или брачующимся. Та Россия, которую помнит Юма — страна весьма гомофобная, и новый закон явно пришелся по вкусу не всем… Впрочем, регистратор быстро надевает профессиональное выражение лица и начинает церемонию. Алтан и Вадим и правда выглядят как пара, которая давно живет вместе и утратила яркость и новизну отношений, но не их суть. Их взгляды, обращенные друг на друга, простые прикосновения, когда они обмениваются кольцами, красноречивее любых слов. «Мы с ним десять лет вместе. Мы любим друг друга. Я с ним счастлив». О своих чувствах Алтан сказал правду, это очевидно. Но Юма рада знать, что он не заблуждается и насчет Вадима. Когда регистратор заканчивает речь, Вадим несколько раз на пробу сжимает кулак и растопыривает пятерню с кольцом, ухмыляется. А потом берет лицо Алтана в ладони и целует. «Испортили фото», — бурчит вооруженная фотоаппаратом Наська. Кадр и правда не очень свадебный, но недавняя собеседница Юмы Вероника так не думает — она утирает слезы. Сама Юма… в замешательстве. В голову снова лезут непрошенные мысли — об упущенных годах общения с братом, которые непременно нужно наверстать, о Петере, который, возможно, не так уж не прав. О маме, которая не видит этого и с которой не разделишь хрупкий момент счастья. Это единственная слабость Юмы. У человека не может не быть слабостей.

***

В ресторане Юма невольно замечает момент, не скрываемый, но вряд ли предназначенный для чужих глаз. Алтан утыкается Вадиму в плечо, совершенно как в детстве, когда он бывал расстроен и искал поддержки у Юмы. Вадим его обнимает и спрашивает негромко: — Устал? Ножки болят? — Нет, нормально. Юма знает, что увечье все еще беспокоит его, особенно в сырую погоду. Когда-то ей пришлось пустить в ход многие силы и средства, чтобы переманить лучшего анальгезиолога-иглотерапевта, а позже — убедить его отправиться в холодную негостеприимную страну, чтобы лечить одного-единственного пациента. Даже не так: не лечить — снимать боль, потому что сделать его здоровым не под силу ни одному врачу… В самолете до Гонконга Юма вспоминает слова брата, сказанные в аэропорту — «я был рад тебя видеть». Даже не сами слова — все-таки на публике они всегда изображают вежливость, — искренние интонации. Возможно, им и правда стоит больше общаться, хотя иметь слабости и потакать им — разные вещи. В любом случае, преодолеть эту слабость Юма не сможет. Если она станет для Юмы роковой, значит, так тому и быть.