Красивая пара

Переговоры затягивались. Вадим краем уха слушал, как Алтан плетет хитрое кружево аргументов и завуалированных угроз, и одновременно сканировал обстановку. Все было спокойно, но Вадима не отпускало неприятное ощущение неправильности. Вообще-то он был против проведения переговоров здесь, в VIP-зальчике ресторана, принадлежащего Шишу, собеседнику Алтана. Но Алтан настаивал, и в конце концов Вадим сдался, приняв все меры предосторожности, какие были у него в запасе. Ресторан был гигантский, шикарный и явно рассчитанный на обеспеченную публику. Зал, где они находились, значительно уступал общему размерами — но не понтами. Здесь умещался стол на шестерых, сейчас накрытый только для хозяина и гостя, и пара кадок с растениями. Окон в зале не было, свет давала только полукруглая люстра над столом, и в сочетании с обитыми бархатом стенами это создавало удушливое ощущение ловушки. Сам Шиш, интеллигентный мужик лет сорока в очках и деловом костюме, выглядел вполне презентабельно, под стать ресторану, что, разумеется, ни о чем не говорило. Но пока что переговоры, хоть и затянувшиеся, шли довольно мирно. Задачей Алтана было превратить Шиша из конкурентов в партнеры и, кажется, у него получалось: тот явно не замечал, куда идет беседа, и капкан аргументов уже должен был захлопнуться, когда Шиш перевел взгляд куда-то под потолок и кивнул, а события понеслись вскачь. Во-первых, телохранитель Шиша, подпирающий стенку позади хозяина, вытащил пистолет — правда, почему-то газовый. Но это не очень утешило, потому что было и «во-вторых»‎: дверь распахнулась, пропуская мордоворота в бронике и с пистолетом вполне боевым, который тут же оказался нацелен на Вадима. В-третьих, сам Шиш извлек и направил на Алтана миниатюрный «Глок»‎. За эти несколько секунд Вадим успел отправить ждущим на улице парням сигнал тревоги и выхватить свой «Макаров»‎, но прямо сейчас расклад был хуже некуда. — Убери второго, — сказал Шиш мордовороту, не сводя глаз с Алтана. Вадим нырнул вниз, уходя с линии огня и одновременно выбивая пистолет из рук мордоворота — на придурка с газовым можно было пока не обращать внимания, — а Алтан… Алтан вдруг исчез. Судя по тому, с какими рожами уставились на его кресло Шиш и оба его прихвостня, глаза Вадима не обманывали: Алтана нигде не было, а вот его брюки и начищенные черные туфельки остались на своих местах. Вадим воспользовался заминкой, вырубил мордоворота и забрал его пистолет, быстро разоружил остальных и оставил отдыхать. Пока он разбирался с телохранителем Шиша, сзади послышался неприятный хруст и болезненный выдох; обернувшись, он снова увидел Алтана. Обнаженного, с распущенными волосами — хотя не далее как пару минут назад у него на голове были косы — и очень, очень злого. — Похоже, вам есть что рассказать, босс, — заметил Вадим, подбирая с кресла его пиджак и накидывая ему на плечи, пока Алтан озирался по сторонам. — Дома, — буркнул Алтан, одеваясь. — А пока зови остальных и пусть найдут серверную, мне нужно подчистить камеры.

***

За всю дорогу до дома Алтан не проронил ни слова — сидел, уткнувшись в телефон, и игнорировал взгляды, которые Вадим кидал на него через зеркало автомобиля. Сам Вадим изнывал от любопытства. В голове вспыхивали гипотезы одна бредовее другой, и в конце концов он остановился на самой реалистичной: Алтан владеет либо гипнозом, либо нейролингвистическим программированием, что в сочетании с хорошей физической подготовкой позволило ему в критический момент отвлечь противника. Правда, эта гипотеза не объясняла, зачем нужно было дурить голову самому Вадиму и раздеваться, а главное — как Алтан умудрился расплести косы. Пока что Вадим мог только теряться в догадках и ждать возвращения домой. И немного — любоваться распущенными волосами, которые всегда были заплетены или во множество тонких кос, или в одну-единственную, толстенную и шикарную, но все же уступающую красотой копне свободно рассыпанных по плечам кудрей. Когда они добрались до дома, Вадим ожидал, что Алтан будет его мурыжить до вечера, прежде чем соизволит объяснить свое поведение — или хотя бы даст им обоим передохнуть. Но Алтан придержал дверь в хозяйскую половину особняка и бросил через плечо: — Идем. В хозяйском крыле вообще и в спальне Алтана в частности Вадим уже бывал. Реже, чем хотелось бы: их роман вспыхнул стремительно и так же быстро застопорился на отметке «мы просто трахаемся время от времени, ничего большего»‎. Чем дальше, тем очевиднее становилось, что Вадиму хочется именно этого «большего»‎, но Алтан ревностно охранял статус кво: пресекал любые попытки сблизиться по-настоящему, отказывался от свиданий и подарков и принимал в штыки любые нежности и знаки внимания, которые не были частью секса. Вадим подозревал, что за этой перестраховкой что-то скрывается, но переупрямить его не мог. Сейчас Алтан привел его сюда явно не для секса, еще больше разжигая любопытство, и Вадим не удержался от подначки: — Вау, босс! Хотите расслабиться? Или мы теперь обсуждаем деловые вопросы в вашей постели? Алтан, вопреки обыкновению, не отреагировал. Он запер за собой дверь, помялся на пороге и сказал: — Отвернись. — Золотко?.. Все в порядке? — Вадим не на шутку встревожился и шагнул к нему — уж очень необычно он себя вел, — но Алтан лишь сделал глубокий вдох и повторил сквозь зубы: — Просто делай как я говорю. — Окей, окей. Вадим отошел к окну и почти сразу услышал тот же неприятный хруст, только более короткий, как щелчок, и следующий за ним шорох одежды. Алтан молчал, и Вадим, не дожидаясь новой команды, обернулся. Алтана не было. Вместо него на полу валялась кучка вещей. Рядом с ней сидел здоровенный, взъерошенный и очень недовольный черный кот. Пока Вадим пытался проморгаться, кот укоризненно посмотрел на него рубиновыми глазами, еще меньше подходящими коту, чем человеку, встал, прошелся взад-вперед, раздраженно дернул хвостом. Повернулся задом и помедлил, прежде чем неестественно выгнуться и… Вадим, побывавший в горячих точках, видел много такого, чего не следовало бы видеть человеку. Видел — и полагал, что привык. Но теперь был уверен, что следующая картина будет преследовать его еще долго. Кот стремительно увеличивался в размерах, пропорции тела менялись на человеческие, шерсть втягивалась в кожу, все более светлую, пока не превращалась в сыпь и не исчезала; волосы на голове, напротив, росли и рассыпались волной кудрей, скрывая дальнейшие превращения, но Вадиму хватало и отвратительного звука ломающихся суставов, который отзывался болью во всем теле. Несколько бесконечных секунд — и вместо кота перед ним был Алтан, сидящий на корточках, обнаженный и тяжело дышащий. Вадим одним прыжком преодолел расстояние между ними, схватил его за плечи, заглянул в искаженное болезненной гримасой лицо. Спросил, не скрывая скручивающего внутренности беспокойства: — Золотко, ты как? Где болит? Алтан открыл глаза, упрямо глядя мимо Вадима, позволил поднять его, и только тогда вывернулся из рук и отправился накинуть халат, игнорируя одежду на полу. — Нормально, уже нигде, — устало ответил он и добавил: — Теперь спрашивай. Вадим еще раз оглядел его на предмет явных и скрытых повреждений — похоже, Алтан действительно был в порядке, — и тревогу вытеснила другая мысль: ОН НАХРЕН ПРЕВРАЩАЕТСЯ В КОТА! Да, его прадед был шаманом, и вообще вся семейка у них с прибабахом, но это… Увиденное противоречило законам физики и здравому смыслу, и Вадим еле удержался, чтобы не ляпнуть: «куда у тебя девается масса и откуда берется обратно?»‎ или «это не козел, это наш сотрудник»‎. Вопросы теснились в голове, и разговор им явно предстоял долгий. — Даже не знаю, с чего начать, — усмехнулся Вадим, усаживаясь на край кровати рядом с Алтаном, который успел нацепить халат и очки, и теперь сидел, заплетая косу и хмуро глядя перед собой. — Я конечно знал, что ты парень необычный, но чтоб настолько… Алтан поднял на него тяжелый взгляд, предупреждающий, что Вадим ходит по охрененно тонкому льду и может остаться без объяснений, если будет выпендриваться. Вадим примирительно поднял руки и сдался: — Ладно-ладно. Окей. Эм… это всё? Или ты еще что-то умеешь? — Только это, — теперь Алтан покосился на него с некоторой обидой, будто спрашивая — тебе кота мало? Кота действительно было достаточно, и Вадим кивнул: — Понял. И… когда это началось? Похоже, этот вопрос был верный, потому что Алтан как будто сдулся и стал рассказывать. …Ему было одиннадцать, когда его впервые попытались гопнуть — средь бела дня, прямо около его элитной гимназии, правда, в безлюдном месте. Алтан испугался и… что-то произошло. Нападающие, явно перепуганные еще больше, разбежались, а Алтан, выбравшись из одежды и с изумлением оглядев новое тело, очень-очень захотел снова стать человеком. Позже он пытался превратиться в кота снова, но не выходило — вышло только в Гонконге, когда желание скрыться ото всех стало невыносимым. Превращение было весьма неприятным и даже болезненным, но время от времени Алтан сбегал ото всех, успевая вернуться в человеческое тело раньше, чем его хватятся, и одновременно экспериментировал с новыми способностями. Процесс превращения в кота занимал доли секунды. Обратный — куда больше. Все, что было на нем — одежда, линзы и украшения — сваливались с него. А вот штифты в ногах, пломбы и татуировки оставались на месте — или, по крайней мере, возвращались вместе с прежним обликом. Лак трескался, макияж и другие подобные субстанции размазывались непредсказуемым образом. Иногда Алтан использовал способность для шпионажа — в основном за сестрой или дедом, потому что перемещаться по городу в таком виде было крайне неудобно. Кроме него об этой способности знал только Вадим. Пока Вадим переваривал два последних тезиса, Алтан поднялся и сказал: — Это всё. Иди. — Он слегка смутился и добавил: — Мне нужно в душ, я после этого весь липкий и воняю. Алтан явно преувеличивал — он пах только собственным телом, кожа была привычно-бархатистая, но Вадим на его месте тоже бы хотел в душ после таких приключений, поэтому только спросил: — Погоди-ка, а с Шишом что делать? — Позже решим. Он и его шестерки не видели… самого кота. — Алтан поморщился и скрылся в ванной.

***

Следующие несколько дней они разбирались с Шишом, а потом зарядили дожди. В такие дни у Алтана болели ноги, он обычно избегал Вадима и минимизировал деловые контакты — тем больше Вадим удивился, когда в первый день непогоды под дверью его комнаты раздалось требовательное хриплое «мяу»‎. За дверью предсказуемо обнаружился черный кот. То есть Алтан. То есть Алтан в форме кота, наконец определился с формулировкой Вадим. Как и подобает коту, некоторое время он стоял перед открытой дверью, задумчиво глядя в одну точку. Вадим усмехнулся и сказал: — Заходи. Алтан отмер и вплыл в комнату, бесшумно ступая и покачивая шикарным пушистым хвостом. Вадим наконец смог рассмотреть его как следует. В нем было не меньше десяти кило. В остальном же, не считая раскосых рубиновых глаз, это был совершенно обычный кот: изящный, с заостренной мордочкой, в меру пушистый и черный как ночь от носа до кончика хвоста. Кот — нет, Алтан, все-таки его личность никуда не делась — обошел комнату, сосредоточенно обнюхал предметы и замер у кровати. Вадим ждал, что сейчас он превратится в человеческую форму, но Алтан запрыгнул на кровать и посмотрел на него с укоризной. — Золотко, я тебя не понимаю, — развел руками Вадим. — Что мне сделать? Алтан почти по-человечески фыркнул, отвернулся и улегся в позе сфинкса, заложив уши назад и всем своим видом выражая презрение. — Ладно, — Вадим тоже вернулся на кровать, на которой валялся с книжкой до прихода Алтана. Тот, будто только этого и ждал, немедленно перебрался к нему под бок и свернулся клубком. Вадим рассеянно гладил его, слушая шум дождя за окном и думая, что Алтан-человек ничего подобного себе не позволял. Значило ли это перемену в статусе их отношений? Значило ли это хоть что-то? Но Алтан-кот, конечно, ничего не говорил, продолжая мирно посапывать рядом. Алтан проспал с ним до утра, а утром сам вышел из комнаты — поднялся во весь кошачий рост и надавил на ручку. Закрыть за собой дверь он, конечно, не удосужился. Вечером он появился снова — все так же орал под дверью, пока Вадим ему не открыл, и так же задумался на пороге. В этот раз, однако, добавилось кое-что новое: запрыгнув к нему, Алтан обнюхал его лицо, губы, щекотно касаясь усами, и совершенно по-кошачьи потерся об него мордочкой, пока Вадим, стараясь даже не дышать, осторожно гладил мягкую шерстку. Закончив тереться, Алтан шагнул ему на грудь и некоторое время топтался, примериваясь, а потом растянулся пушистым черным поленцем, сладко зажмурился под руками Вадима — и замурлыкал. Внутри боролись несколько чувств. С одной стороны, воспринимать его сейчас как прежнего Алтана, как личность, было чертовски сложно. С другой стороны, это был самый интимный момент за всю их историю, каких не бывало даже во время секса. Что ж, зато теперь было ясно, что его чувства — чувства обоих — не ограничиваются физическим влечением… На третий день распогодилось; Вадим свозил Алтана в офис и на пару деловых встреч, а вечером… вечером снова услышал под дверью возмущенный мяв. — Золотко, если тебе так нравится со мной спать, можешь приходить ко мне в человеческой форме, — весело заметил Вадим, пропуская его в комнату. Алтан замер как вкопанный, шерсть на спине встала дыбом. Зашипел и выскочил за дверь, прежде чем Вадим успел что-либо добавить.

***

Второй раз за несколько дней Вадим шел в спальню Алтана, не преследуя цель потрахаться. Не то чтобы он был против или не хотел — но сперва нужно было выяснить, что он сделал не так. «Стареешь, Вад, — усмехнулся внутренний голос. — Размяк. Бегаешь за капризным мальчишкой, который крутит тебе динамо…»‎ Дверь спальни была приоткрыта, однако Алтана внутри не оказалось — ни в форме человека, ни в форме кота. Зато из ванной доносился шум воды, и Вадим, убедившись, что в ванную его не пускают, растянулся на кровати и приготовился ждать. Алтан появился минут пятнадцать спустя, злой и смущенный. Тряхнул мокрыми волосами и невежливо спросил: — Чего тебе? Вадим подавил усмешку — если бы Алтан его не ждал, он бы не оставил спальню открытой. Но смущать его еще больше не хотелось, Вадим сел и спросил мягко: — Ты чего убежал? — Ничего. — Алтан завязал пояс халата, продефилировал к тумбочке и стал в ней копаться. — У меня в дождь ноги болят, а в форме кота не болят, ясно? А еще в форме кота… мозги по-другому работают. Вот оно что. В форме кота нет выдуманных препятствий и можно прийти помурлыкать у Вадима на груди… Что же касается травмированных ног, у Вадима сжалось сердце — болезненно и привычно, от сочувствия, от невозможности помочь, а теперь еще и от осознания, насколько сильно старая травма беспокоит Алтана. — Эй, золотко… может, согласишься на того мануальщика, которого советовала Юма? Неужели это хуже, чем страдать, превращаясь туда-обратно? — Я уже сказал, что он мне не нравится, хватит мне это предлагать! Этот разговор у них повторялся не впервые: Юма действительно советовала какого-то крутого спеца — китайца, разумеется, — который чем-то не угодил Алтану. Что ж, зато теперь Алтан, зная, что Вадим посвящен в его тайну, проводил с ним чуть больше времени… — Сегодня ножки еще болят? — Нет. — Тогда почему ты был котом? Алтан не ответил, продолжая что-то искать в тумбочке, однако и не гнал его, и Вадим продолжил аккуратно: — Золотко, слушай, нет ничего плохого в том, чтобы хотеть проводить время вместе. Алтан по-прежнему молчал, только чуть сгорбился. Похоже, сегодня Вадиму дали карт-бланш на неуставные отношения, и такой шанс нужно было использовать на все сто. — Принести тебе чаю с чем-нибудь вкусненьким? — Принеси, — буркнул наконец Алтан. — И… себе тоже. Вау. Кажется, у них намечался первый совместный вечер, и Вадим был горячо благодарен Шишу, который вынудил Алтана открыть свою тайну.

***

Лучшей частью совместных пробуждений был момент, когда Алтан потягивался — совершенно как кот, — а Вадим успевал сгрести его в охапку и целовать: лицо, шею, живот, заинтересованно дернувшийся член, бедра, коленки, ступни… Иногда это заканчивалось утренним сексом, иногда — нет, но именно в этих моментах был особый кайф. Они спали вместе далеко не каждый день, но теперь Вадим почти всегда оставался после секса на ночь. Это был не просто прогресс — это был совсем иной уровень. Настолько, что Вадим отваживался называть его «котик мой»‎, получая в ответ несерьезный (но чувствительный) пинок и хмурое «лучше уж золотко»‎. Золотко так золотко — Вадим был совершенно не против.