Красивая пара

— Ну, золотко, с почином! Вадим ухмылялся, но глаза оставались непривычно серьезными. За этим предисловием обычно следовала ерунда вроде первого слуха о тайных любовниках, но иногда Вадим приносил вести поважнее. Алтан, который до его прихода составлял письмо инвесторам, откинулся на спинку дивана, прикрыл ноутбук, стараясь не потерять мысль. Кивнул, предлагая продолжать. — Тебя заказали одни оч-чень серьезные дядьки. — Вадим достал телефон, помахал перед собой, демонстрируя источник сведений. Вздохнул и добавил: — Мне. Заказали мне. Алтан, который уже собирался скептически спросить: «Да ну?», подавился заготовленной фразой. Хотелось все списать на шутку, но какие-то нотки в тоне Вадима не позволили. Вспомнилась Юма, которая говорила много раз, повторяя слова деда: доверять можно только семье. Любой наемник продаст его первому, кто предложит хорошую сумму. — И сколько платят? Губы онемели, язык стал ватным и не слушался. Вадим назвал сумму. Усмехнулся: — Предложение, от которого невозможно отказаться. Сумма поражала воображение. Алтана даже гордость охватила — сколько предлагают за его голову! Вадим, едва ли заметивший реакцию, продолжал рассказывать: как посредник вышел на него, какие условия поставил… Но Алтан уже не слушал. Гордость мелькнула и ушла, уступив ошеломляющему пониманию: это конец. Невозможно отказаться, значит. Деньги, о которых шла речь, позволяли безбедно существовать до конца дней. Разумеется, он согласился, и рассказывает только потому, что их все-таки кое-что связывает… или связывало. Как жаль, как невероятно жаль, что для Вадима их связь оказалась простой физиологией. Как жаль умирать в двадцать четыре. Алтан окинул взглядом оранжерею, но не нашел ничего для защиты. Да и нет у него шансов против Вадима. Что ж, он прожил недолгую и не самую счастливую, но, определенно, полную событий жизнь. Нельзя сказать, что он не предполагал такой исход. Больше того, каждый раз, видя чужую смерть в глазах Вадима, думал, что увидит однажды свою. Вадим замолчал и ждал реакции. Он предусмотрительно отошел подальше: чтобы избежать осложнений, усмехнулся про себя Алтан. Нет, Вадим, осложнений не будет. Алтан примет смерть из его рук — пожалуй, это не худшая смерть. Только еще раз посмотрит в глаза, такие непривычно серьезные. Может быть, Вадиму тоже жаль. Вадим прервал молчание первым. Подошел ближе, щелкнул пальцами у Алтана перед носом, развеивая образ. Спросил: — Ты чего завис? — Только сделай это быстро, — сказал Алтан. Голос не дрогнул, но горло сдавило спазмом. Вот, сейчас. Вадим достанет пистолет или протянет капсулу с ядом, чтобы обойтись без шума и грязи. Но Вадим непонимающе поднял брови: — Сделай что? Оцепенение спало, и Алтан вдруг разозлился: зачем Вадим его мучает? Зачем вообще решил поговорить, вместо того чтобы покончить с ним молча и милосердно? — Ты убить меня пришел или что?! Вадим несколько мгновений смотрел удивленно, а потом вдруг хлопнул себя по ляжкам и заржал. — У-у! Ха-ха-ха! У-у-убить! Золотко, ну ты даешь! — утер глаза пятерней, подошел ближе, не прекращая веселиться. Аккуратно забрал ноутбук, положил на диван и опустился на корточки. — Ты чего, блин. Давай думать, как выйти на заказчика! Грудь снова сдавило, на этот раз — от невероятного облегчения. К горлу подступили слезы, вместе с ними поднималась и накрывала с головой ярость. Вадим заставил поверить: баснословный гонорар для него важнее Алтана. — Ты сказал, что не можешь отказаться! Ты!.. Вадим накрыл его стиснутые кулаки ладонями, заглянул в лицо: — Э-эй. Ну-ка отставить, — стянул с дивана на пол, усадил рядом с собой, обнял тяжелой лапищей. — Это шутка была. Мне и в голову не пришло, что ты поверишь. — Вадим смотрел растерянно, и Алтан почувствовал себя донельзя глупо — так же глупо, как в ту ночь, когда ждал его с задания до утра. Вадим продолжил: — Я их всех за тебя на ремни порежу и под хохлому распишу! Но если хочешь, — он подмигнул заговорщицки, — можешь меня перекупить, я не откажусь, денежки-то хорошие. Он снова жизнерадостно заржал, и Алтан не смог сдержать смеха — за последние пять минут его жизнь дважды перевернулась вверх дном, истерика рвалась наружу. Он уткнулся Вадиму в плечо и дал ей волю. Когда оба отсмеялись, Вадим отстранил его от себя, шершаво провел подушечкой пальца под глазом — должно быть, подтирая размазанную подводку, — и сказал серьезно: — А вот о том, что ты так сразу подумал о предательстве, нам придется поговорить, золотко. Алтан даже не сомневался. Но каким же это все казалось неважным.