Красивая пара

Телефон золотца не отвечал. Вадик позвонил раз, другой, написал сообщение — тишина. Вопрос, между тем, был срочный и без начальственного одобрения не решаемый. Выше, сказал бы Вадик, его зарплаты. Поэтому вариант оставался один: искать в особняке, из которого Алтан не высовывал носа без охраны. В кабинете обнаружилась испуганная горничная-китаянка, объяснившая на ломаном английском, что молодой хозяин разрешил убирать и возвращаться сегодня не планирует; столовая сияла чистотой и пустовала. Общие помещения Вадик проверил по камерам и отправился в святая святых: в оранжерею. Здесь он бывал всего раз, в самый первый день. В рамках осмотра подконтрольной территории прошелся по всему дому, сопровождаемый Алтаном и — время от времени — его недовольно нахмуренными бровками, когда Вадик заглядывал в такие интимные уголки как цветник или гардеробная. Ничего компрометирующего, впрочем, там не нашлось: везде царил идеальный порядок, под стать самому Алтану и его семейке. Вадику даже захотелось нарушить этот порядок — например, сорвать один из благоухающих бледно-желтых цветков и посмотреть, как золотце придет в ужас — или, скорее, в ярость. Но с порога ссориться с новым нанимателем не стоило. Сейчас в оранжерее царил рабочий бардак. В проходе валялись мешки с землей, стояли какие-то кадки, ощетиненные совками и граблями, лейки, кое-где была разлита вода. Центром и воплощением этого хаоса был Алтан: совершенно прекрасный и совершенно не похожий на себя. Они познакомились и начали работать около месяца назад, когда золотце прибыл в Питер с целой свитой китайцев-слуг, а Вадик получил от Юмы новое задание: охранять и выполнять. Вадик охранял и выполнял, а еще — удивлялся новому боссу, младшему Дагбаеву, которого мгновенно окрестил золотцем из-за хорошенькой раскрашенной мордашки, имени и побрякушек, которыми тот был увешан. Собственно, побрякушки и косметика стали первой и главной причиной удивления. Чтобы покорять криминально-деловой Питер с таким эпатажным стилем, нужно было иметь или стальные яйца, или беды с башкой. Через пару недель стало ясно: и с башкой, и яйцами у золотца порядок. Первый, кто рискнул пренебрежительно отозваться о его внешнем виде, теперь кормил рыб в лесном пруду. Вадик выпустил пулю ему в затылок с пребольшим удовольствием и впервые задумался о том, что кукольная красота мальчишки в сочетании с холодной безжалостностью становится все более интригующей. Остальные, с кем имел дело Алтан, оказались лучше осведомлены о богатстве и возможностях клана, поэтому соблюдали политес, а золотце, пользуясь упомянутыми возможностями, успешно нагибал шайку-лейку во главе с мэром города, которую когда-то держал в ежовых рукавицах Баатар. Ни разу за это время Алтан не изменил своему стилю и своим идеальным, с иголочки, штанам и пиджакам. Больше того, Вадик не видел его в чем-то затрапезном даже дома, в особняке. И в самую рань, и на ночь глядя он выглядел так, что хоть сейчас на прием у королевской семьи, и не допускал ни единого выбившегося из прически волоска. Вероятно, некоторые беды с башкой у него все-таки были. Нет, вообще-то, все это ему невероятно шло: и водопад ровных тяжелых кос, и закрытые черные бадлоны, оттеняющие мраморную белизну и юную нежность кожи, и костюмы с вышивкой, которые сидели на нем как влитые и позволяли домыслить изгибы и формы фигуры. Даже подведенные черным глаза удивительным образом делали его похожим на принца Древнего Востока. В этот порядок и в эту идеальность тоже хотелось внести нотку диссонанса, а потом разложить босса-недотрогу на педантично прибранном рабочем столе и хорошенько отодрать. Алтан, обнаруженный посреди хаоса оранжереи, отличался от себя обычного так разительно, что Вадик не удержался и присвистнул. Он сидел на корточках около ящика с зеленью. На нем были резиновые тапки в дырочку (память услужливо подкинула слово «кроксы»), измазанные в земле перчатки и яркий полосатый джемпер. На носу красовались квадратные очки, завершала картину прическа: воронье гнездо из кудрей, растрепанных и кое-как собранных в тяжелый узел на затылке. При виде Вадика он вскочил так резко, что едва не опрокинул ближайшую лейку. На красивом лице, которое всегда отражало либо спокойствие, либо различные оттенки недовольства, был написан неподдельный и неприкрытый ужас. Пока Алтан в панике открывал и закрывал рот, Вадик смог разглядеть новые детали несовершенства: треники с пузырями на коленях, дырявый рукав и измазанный в земле подбородок; и детали совершенства: пушистый завиток надо лбом, ненакрашенные, но по-прежнему изумительные глаза и великолепную, бесконечно-длинную белую шею. От этого контраста вдруг вышибло воздух из легких. — Ух, Ваше Золотейшество, у меня аж шишка задымилась. Прежде Вадик ограничивался комплиментами попроще. Например, говорил, что босс отлично выглядит и всех сразит красотой, потому что уже сразил Вадика, а тот в ответ либо велел заткнуться, либо показательно игнорировал. Поначалу это были шутки, способ добавить разнообразия рабочим будням. Но чем дольше они работали вместе, тем яснее становилось, что в шутках есть изрядная доля правды. Кроме того, Вадик стал замечать долгие внимательные взгляды Алтана, которыми тот сканировал его фигуру, думая, что Вадик не видит. К воспеванию красоты добавились комплименты успешным ловушкам и многоходовочкам; золотце в ответ закатывал глаза или презрительно фыркал, но недовольство на лице едва заметно смягчалось, губы вздрагивали в подобии усмешки, так что Вадик не оставлял попыток. К Алтану наконец вернулось самообладание и дар речи, паника сменилась яростью. Он зачем-то сдернул перчатки, стиснул кулаки и рявкнул: — Какого хера ты здесь делаешь?! Вадик развел руками. — Телефон у вас того, абонент не абонент, а вопросик срочный. Алтан снова дернулся, обернулся к дивану, на котором лежал смартфон — отдельно от зарядки. Первый вопрос был закрыт, и Вадик перешел к следующему: — Нашли нашего взрывателя, и не одного, а с дружком. И вот тут самое интересное: дружок — племянник вашего Каменного. Ребята их пасут, нужно решить, обоих берем или только взрывателя. Алтан тут же переключился на обсуждаемый вопрос, призадумался и изогнул губы в легкой улыбке, явно прикидывая, как разыграет козырь против мэра. Сказал: — Одного. За вторым наружку, детализацию звонков и переписку. Эта улыбка и маниакальный блеск в глазах делали его похожим на себя прежнего, на того Алтана, который придумывал хитроумные схемы и сталкивал конкурентов лбами — и тем ярче был контраст с его небрежной прической и мягким растянутым джемпером, тем сильнее хотелось попробовать его ухмылку на вкус. Вадик отбил сообщение парням и вернулся к разглядыванию Алтана. Тот, снова надевший «начальственное» выражение лица, нахмурился и спросил: — Что еще? — Да подопечные наши сейчас в клубе, пока то да сё, полночи пройдет. Если хотите, помогу скоротать время и расслабиться, — Вадик подмигнул, не питая, впрочем, особых надежд: предложения расслабиться, как и комплименты, Алтан игнорировал. Сейчас он только поморщился и бросил: — Свободен. Следующие пару дней оба разбирались с новыми вводными, а потом выдался свободный вечер, похожий на вечер обычного законопослушного бизнесмена и его охраны. Они возвращались из офиса, и золотце, вопреки обыкновению, не уткнулся в смартфон, а сидел, запрокинув голову, парил вейп и задумчиво поглядывал на Вадика в зеркало заднего вида. Он снова был аккуратно накрашен и упакован в идеальный закрытый костюм, но расслабленная поза напоминала: это все тот же Алтан, что был в оранжерее. Алтан, который мог быть домашним, растрепанным и еще более соблазнительным, чем при полном параде. Вадик поймал очередной его взгляд и оскалился: — Как настроение, босс? Не надумали немного отдохнуть? Массаж? Ужин в постель? Алтан тихонько фыркнул и отвернулся, продолжая парить и теперь созерцая проплывающие мимо здания. Остаток пути они проделали молча. Только в гараже особняка Алтан снова посмотрел на Вадика, приоткрыл дверь автомобиля и обронил: — Через час в моей спальне. Вадик, не веря своим ушам, обернулся. Но Алтан привычным змеиным движением выскользнул из автомобиля и пошел к выходу. Вадик выбрался следом, понимая, что совершенно идиотски улыбается, проводил взглядом прямую спину, по которой мотались туда-сюда золотые наконечники кос. Перспективы открывались потрясающие. Пожалуй, через час он начнет с того, что разберет и растреплет эти идеально гладкие косы, а потом уткнёт золотце красивой мордой в подушку, размазывая макияж, и будет долго и со вкусом драть. Да, вот так — будет идеально.