Заложники чёрной метки

♪Night — Daniel Spaleniak♪

      Лишь только тёмной ночью можно было разглядеть величие истинных хранителей тайн и знаний. Чаще всего, они таились в стенах: хладных, высоких и каменных.       Поместье Малфоев было прекрасным воплощением подобных строений. От него всегда веяло атмосферой величия и статности. Истинное благородство и аристократия — очевидные признаки, которые являются подтверждением вышесказанного, ведь в этих стенах иного допустить нельзя.       Репутация — главный фактор для обитателей подобных мест. Они дорожат ей, уважают и, конечно же, никогда не позволят себе её запятнать, поэтому соблюдают все законы и правила, писанные миром власти и статности, ибо на другие законы им чаще всего плевать.       Приём гостей является неотъемлемой частью поместий, поэтому для каждого гостя существуют свои условия, а для владельцев — выгоды.       Какая выгода ждёт тех, кто принимает у себя представителей министерства магии?       Скорее всего — никакая, если дело касается «обычных смертных», но часто министры умели уговаривать, а точнее, завлекали так, чтобы у аристократов появились причины, дабы открыть им двери и впустить в зал, выбрав удобное место за круглым — на деле, овальным — столом.       Таким образом в поместье Малфоев было решено провести закрытое собрание, на которое явился сам министр магии — Кингсли Бруствер. Он был инициатором данного сбора, а его слова о том, что дело касается непосредственно одного из членов семьи Малфоев, позволили Люциусу найти выгоду в его визите.       — Пожалуй, я могу начать, — Кингсли прочистил горло и, осмотрев представителей одной из самых чистокровных семей, поднялся с места. Стальной взгляд Люциуса буквально прожигал его презрением и ненавистью, сокрытыми за маской надменности и безразличия. — Хотелось бы сразу приступить к делу.       Министр знал, что всего в нескольких метрах за стеной находится его поддержка в виде пары Авроров, которых он взял с собой на всякий случай, но это не спасало его от лёгкого волнения.       Он находился рядом с бывшим Пожирателем смерти. Пусть и оправданным благодаря сдаче всех приспешников Тёмного Лорда, но вряд ли надёжным. Особенно учитывая то, что Кингсли находился на его территории. И всё же этот разговор не мог состояться в стенах Министерства.       — Что же вы медлите, министр? — в глазах Малфоя старшего читалось превосходство, пока он нарочито демонстрировал свою старую привычку — растягивать слова. В собственном доме он чувствовал себя уверенно, поэтому никогда не скрывал своей манеры говорить.       — У нас появились некоторые, — министр выждал паузу, подбирая наиболее подходящее слово, — затруднения. Они связаны напрямую с вашими старыми друзьями, Люциус. Смотрители Азкабана ничего не понимают.       — Какого рода проблемы? — Малфой нахмурился, воздерживаясь от очередного спора с Кингсли о том, что не стоит называть Пожирателей смерти его старыми друзьями.       Особенно учитывая, что он предал каждого, сдав их Министерству, дабы остаться на свободе.       — Думаю, вам лучше увидеть это самому, — Бруствер поставил небольшую колбу с едва заметным голубым свечением на стол. — В таком поместье, как Мэнор, должен находиться омут, я прав?       — Несомненно, — Люциус встал с места и, забрав колбу, еле заметно кивнул Нарциссе, одним лишь взглядом посылая ей просьбу остаться с министром, пока он отлучится ознакомиться с его воспоминаниями.       — Миссис Малфой, — Кингсли улыбчиво кивнул и сел на свободное место за столом. Он убедился в том, что Люциус покинул большой зал, и продолжил: — Драко решил воздержаться от присутствия на нашем с вами совете сегодня?       — Мой сын не хочет вмешиваться в дела, связанные с Пожирателями смерти. Ему это ни к чему.       — Как жаль, Нарцисса, что он уже напрямую с этим связан, — министр слегка дотронулся ладонью до своего предплечья, внимательно наблюдая за тем, как женщина отследила этот жест и вновь подняла взгляд на него. Однако теперь, за маской незаинтересованности сверкнуло едва заметное беспокойство.       — Вы не можете вновь поднимать эту тему. Заседание Визенгамота по делу моего сына состоялось три года назад, и вы сами прекрасно знаете, что его оправдали.       Наверняка дрожь в её голосе мог бы расслышать только близкий Нарциссе человек. Остальные же видели её совершенно спокойной. Совершенно уверенной в своих словах.       — Я прекрасно помню то заседание, уверяю вас. Знаете, Гарри Поттер и его друзья ещё никого не защищали так настойчиво, как вас и вашего сына, — Бруствер загадочно улыбнулся и, кивнув своим мыслям, аккуратно достал что-то, спрятанное в складках мантии. — Меня привели к вам иные причины. Например, отдел тайн.       — Отдел тайн?       — До недавних пор полка с пророчествами Малфоев была пуста. После некоторых событий, произошедших в Азкабане, там появилось это, — он положил небольшой тёмный шар на стол и подтолкнул его в сторону Нарциссы.       Женщина поймала шар рукой, но он так и не восполнился светом. Это означало одно. Пророчество не связано с ней.       — Оно о Драко, — женщина кивнула, подтверждая собственные слова. Она не была глупой. Отнюдь. Слишком очевидной ей показалась причина, по которой министр интересовался её сыном этим вечером.       — О Драко, верно.       — Чем же мы удостоились такой чести? Сам министр магии принёс в наш дом пророчество из отдела тайн.       Аристократичному поведению Нарциссы можно было лишь позавидовать, её — почти ненатянутая — улыбка и взгляд, полностью подтверждающий её удивление, были направлены прямиком на министра.       — Боюсь, что именно в нём хранятся все ответы на вопросы о случившемся в Азкабане.       — И что же вы предлагаете мне сделать, министр? — Нарцисса вопросительно вскинула бровь.       — Я…       — Соглашайся, Цисси. Это необходимо сейчас. Чего бы он не хотел, — в дверном проёме наконец-то показался Люциус. Его глаза были пусты, он умело скрывал свои истинные эмоции. Однако Нарцисса знала его слишком хорошо, поэтому смогла уловить решительность в сказанных словах.       — Нам необходимо пригласить вашего сына. Убедить его передать пророчество… — начал министр.       — Но не показывать ему, — женщина кивнула, замечая одобрение в глазах министра и собственного мужа.

***

♪ Grace Davidson, Max Richter – Richter: Path 5 (short edit) ♪

      Сегодня был прекрасный день. Сегодня исполнялось ровно три года с момента, как закончилась вторая магическая война. На улице с самого утра волшебники праздновали этот день, устраивали громкие вечеринки и, не скрывая радости, отмечали свой выходной от работы день.       Как ни странно, такое настроение было отнюдь не у всех. Большинству из волшебников было неприятно, даже больно вспоминать об этом дне.       Они безусловно были рады тому, что всё закончилось, но количество потерь до сих пор отзывалось в их сердцах болезненными воспоминаниями. Настолько болезненными, что порой использование Обливейта казалось самым логичным выходом из ситуации. Выходом из продолжительных депрессий, болезненных снов и грустных воспоминаний.       Обливейт казался спасением.       Но спустя три года те, кто участвовал в войне, кажется, стали потихоньку отпускать из сердца те страшные события, которые происходили с ними в молодые годы.       Семнадцатилетние волшебники не должны были брать на себя ответственность спасать целый мир! Так считали окружающие. Но так не могли считать те, кто непосредственно оказался в самой гуще событий в тот день.       Вспоминать было больно. Больно и практически невыносимо.       — Знал, что встречу тебя здесь, — знакомый с детства голос отвлёк Гермиону от собственных мыслей. Она лёгким движением руки смахнула слезу со своего лица и повернулась в сторону, откуда доносился голос.       — Гарри, — улыбка украсила её слегка красное лицо, в то время, как лучший друг подошёл к ней, чтобы обнять. Девушка неловко поправила свой золотой браслет с красным рубином и обняла его в ответ. — Я думала, что ты уехал на выходные по работе.       — Поездку в Азкабан отменили для всего Аврората. У них там возникли какие-то проблемы.       Гермиона кивнула и отстранилась от друга, вновь возвращая взгляд на каменные возвышения, на которых были высечены имена их когда-то знакомых и друзей.       — Я рада, что ты пришёл сюда сегодня.       Напротив её взгляда как раз находилось очередное имя, которое вызывало острую боль в сердце:

Римус Люпин 10.03.1960 — 02.05.1998

      — Кажется, я никогда не перестану ходить сюда. Сколько бы лет не прошло.       — Как и я…       Молодые люди замолчали, вновь погружаясь в события тех дней. Они прокручивали в голове всё: первые курсы Хогвартса, наполненные радостью и беззаботностью, ненавистный кубок огня и имя, написанное на клочке бумаги, изменившее весь ход истории, воскрешение Тёмного Лорда, начало и конец войны, поиск крестражей.       Всё это одновременно было столь далеко и невозможно близко.       Но спустя три года, кажется, нужно было стараться думать и о другом…       — Как там Рон? Ты, кажется, общался с ним не так давно? — Гермиона решила прервать затяжное молчание и двинулась вместе с другом вдоль остальных постаментов со знакомыми именами.       — О да, Рон прекрасно себя чувствует. Передавал тебе привет, — Поттер неловко улыбнулся.       Гермиона ответила на его улыбку, хоть и прекрасно знала о том, что Уизли наверняка даже не упоминал её в разговоре, не интересовался её делами и уж точно не передавал элементарноного «Привет».       После того, как она решила вернуться в Хогвартс и доучиться последний год, у пары состоялась последняя ссора. Девушка настаивала на том, что обучение необходимо даже в такое непростое время, но молодой человек, сказав лишь несколько слов о том, что «Золотое трио» примут куда угодно и без оценок, отправился в Америку, вступил в одну из сборных по квиддичу и, кажется, осуществил свою мечту. Большинство кубков действительно отправлялись прямиком к нему в руки, как к новому капитану команды.       Гермиона была рада за него. Пусть она не могла сказать ему об этом, но в глубине души девушка была счастлива. Он этого заслуживал.       Она не жалела о расставании. На самом деле, Грейнджер давно поняла, что её подтолкнула к нему именно война. Ей был необходим рядом человек, а Рон как раз всегда был по близости. Найти утешение в объятиях друга в столь сложное время — как раз то, что может успокоить и, по крайней мере, удержать нервную систему в равновесии.       А теперь ей было не до этого.       Они с Гарри уже давно покинули аллею памяти и направлялись прямиком во «Взрывное перо» — паб, который сразу после войны открыл Симус Финниган.       Сейчас было необходимо наладить свою карьеру, постараться добиться максимальных высот в Министерстве, а точнее в отделе регулирования и контроля за магическими существами, а после своими силами отправиться вверх по карьерной лестнице.       Это было важно. Намного важнее разнообразных отношений и чрезмерного количества молодых людей, которые практически не давали ей прохода. В особенности каждый новый раз, когда «многоуважаемая» Рита Скитер в очередной — какой угодно! — статье печатала информацию о ней в ежедневном пророке.       Гарри в этом повезло намного больше. У него была Джинни. Она поддерживала его и утешала в моменты, когда становилось совсем тяжело. Она успокаивала и дарила ему своё тепло.       Тепло, которого не хватало Гермионе.       Хотя нет, всё это глупости.       Куда важнее была карьера. Да, именно карьера. Она помогала отвлечься от навязчивых мыслей.       — А теперь позволь пригласить тебя в наш любимый паб, — Гарри открыл двери, пропуская девушку вперёд, — Добро пожаловать во «Взрывное перо». Гермиона улыбнулась и прошла внутрь, замечая всех тех, кто уже собрался в пабе, дабы отметить день великой победы над Волдемортом, день окончания второй магической войны.       — Гарри! Гермиона! — Джинни моментально заметила вошедших и подбежала к ним, чтобы заключить в объятия. — Вы заставили меня волноваться. Вас долго не было!       — Прости, это я виновата. Задержала Гарри на аллее памяти, — Гермиона дотронулась до руки Уизли и поймала её понимающий взгляд.       — Ничего страшного. Давайте-ка отвлечёмся от грустных мыслей, я уже заказала вам напитки, — рыжеволосая девушка подмигнула и прошла к столику, подзывая к себе Гермиону и Гарри. Она была как всегда прекрасна — чёрное платье отлично подчёркивало её фигуру, поэтому Поттер, не раздумывая, обнял девушку за талию, и ему наверняка сразу же удалось отвлечься.       Интересно, как Джинни удаётся скрывать свою боль от потери родного брата, учителей, друзей и родственников?       Как бы Гермиона тоже хотела казаться столь сильной. Ну она старалась. По крайней мере пыталась.       — Твоё любимое сливочное пиво, — Джинни кивнула на стакан, который стоял недалеко от Грейнджер.       Девушка поблагодарила подругу и сразу же сделала глоток, позволяя жидкости охладить горло. Да, сегодня у неё точно должно получиться отвлечься.       — Гермиона, — девушка ощутила тепло на своей талии от руки, которая прижала её к молодому человеку, совершенно не спросившему разрешения. Неприятный холод моментально прошёлся по её телу, а внутренние органы сковало так, будто неподалёку находился дементор. — Прекрасно выглядишь сегодня, — комплимент, сказанный ей шёпотом на ухо, сопроводился лёгким поцелуем в плечо.       Это был Кормак Маклагген. Только он мог позволить себе так своевольничать. Характер этого парня точно был неисправим.       — Да брось, — гриффиндорка махнула рукой, пытаясь выбраться из его цепкой хватки, — я не наряжалась.       В действительности. Маггловские джинсы и недлинная туника серого цвета с небольшим вырезом — один из самых повседневных выборов одежды Грейнджер. Она не любила изыски моды, не подражала тем, кто публиковался в Пророке под титулом «Королева стиля», на самом деле она даже не читала подобные статьи. Ей было неинтересно.       — Тебе не нужно наряжаться, чтобы быть самой красивой ведьмой в этом пабе, — очередной шёпот Кормака отвлёк её от попыток выбраться, и она решила сдаться. Плевать на его руку, она всё равно ничего не значила, а Рита Скитер точно не опубликует новую статью о «Головокружительных отношениях Грейнджер», потому что Симус закрыл ей вход в собственный паб, как и всем другим журналистам.       Однако даже это её точно бы не испугало. Гермиона уже попадала однажды в ежедневный пророк вместе с Кормаком. Кажется, она даже украшала первую полосу. Ну конечно, Рита не могла не опубликовать их поцелуй на Рождество в прошлом году. Гермиона тогда выпила далеко не один стакан сливочного пива, а Кормак, воспользовавшись ситуацией, сказал ей что-то о реснице, попавшей в глаз… в общем-то она точно помнила, что поцелуй был недолгим. Кто же знал, что Скитер хватит и пары секунд!?       Бурные обсуждения новостей всё больше заинтересовывали Гермиону — и вот грустные мысли заменила улыбка и звонкий смех, а злость сменилась весельем. Вечеринка была в самом разгаре, девушка успела встретить многих знакомых, с некоторыми из которых она сейчас работала в Министерстве, пусть и на разных уровнях.       Какой бы не была жизнь несколько лет назад, необходимо жить дальше.       Сколько бы душевных ран ей ни принесла война, они сделали её лишь сильнее, а потому думать о плохом она разрешала себе лишь утром второго мая. Теперь же можно было отметить то, что всё плохое осталось позади, и, конечно же, выпить за новую жизнь.       Гермиона смеялась над очередной шуткой Гарри в момент, когда её взгляд, изучая барную стойку, неожиданно набрёл на платиновый цвет волос, озаривший помещение из тёмного дерева, словно луч света.       Сердце отчего-то неожиданно сжалось, послав странный импульс по телу Гермионы, пока она отвела взгляд, словно обожглась о столь яркое пятно.       Малфой. Очевидно, это был Малфой. Ни у кого на её памяти больше не было столь светлых, необычных и запоминающихся волос.       Никто на её памяти не пробуждал внутри это странное ощущение лишь от одного взгляда. Лишь от одного осознания, что он находится рядом.       Они не часто встречались после войны. Драко не вернулся в школу, у него были проблемы посерьёзнее, чем несданные экзамены. Помнится, в тот год Гермиона покинула Хогвартс лишь раз. Или два. Ради него? Нет, скорее ради справедливости.       Его судили в Визенгамоте, как и всю его семью. Как и всех Пожирателей смерти.       Она выступала в его защиту. И в защиту Нарциссы. Но если за Нарциссу её усиленно уговаривал вступиться Гарри, который рассказывал о том, что она для него сделала после Авады Волдеморта, то Драко… Драко не заслуживал Азкабана или «Поцелуя» дементора. Она просто знала это. Просто чувствовала. Да и он ведь помог им однажды в Мэноре…       — Ещё пива, Герми? — Кормак привлёк её внимание и кивнул на пустой стакан.       — Я схожу за ним, спасибо.       Она наконец-то избавилась от его руки на своей талии и направилась в сторону барной стойки, где всего минуту назад заметила платиновый затылок. Она точно шла за сливочным пивом, без сомнений. Но почему тогда сердце стучало всё быстрее с каждой секундой, когда она подходила ближе?       Гермиона не нашла светлых волос в этот раз, хотя щёки девушки явно покраснели, когда разум осознал, что она всё же искала.       Ей как раз наполняли стакан пивом, пока она нервно крутила свой золотой браслет с рубином вокруг руки в момент, когда он упал.       Гермиона ахнула. Она уже собиралась наклониться за ним, но заметила, что знакомый мужчина, взявшийся практически из ниоткуда успел поднять его быстрее, а после медленно протянул в её сторону.       — Мисс Грейнджер, кажется, это ваше.       Сердце замерло прежде, чем Гермиона успела подумать о том, что в этом пабе делает Люциус Малфой.       По крайней мере, она не ошиблась. Платиновый цвет волос в действительности находился у барной стойки.       — Да, эм-м, спасибо, мистер Малфой.       Она быстро забрала стакан и уже направилась в сторону своих друзей, как спины коснулся стальной тон его голоса.       — Рад был повидаться с вами, мисс Грейнджер.       Она кинула короткое «взаимно» и убежала прочь от барной стойки, в поисках друзей. Сердце стучалось, как бешеное. Ей отчего-то было жаль, что из всей семьи Малфоев она встретила именно старшего. Странно было то, что он вообще пришёл в паб, да ещё и в такой день.       Однако внутри была какая-то глупая надежда… мало ли его сын также почтил своим присутствием Взрывное перо сегодня?       — Герми, ты чего такая задумчивая?       Кормак.       Снова он пытался её отвлечь. Снова он пытался завладеть её вниманием, и пусть ему это удалось на весь вечер, Грейнджер так и не сводила взгляда с барной стойки, где больше ни разу не увидела светлой головы.       Как странно…       На утро девушка плохо помнила, как прошёл оставшийся вечер, она лишь точно знала, что Гарри проводил её домой, не позволив сделать этого Кормаку, за что она была очень благодарна своему другу.       Грейнджер проснулась довольно рано, она сразу же завела часы, которые стояли у её кровати на 22.00, чтобы после работы не увлечься книгами, а уснуть пораньше. Чуть позже Гермиона встала и, как всегда, отправилась к окну, на подоконнике за которым, уже лежал свежий утренний Пророк.       Она взяла газету в руки, неспешно отправилась на кухню, заварила чай и наложила себе в блюдце овсяное печенье. Она как раз откусывала одно из них, когда разворачивала свежий выпуск, который еще пах чернилами.       Печенье мгновенно выскользнуло из её рук, попав прямиков в чашку горячего чая, который обрызгал стол и немного её пижаму.       Сердце больно сжалось. Лёгкие вовсе перестали принимать в себя кислород.       Стало пусто. Пусто и слишком тихо вокруг…

СРОЧНЫЕ НОВОСТИ! СРОЧНЫЕ НОВОСТИ ТОЛЬКО В ЕЖЕДНЕВНОМ ПРОРОКЕ! НОЧЬЮ 3 МАЯ СКОНЧАЛСЯ БЫВШИЙ ПОЖИРАТЕЛЬ СМЕРТИ И ЕДИНСТВЕННЫЙ НАСЛЕДНИК САМОГО БОГАТОГО РОДА В ВОЛШЕБНОМ МИРЕ. ЭТОЙ НОЧЬЮ СКОНЧАЛСЯ ДРАКО МАЛФОЙ.