Заложники чёрной метки

♪The Newton Brothers - Beginning of the End Movement III♪

      ЭТОЙ НОЧЬЮ СКОНЧАЛСЯ ДРАКО МАЛФОЙ.       Гермиона снова и снова скользила неверящим взглядом по строчкам, которые буквально пестрили тёмной, как свежие чернила, энергией. Девушка всеми силами старалась не позволить ей проникнуть в себя, но, кажется, эта энергия уже успела наполнить её сердце. Оно непроизвольно окуталось мрачным коконом, который всё уверенней сковывал внутренние органы. Отнимал возможность дышать, думать, слышать…       Она замерла. Не смогла сдвинуться с места, когда, перевернув страницу, заметила его изображение. Фотография была живой, сделанной всего несколько дней назад. Драко сдержанно улыбался гостям на весеннем приёме в Малфой Мэноре. Он был… был таким настоящим и казался Гермионе красивым в своей праздничной тёмно-зелёной мантии, и с небрежно уложенными пепельными волосами.       Светлыми, яркими, запоминающимися.       От мысли о том, что человека с фотографии больше нет, что-то непроизвольно сжалось внутри. До боли. Грейнджер не могла в это поверить. Она надеялась, что смерти сокурсников остались где-то в далеком прошлом, которое только сегодня напомнило о себе воспоминаниями об утрате, она верила, что прошедшие войну волшебники заслуживают счастья и беззаботной жизни.       Даже Драко Малфой. Особенно Драко Малфой.       Он так сильно переживал за свою семью во время войны, даже встал на самый скверный путь только для того, чтобы ни о ком из его близких не написали подобную статью в Ежедневном пророке.       А теперь его имя в самом страшном контексте украшало первую страницу газеты.       В попытках найти причину смерти среди бескрайнего текста статьи, Грейнджер не заметила, как небольшая капля её слезы увлажнила страницу. После – вторая. Третья       Дрожащими руками она прикрыла своё лицо в попытке успокоиться и сделала глубокий вдох, задерживая воздух в лёгких.       Секунда. Вторая.       В висках стучало. Сердце будто норовило выпрыгнуть из груди, лишь увеличивая количество ударов. Тук. Тук-тук-тук.       Третья. Четвёртая.       Его лицо и улыбка с фотографии вновь всплыли в подсознании девушки, перечёркиваясь словом «скончался».       Тук-тук-тук. Тук.       Мальчишка из школы с самым скверным характером, но умным взглядом. С хмурым видом, но красивыми серыми глазами. Не стыдящийся едких фраз, но произносящий их приятным голосом. Мальчишка, который пытался казаться сильным и устрашающим для всех, но нуждающийся в поддержке и жаждущий любви своих родителей.       Мальчишка, которого не стало этой ночью.       И она разрыдалась. Ей не удалось успокоиться, не удалось остановить поток слёз, к нему лишь добавились громкие всхлипы и рваные попытки вобрать в себя воздух.       Она до сих пор не могла понять причины подобной реакции, не могла осознать, почему её сердце изнывало от боли по волшебнику, с которым она толком и не общалась.       Может, всё дело было не только в нём? Возможно, на неё подобным образом повлиял вчерашний день? Да, события войны разом нахлынули на неё именно второго мая, вместе с тяжёлыми воспоминаниями, а шанса выплеснуть эмоции вчера — просто не оказалось.       Именно поэтому теперь было так больно. Новости о смерти знакомого волшебника окончательно выбили её из колеи и подкрепили все переживания выплеском сильных эмоций.       Странно, но Гермиона не позволяла себе плакать очень давно.       В попытках отдышаться, гриффиндорка добралась до ванной комнаты и, вывернув выключатель для подачи холодной воды на полную мощность, опустила руки под кран. Она умывалась долго и тщательно, будто пыталась смыть с себя события, настигшие её этим утром. Слёзы непрерывно смешивались с ледяной водой, пока её сердце медленно возвращало прежний ритм, а дыхание постепенно нормализовывалось.       Звонок в дверь, совпавший с выключением воды, заставил девушку вздрогнуть и устремить взгляд на себя в зеркало. Она недовольно выдохнула и сжала челюсти. В отражении как будто бы стояла совершенно другая Гермиона. Не та золотая девушка, которая помогла Поттеру выиграть войну, не работник Министерства, не самая умная ведьма всего континента, а простая, уставшая от плохих новостей маленькая девочка. Её лицо было бледным, а по красным, до сих пор влажным, глазам сразу можно было понять, чем она занималась последние несколько минут.       Гермионе очень хотелось достать палочку и одним моментом навести порядок на своём лице, да и на голове, если честно тоже, но настойчивый звонок повторился, сопровождаясь громким стуком в дверь.       Грейнджер быстро подошла к порогу и, заглянув в глазок, убедилась, что дверь необходимо открыть прямо сейчас, ведь чем дольше она будет закрыта, тем больше претензий потом прилетит девушке.       — Грейнджер! — В гостиную влетела разъярённая Джинни Уизли. — Мы должны были встретиться на нашем месте ещё двадцать минут назад, а теперь о кофе перед работой можно даже и не…       Рыжеволосый ураган замер на месте в момент, когда взгляд девушки набрёл на подругу. Она с испугом осмотрела Гермиону, пока осознание сформировало чёткое понимание ситуации.       — Что случилось!? — Джинни подошла к Грейнджер и положила ладонь на её плечо, вглядываясь в мокрый шоколад глаз. — Если кто-то тебя обидел…       — Нет. Нет, Джинни, всё нормально, — девушка поспешно мотнула головой, натягивая улыбку.       — Я же вижу, что ничего не нормально! Ты до сих пор думаешь про вчера? До сих пор вспоминаешь то, что было три года назад?       Грейнджер застыла, поднимая удивлённый взгляд на подругу. Да. Именно. Вчерашний день стал виной её слёз. По крайней мере для Джинни.       — Ох, Гермиона, — рыжеволосая подруга отложила то, что было в её руках на стол позади себя и обняла девушку, кутая её теплом и поддержкой, — нам нужно пережить это и двигаться дальше, слышишь? Ты же обещала грустить только утром второго мая. Только один день в году. Не больше, помнишь?       Гриффиндорка приняла объятия девушки и кинула взгляд за её спину, на стол, где лежали вещи Джинни. Среди них был утренний выпуск ежедневного пророка.       Значит, Джинни знала, что произошло сегодня ночью.       Значит, она даже не секунду не предположила, что причиной слёз Грейнджер мог быть Малфой.       Гермиона тяжко выдохнула, прикрывая глаза, чтобы больше не видеть улыбающегося со страниц пророка - живого - Драко. Она не хотела думать о том, что произошло… по крайней мере рядом с Уизли.       — Мы опаздываем на работу?       — Разве что чуть-чуть, — Джинни улыбнулась, чувствуя, что подруга слегка успокоилась.       — И уже точно не успеваем за твоим любимым кофе? — Гермиона шмыгнула носом.       — Попьём твой чай на обеде. Я переживу, — девушка хихикнула и отстранилась от Грейнджер, даря ей свою улыбку. — Если мы конечно доберёмся на работу до обеда.       Джинни хихикнула, заметив как на лице Гермионы отразилось осознание того, что времени осталось крайне мало, она вскинула брови, тем самым увеличивая испуганные глаза.       — Я быстро.       Представив на секунду, что будет корить себя вечно, если она не успеет вовремя прийти на работу, Грейнджер быстро юркнула в ванную, дабы привести свои волосы в порядок, аккуратно уложив их лёгкими волнами, обрамляющими плечи. Конечно же, ей в этом помогла её палочка, как и с последующим лёгким повседневным макияжем, позволившим скрыть признаки утреннего проявления эмоций.       Заправив белую хлопковую водолазку в брюки кофейного цвета, гриффиндорка с интересом оглядела свой внешний вид, а после покинула комфортную съёмную квартиру.       На работу она опоздала ровно на две с половиной минуты. Начальница девушки лишь протяжно выдохнула и позволила ей пройти к рабочему месту. И пусть Грейнджер считала, что миссис Бутчер слишком строга и несправедлива, всё было наоборот. Тяжко вздыхала она как раз из-за того, что не могла понять, отчего девушка настолько сильно привязана к работе. Чрезвычайно сильно привязана. Буквально живёт ею, лишь изредка берёт выходной, и нечасто покидает рабочее место в праздники.       Девушка поздоровалась с коллегами, надеясь, что Джинни успешно доехала до своего седьмого уровня, где работала менеджером по регулированию отношений среди средств массовой информации. Иными словами, Уизли интересовалась пророком, задирой и иными способами публикаций.       Гермиона была рада работать недалеко от своих друзей. Пусть из-за работы в Аврорате, Гарри и приходил на работу намного раньше девушек, они всегда ходили вместе на обед. Каждый день. Без исключений. Они обсуждали новости и делились успехами, постепенно привыкая к новой жизни вне Хогвартса.       Как только Гермиона дошла до своего рабочего стола и села на удобный стул, коснувшись рукой тёмного дерева, перед ней неожиданно материализовалось письмо. На печати красовалась остроконечная буква «М», что несомненно указывало на герб семьи Малфой.       Сердце пропустило удар.       Взгляд испуганных глаз, из которых всего час назад текли слёзы как раз из-за этой фамилии, был направлен на письмо, она никак не могла отвести его в сторону.       В голове мелькали события, связанные с семьёй Малфоев. Первое знакомство с Драко, его грубые слова в её сторону, в первый раз услышанное «Грязнокровка», её «Блестящий удар», его способность опознать их в Мэноре, которой он не воспользовался, тем самым спасая их всех от Тёмного лорда, заседание в Визенгамоте. Встреча в картинной галерее Лондона.

♪Your Story Interactive - Sins of London - Romance 3♪

      — Кто бы сомневался, что я встречу тебя здесь, Грейнджер.       Она вздрогнула от знакомого голоса, который вместе с холодом коснулся её спины.       Это был не вопрос, скорее — утверждение, подтверждающее мысли молодого человека, который оказался напротив, когда она обернулась.       — Малфой?       — Ты помнишь мою фамилию. Уже неплохо, — лёгкая усмешка украсила его лицо, привлекая всё внимание Гермионы. Она лишь только успела оценить чёрный маггловский смокинг, который идеально сидел на его фигуре.       Помнит фамилию? Разве может быть иначе?       — Ты в Париже? — Гермиона удивлённо вскинула брови, чувствуя, как по непонятным причинам где-то внутри ускорило свой ритм маленькое сердце. — На выставке маггловского художника.       — Ты удивлена? — Малфой сделал шаг к девушке, отчего она невольно затаила дыхание. — Это огорчает.       — Просто ты… ты, — гриффиндорка отвела взгляд, не в силах выдержать его — прямого.       — Никогда не разделял искусство по происхождению автора. Надеюсь, ты это хотела сказать? Будь то книги, картины или музыка.       Она заметила, как его взгляд скользнул по ней. Медленно и аккуратно, будто бы оценивающе. Гермиона точно покраснела, она чувствовала это, отчего опустила взгляд. Тонкая ткань белого закрытого платья как будто бы расплавлялась под его пристальным осмотром.       — Драко Малфой, читающий на досуге Яна Флеминга, хм, — она приложила тонкие пальцы к подбородку и сделала вид, что задумалась, — никак не могу себе представить.       — Жаль. А то я как раз хотел порассуждать на тему того, как его «Казино „Рояль“» хорошо сочетался бы с этой картиной, — Драко кивнул за спину Гермионы, и та воодушевлённо обернулась.       — Конечно же! Эту иллюстрацию же как раз написали к «Роялю» через год после публикации книги, она ведь полностью отражает сцену, в которой!..       Она замолчала ровно в тот момент, как осознала суть их разговора.       — Ты знал!       Девушка вновь обернулась на Малфоя, замечая на его лице ухмылку, а в глазах — что это? — заинтересованность.       — Возможно, — холодно ответил он, пожав плечами и, вновь натянув на лицо маску безразличия, кивнул Гермионе. — Наслаждайся картинами, Грейнджер.       Она смотрела вслед его удаляющейся фигуре, пока ускорившийся пульс постепенно приходил в норму, а то, что сжимало её лёгкие — отступало.       Интересно, что заставило его так резко измениться среди разговора?

♪Daniel Spaleniak - Yes, I think this is the end♪

      Грейнджер подцепила конверт дрожащей рукой и поднесла его к себе, затаив дыхание.       Она не спеша вскрыла печать и достала из конверта аккуратно сложенное пополам письмо.       Дорогой пергамент с приятным запахом зашелестел в её руках, и глазам наконец-то представился текст.

Уважаемая Гермиона Грейнджер, Позвольте пригласить вас на день прощания и памяти Драко Малфоя. Обряд прощания состоится сегодня в пять вечера на кладбище Бин-Пайлтон, я была бы очень благодарна вам за присутствие. С уважением, Нарцисса Малфой.

      Девушка втянула воздух так, будто бы ей не хватало кислорода уже на протяжении долгого времени.       Нарцисса Малфой приглашает её на обряд прощания с Драко? Но… Почему? Они никогда не были близки, а с Нарциссой даже не общались. Почти.       Гермиона точно побледлела, осознав, что события этого утра до сих пор не могут отпустить её, ведь в голове до сих пор крутился образ Драко Малфоя, а в груди держалось устойчивое нежелание верить в то, что он мёртв.       — Тебе тоже пришло?       Гермиона вздрогнула от неожиданного голоса, который отвлёк её от рассматривания письма. Девушка подняла взгляд и наконец-то выдохнула.       — И тебе? — она заметила в руках Гарри точно такой же конверт.       Поттер кивнул.       — Пошлю семье Малфоев извинения, что не смогу присутствовать сегодня там. В Аврорате слишком много дел, у меня нет возможности.       Семье Малфоев. Не Нарциссе. Как странно.       — Если бы не дела, ты бы пошёл? — Гермиона взволнованно уставилась на друга.       — Конечно. Какими бы не были наши отношения с Драко в прошлом, он стал лучше. Намного. А теперь… Надеюсь нам удастся установить причину его смерти.       Грейнджер удивлённо вскинула брови.       — Причина неизвестна?       — Нет, — парень нахмурился и покачал головой. — В пророке ничего не сказано о причине, к тому же это дело передали нам. Что-то серьёзное произошло этой ночью, и Аврорат обязательно с этим разберётся.       Гермиона задумалась и уставилась пустым отрешённым взглядом на стену перед собой.       — А ты пойдёшь?       Этот вопрос словно полоснул остриём ножа по сердцу.       Пойдёт? Сможет ли она находится рядом с Нарциссой и Люциусом? Сможет ли она вместе с ними наблюдать за обрядом прощания с их сыном? Сможет ли держать себя в руках? Сможет не расплакаться? Сможет ли?..       — Вряд ли.       Гарри кивнул, и Гермиона была очень благодарна своему другу за то, что он не стал задавать лишних вопросов.       Этот разговор состоялся примерно в девять утра. Весь день Гермиону не покидали мысли, связанные с фамилией Малфой. В особенности Драко. Каждый, кто находился в Министерстве так или иначе затрагивал эту тему, не позволяя ей отвлечься. Даже на обеде Гарри и Джинни решили в обязательном порядке обсудить произошедшее, соглашаясь выразить соболезнования семье Малфой чуть позже. В пять часов вечера Гермиона решила по максимуму загрузить себя работой.       Однако в десять вечера она уже стояла на кладбище Бин-Пайлтон.       Отыскать склеп Малфоев не составило особого труда. Он был большим, тёмным и каменным, и располагался недалеко от склепа семьи Паркинсон.       Тёмное небо с неполной луной заставляло девушку постоянно оглядываться, а весенний ветер — дрожать. Пусть серое пальто неплохо спасало от холода, девушка, кажется, охладела именно внутри. От волнения. От страха.       Она до сих пор не могла поверить, что Драко Малфой мёртв. Она не могла поверить в то, что трансгрессировала на кладбище, к склепу Малфоев.       Чтобы что? Расплакаться ещё раз?       Она не могла успокоить своё бешеное сердцебиение, не могла до конца осознать причину, по которой находилась здесь в этот час, надеясь лишь на то, что все гости обряда прощания уже разошлись.       Склеп смотрелся слишком величественно и одновременно был хладным и, как будто бы, пустым. Лишь белые коалы — маленькие цветы-завитушки, которые росли со всех сторон склепа, обрамляя его стены, вызывали чувство спокойствия. Лишь только они дарили частичку света в этой тьме.       Какая ирония. Цветы смерти дарили свет…       Гермиона уже почти утонула в своих мыслях в момент, когда чей-то голос заставил её чуть ли не подпрыгнуть на месте.       — Гермиона Грейнджер?