Заложники чёрной метки

♪Dear love of mine — Daniel Spaleniak♪

      Гермиона, борясь с учащённым дыханием, смотрела на своё отражение в зеркале, пока из крана тонкой струйкой стекала прозрачная холодная вода. Её пустой взгляд был направлен прямиком на шоколадные глаза, в которых она видела лишь чужой серый пепел.       Пепел, который должен был потухнуть несколько дней назад, раз и навсегда.       Пепел, который вечно казался ей холодным и мёртвым, но стал единственным символом жизни прошлой ночью.       Пепел, который принадлежал человеку, о котором она не должна была вспоминать.       Потому что при её мыслях о нём, сердце начинало вести себя не так, как привыкла девушка. Оно, не слушаясь разума, билось в разы быстрее и посылало по телу болевые импульсы, наполняющее тело холодом и мраком.       Она увидела его во сне. Нашла в пустынном, мёртвом Хогвартсе и услышала его голос, который как будто бы прозвучал слишком реально, слишком по-настоящему. Она не могла поверить в то, что сны бывают настолько живыми. Ощущения, которые она испытала там были в разы мощнее тех, которые сопровождали магов в омуте памяти. Это было необычно, удивительно и одновременно страшно. Она до сих пор помнила холод каменных стен, который заставлял её сильнее кутаться в мантию. Она до сих пор ощущала на своей коже слежку пустых картин, до сих пор чувствовала мёртвую атмосферу.       Гермиона помотала головой, пытаясь выбросить ненужные мысли и наконец-то прикоснулась к воде. Она подействовала отрезвляюще, охлаждая её горячую от жара кожу. Хотелось забыть о работе, наполнить прохладную ванную и нырнуть под воду с головой. Хотелось отвлечься и забыть о странном сне, который оставил неприятный отпечаток на её душе.       Отпечаток в виде лужи пролитых чернил, охватывающих её изнутри всё больше с каждой новой секундой. Как будто всю радость высосали, пока тьма наполняла девушку чернильными красками.       Такое неприятное ощущение. Неприятное и...       Гермиона умылась и закрыла кран, а после быстро привела в порядок свои волосы, выпрямляя их с помощью заклинания. Выбрав классическую одежду для работы в виде белой блузки и чёрных штанов, Грейнджер наконец-то вышла из дома. Она подошла к привычному перекрестку почти вовремя, но всё же уловила недовольный взгляд рыжеволосой девушки, в руках которой уже остывали горячие напитки.       — Твой чай, — Уизли передала стакан Гермионе и хмыкнула, — Раньше мне приходилось уговаривать тебя приходить позже, но ты привила мне эту дурацкую пунктуальность. И что теперь? Второй день подряд я не вижу тебя на нашем месте в восемь тридцать. Ты не приболела?       Гермиона сверилась с часами. Восемь часов, сорок две минуты. Она позволила себе опоздать на двенадцать минут. Неудивительно, что подруга заметила неладное.       — И тебе доброе утро, — пробормотала девушка, пригубив напиток. Он действительно успел остыть.       — Ты чего такая красная? — Джинни приложила тыльную сторону ладони ко лбу девушки и сразу же удивлённо вскинула брови. — Да ты горишь, Грейнджер! Я не пущу тебя в таком состоянии на работу.       — Я в порядке, — Гермиона приложила свободную ладонь к своему лицу и вздохнула. — Не переживай, сейчас всё пройдёт. Просто я плохо спала.       — Бурная ночь? — Джинни легкомысленно поиграла бровями. — Кормак спрашивал про тебя вчера. Мало ли, вы решили встретиться этой ночью?       Встретиться с ней решил, кажется, совершенно другой человек.       — Нет, — Гермиона отрицательно покачала головой, уже не обращая внимания на упоминания Кормака. — Сны какие-то дурацкие.       — Интимного характера?       — Да нет же, — Грейнджер недовольно глянула на подругу, замечая как та с трудом подавляет ухмылку.       Гермиона на секунду представила себе, что было бы, если вдруг парень из холодного Хогвартса приснился ей в таком сне, о котором сказала Уизли. Щёки девушки окончательно превратились в пунцовые.       — Не важно, Джинни, забудь, — Гермиона зашагала чуть быстрее, стараясь не опоздать хотя бы на работу, но Уизли легонько поймала её за локоть.       — Ну не обижайся, Гермиона. Просто ты в последнее время слишком часто летаешь в собственных мыслях. Прошёл не один год после окончания Хогвартса, даже уже и не два. Рон уехал, а ты как будто осталась одна. Меня это расстраивает, Гарри тоже не в восторге. За тобой бегает половина офиса, и это только на работе, почему ты не подпускаешь к себе мужчин? Может, пора отвлечься от меланхоличных мыслей и позволить себе немного пожить для себя?       Торопливые слова подруги заставили Гермиону тяжко выдохнуть и приложить пальцы к вискам. Она, кажется, только сейчас почувствовала то, как пульсировала её голова. Он болела вовсе не так, как обычно при простуде или гриппе. Боль была иная. Странная.       — Ну нет, Грейнджер. На работу ты сегодня не пойдёшь.       Джинни отпустила локоть девушки и обвела её силуэт взволнованным взглядом. На этот раз ей не хотелось шутить.       — Я в порядке.       — Прекрати повторять это, как попугай и отправляйся отдыхать. Иначе я сама возьму тебя за руку и потащу домой!       Гермиона недовольно уставилась на девушку, но сразу осознала, что собственный взгляд затуманен. Всё расплывалось перед глазами и жутко хотелось спать.       — Но миссис Бутчер...       — Поверь, она не откажется дать тебе один дополнительный выходной. Я поговорю с ней, ладно?       Джинни погладила девушку по плечу и заглянула в омут её шоколадных глаз, пытаясь разглядеть там согласие.       — Нет, так не пойдёт. Я всё же отведу тебя домой.       Через пятнадцать минут Гермиона уже вновь сидела на своей кровати, пока перед глазами мельтешила взволнованная Джинни со стаканом воды.       — Может сходить с тобой в Мунго?       Грейнджер отрицательно качнула головой.       — Джинни, мне не нужно в больницу. Я просто не выспалась, честно.       — Тогда ложись скорее спать. Может мне остаться с тобой?       Гермиона вновь качнула головой, понимая, что в ней остаётся всё меньше сил для разговора.       — Не переживай. Лучше сообщи миссис Бутчер, что я...       — Гермиона, — подруга присела рядом с девушкой и тяжко вздохнула. — Перестань думать об этой карге, работе и вообще выкинь всё из головы. Ложись спать. Я приду в семь вечера, чтобы тебя проведать. И не дай Мерлин, я увижу хоть одно красное пятнышко на твоей коже, мы сразу отправимся к врачу.       Гермиона улыбнулась, прикладывая для этого оставшиеся силы и улеглась на кровать, замечая, как силуэт Джинни постепенно смешивался с чёрной мглой, которая поглащала её, охватывая сознание и унося обратно в сон. Веки с тяжестью опустились, а вместе с этим пришла и тьма.       Открыла глаза девушка уже в знакомом Хогвартсе. На её теле вновь была чёрная мантия, а вокруг по-прежнему было невообразимо холодно. Слишком холодно.       Она проснулась на диване в незнакомом помещении. Это точно были стены Хогвартса, и окружающая атмосфера очень сильно напоминала ей что-то родное. Комната была похожа на гостиную гриффиндора, но из-за отсутствия флагов и ковров, девушка никак не могла понять, в какой из гостинных она очнулась.       Здесь было тихо. Слишком тихо. Так, что лишь её дыхание эхом касалось хладных стен.       Но ненадолго.       — С возвращением, Грейнджер, — стальной голос знакомого человека прошёлся по её телу ледяной стрелой, уколовшей своим остриём само сердце.       Она резко обернулась, замечая тёмную фигуру, возвышающуюся около окна. Молодой человек стоял спиной к ней, привлекая взгляд карих глаз к затылку, обрамлённому платиновыми волосами. Теми самыми волосами, которые невозможно было спутать с другими.       Гермиона затаила дыхание, чтобы вовсе не слышать его. Возможно, таким образом она пыталась показать, что её на самом деле здесь нет. Что он сейчас обратился вовсе не к ней? К кому угодно. К любой другой Грейнджер, но не к ней.       Ведь как возможно слышать того, кто погиб?       И почему, чёрт возьми, это так не похоже на сон?       — Молчишь? Как невежливо с твоей стороны.       Драко обернулся, демонстрируя ей всю сталь своих ледяных серых глаз.       Тех самых, которые, несмотря на суровость и холод, были единственным источником жизни в столь забытом Мерлином месте.       — Я не понимаю... — собственный голос казался сиплым и глухим. И даже будучи таким он звучал словно гром в этом неестественно тихом месте.       — Всезнающая Грейнджер ничего не понимает, — на его лице практически не было эмоций, хотя то, как он свёл руки за спиной могло намекнуть ей на то, что парень сам не знает, как себя вести. — А мне казалось, ты здесь как раз для ответов.       — Каких ответов? — она вскинула бровь, чувствуя, что головная боль отступила. — Что это за место?       Она села на диване, свесив ноги вниз и, не выдержав его взгляда, отвела свой — в сторону.       — И на кой чёрт я принёс тебя сюда? — в его голосе была слышна едва уловимая дрожь. Гермиона не знала, почему смогла расслышать её. Возможно, она хорошо его знала? Нет. Точно нет. Просто тихое место позволяло расслышать все изменения его голоса, вот и всё. — Нужно было оставить тебя украшать пол гостиной гриффиндора.       Она вновь перевела взгляд своих шоколадных глаз на молодого человека. Он сел на деревянный стул и провёл рукой по лицу, смахивая усталость.       Что он только что сказал про пол гостиной гриффиндора? Она была там, когда в прошлый раз видела этот сон. Значит, она вернулась сюда сейчас и видит продолжение? Продолжение, в котором Драко Малфой не оставил её лежать на полу и принёс на диван?       — Выход за твоей спиной. Как только выйдешь за дверь, окажешься в подземельях. Там уже сможешь ориентироваться.       Значит, он принёс её в гостиную Слизерина.       Теперь она точно уверена в том, что ей это всё снится.       Девушка встала с дивана и, гордо задрав подбородок, развернулась, чтобы направиться к выходу. Она чувствовала убийственные удары сердца, которые с необъяснимой скоростью стучали по грудной клетке. Смешанные эмоции заставляли её метаться, но в один момент агрессия всё же победила здравый смысл.       — И какой толк тогда был в том, чтобы нести меня сюда, а, Малфой?! Мог бы оставить в гостиной гриффиндора, — развернувшись, она посмотрела прямиком в его серые глаза, замечая в них мелькнувший огонёк.       Уголок его губ дрогнул в усмешке. Он с лёгкостью выдержал её взгляд.       В то время, как сердце Гермионы, кажется, планировало вырваться наружу.       — Мне нужно было допросить тебя, узнать всё, что ты знаешь об этом месте, но ты упала в обморок, как только увидела меня, — он закатил глаза, а усмешка переросла в коварную улыбку, что заставило Гермиону сложить руки на груди и фыркнуть. — Ждать, пока ты очнёшься в гриффиндорской гостиной, я не собирался. Даже без ваших красно-золотых флагов, это место мне противно.       Кто бы сомневался.       Теперь и Гермиона не сдержалась от того, чтобы закатить глаза.       — И ты решил пронести меня через весь замок на руках, опираясь только на свою неприязнь? — Гермиона проследила за тем, как он сжал губы в тонкую полоску и нахмурился. — Удивительно, на какие жертвы ты пошёл ради информации. И теперь ты так легко сдаёшься? Увидел, что я ничего не знаю и решил отправить меня на выход? Ты не подумал, что я могу что-то знать и просто утаить это от тебя?       Драко встал со стула и резко сократил между ними расстояние, сверля девушку своим ледяным взглядом. Он, не церемонясь, схватил Гермиону за руку и притянул к себе, не теряя с ней зрительного контакта.       — Если ты что-то знаешь, не советую тебе молчать, Грейнджер, — процедил он сквозь сжатые челюсти. В его глазах отчётливо виднелись искры злости, но Гермиона разглядела там что-то ещё. Что-то, спрятанное очень глубоко. Надежду.       От его близости вдруг стало слишком жарко. В месте, которого он касался будто плавилась кожа, посылая импульс непонятной дрожи по всему телу.       — Какой толк в моих знаниях, Малфой? — она резко вырвала руку из его крепкой хватки, повышая голос. — Я скоро проснусь, и всё это исчезнет. Снова.       Он удивлённо вскинул бровь.       — Проснёшься?       На его, казалось бы, безэмоциональном лице промелькнула тень беспокойства.       — Хочешь сказать, что всё это тебе снится?       Она промолчала, пугаясь того, насколько живыми показались девушке его эмоции. Он, его прикосновение и голос не были тем, что могло бы присниться. Происходящее было слишком не похоже на сновидение.       — Уверена, что этот сон вызван переживаниями на фоне твоей смерти, — пробормотала девушка, надеясь, что озвучив причину своего нахождения в этом месте, она наконец-то освободиться.       Освободиться от его близости. От его пристального взгляда. От его пугающей взволнованности.       От него.       — Какой ещё нахрен смерти? — она невольно бросила взгляд на его лицо, замечая, как сильно он побледнел от услышанного.       Она ступила шаг назад, пытаясь скрыться от его убийственного взгляда.       Но он не позволил ей уйти, вновь оказываясь рядом.       — Отвечай, Грейнджер! — его рука вновь нашла её предплечье, но в этот раз сжала его не так сильно. Наоборот. Он неестественно мягко коснулся её, желая услышать ответ. Как будто она была его единственным лучом надежды, единственным возможным источником, связанным с внешним миром. — О какой смерти ты, чёрт возьми, говоришь?       Теперь его властный тон сменился тихим шёпотом, за которым последовала тишина. И в этой тишине можно было расслышать два ускоренных стука двух сердец, указывающих на наличие признаков жизни в этом забытом Мерлином месте.       Она смотрела прямиком в его глаза, чувствуя, как по коже прошлась волна тока от осознания, что стоящий перед ней парень мёртв. Что этот сон - единственное место, где у неё существует возможность услышать его голос, посмотреть в пепельные глаза, ощутить его прикосновение.       Удивительно нежное прикосновение.       Он выжидал. Молчал. Смотрел прямиком в её глаза, как будто пытался найти в них все ответы на свои вопросы.       А она уже ощутила подступивший к горлу ком, который мешал кислороду поступать в её лёгкие. Глаза увлажнились, она с трудом сдерживала слёзы, и это не укрылось от его пристального взгляда.       — Хочешь сказать, что я мёртв? — шёпот протянулся по комнате шелестом прохладного воздуха, который, коснувшись её кожи, заставил девушку покрыться мурашками. — Ради Мерлина, Грейнджер, не молчи.       Она не могла понять, как его состояние граничило с этим головокружительным шёпотом.       Она хотела ответить, что это не так. Она действительно желала этого.       Но…       — Гермиона…       Одно слово, вырвавшее её сознание из беспокойного сна, заставило гриффиндорку открыть глаза. Но в этот раз она проснулась не так резко. Она с нежеланием подняла веки и увидела сидящую на кровати Джинни. Её рука покоилась на лбу девушки.       — Жара нет, — рыжеволосая подруга улыбнулась, но потом посмотрела на глаза Гермионы. — Тебе снился плохой сон? — она опустила руку со лба и вытерла слезу, покатившуюся по щеке девушки.       — Да, — прошептала Гермиона, вспоминая увиденные во сне события. Она как будто бы участвовала в них, она их чувствовала, ощущала. Она как будто прожила каждую эмоцию из этого сна.       Это ведь был сон?       Точно?       По крайней мере, Гермиона была уверена в одном. Сон не предал ей сил, лишь забирая их.