Музыкальное сопровождение соседа

🎧

"Vem, vem brilhar mais

Ser uma estrela sobre o Sol

Estrelar mais

Ser mais brilhante do que o Sol"

             Опять эта музыка слышится, сосед сверху гоняет её безбожно на репите, как человек, которого наркота надолго к себе привязала. Или этот человек страстно отдался эпохе, когда каждый второй на улице был хиппи. Однако, какой бы идиотской причина для прослушивания этой песни не была, Мо Гуаньшань заебался слышать её из недр своей кухни. Почему гребанная кухня, для которой дизайнерским решением было отсутствие двери? Теперь каждый уголок квартиры парня так и пестрил гавайской песней, за окном мерещились пальмы, а сам он без конца подпевал. Хорошая песня, безусловно, но двадцать восьмой раз прослушивания за прошедший день на громкости сто процентов дал о себе знать, так что уши потребовали помощи.       А соседом являлся никто иной, как припизднутый Хэ Тянь, с которым около года назад они по чистой случайности (хотя рыжик по сей день сомневается в этой правде от самого Тяня) переехали в один дом, да даже так, что теперь живут в метрах двадцати от друг друга. Проруби потолок и увидишь, чем занимается этот разгильдяй. А Мо бы кстати с радостью сделал это, чтобы понаблюдать за парнем, ибо неохотно пропуская мысли, он думал, что Хэ Тянь ему немного нравится. Совсем чуть-чуть. И тихо с момента переезда этого богатого засранца никогда не было, постоянно либо играла гитара, либо просто звучала музыка. Раз в неделю стабильно поддерживалось такое состояние. Но сегодня всё равно всё не так, как обычно. Чтобы этот панк на минималках слушал что-то настолько обыденное, странное для его натуры, что казалось, будто он просто ебнулся.       Наступление ночи не поспособствовало восстановлению, ибо дорогой Тянь над ним решил, что лучшим решением будет включить ту же песню тридцатый раз потише, а уже после неё замутить "Last Christmas — Wham". Серьёзно? Посреди весны он резко вспомнил о прекрасном празднике рождестве, после того, как тридцать раз отдался португальским воспеваниям солнцу? Сегодня наверняка пойдёт снег, гроза, буря и все стихийные бедствия. Мо уже в страхе, не представляя, что он употреблял весь этот день или до этого, чтобы раздобыть такую выдержку или вкус в музыке.       — Лэст Кристмас, ай гэвью май харт, бат….на-на…— как на духу выкрикнул в ритм песни парень, попытавшись тем самым доораться до Хэ Тяня, может его совесть заиграет, подскажет ему лечь спать поздно ночью, кто знает. Вот только мега диджей сверху нашёл себе певца и через минуту зафигачил караоке для них обоих. Такого поворота Мо даже не мог себе представить. — Ты издеваешься, нахуй?       Конечно, никто подпевать не стал, и жалобный натянутый как струна голос парня над ним раздавался в полном одиночестве, но не прекращался ни при каких обстоятельствах. Гуаньшань уже расстался с возможностью выспаться, послав её куда подальше, кто вообще спит ночью, когда можно петь песни из 80-х?       Он раздраженный донельзя пошёл на дурацкую кухню, очаг двух песен, что мучают его уже длительное время, и шандарахнул по батарее. К сожалению, немного перенервничал, присел за стол и выпил залпом кружку молока, почувствовав, что ему это необходимо сейчас. Ненадолго Хэ Тянь стих, казалось, что с этим недоразумением покончено. Сон, привет! Ага, не тут-то было, совсем скоро раздалось ещё громче (он там пачки колонок проверяет или что) протяжное, такое сексуальное, что пиздец: "O-oo-o-o-o-nly you-u-uu!". Уже лёжа в кровати, Мо даже успел пожалеть, что поставил маленькую закорючку на бумажке, которая означала продажу этой квартиры. Раз ни один метод пассивной агрессии не помог, парень пойдёт разбираться, на кулаках показывать как убавляется громкость, может это забыл его "друг"? Живые пятьдесят килограммов попробуют доказать свою правоту, по-хорошему ещё пока, без органов власти ещё!       В подъезде было холодно для единственной тонкой майки Мо, который просто не подумал о своём внешнем виде, ибо уже не мог терпеть выходки Тяня. А он либо реально двинутый, либо обкуренный, обпитый не пойми чем. Но конкретно в коридоре на его этаже не было слышно ни звука, как будто он поставил колонку на пол кухни назло Гуаньшаню. Он почти взлетел по лестнице, движимый только местью и правосудием, а в голове так и засел припев гавайской песни, это стало саундтреком к его действиям, как в каком-то клипе. Звонок у него был похож на песнь свиристели, однако сейчас понять это было невозможно, ведь из квартиры доносился почти оглушающий куплет из репертуара The Platters. Пришлось почти выламывать и стучать в дверь ногами, лишь бы его хотя бы услышали.       — Открывай, сука! — не выдержал Мо, и это будто было кодовым словом, которое и повлияло на открытие врат музыкальной студии, из квартиры вынырнул этот чернявый гад с наглой улыбкой. Ещё и лыбится, гнида!       — Что-то случилось, малыш Мо? — честно говоря, Мо подзавис на этой внешности в очередной раз, каков же был красавец его сосед. Что-то дернулось при его виде то ли в сердце, то ли в штанах, очень сложно распознать где конкретно. Но эти гребанные светло-карие глаза вкупе с растянутыми в насмешке бледными губами делали так больно. Гуаньшань никогда бы не сказал, что его привлекают мужчины, но в последнее время рядом с Тянем всё внутри кричало: "Я гей, мама". Однако, чтобы не терять лица и первоначальных стремлений, он начал гневную тираду:       — Ты ебаный гандон, вбей в поиске в интернете, что такое наушники или как убавить звук. Я охуел от твоих выкидонов, ты же даже не обкуренный, хули ты вытворяешь целый день? Тебе нравится долбиться гвоздями в уши или что, ты не заметил, как на повторе чел тридцать раз спел про солнце и пески? Я по-хорошему пытался остановить тебя, а ты, наверное, подумал, что я просто ебнулся об батарею и случайно кричал от злости! — а у самого в голове так и пробегали мысли с просьбами жёстко его трахнуть, он стеснялся даже адекватно ему посмотреть в глаза, хотя стоило для уверенности в своих словах.       — Во-первых, сам ты ебаный гандон, зачем обзываешься? — весомое возражение. — Во-вторых, я не думал, что тебе не нравится. Мировые хиты, в конце концов.       — Ты долбаеб? Ты тридцать раз слушал такой же великий хит, как и ты сам, гандон! Да ты нахрюкался наверняка, либо ебнулся от того, насколько ты ущербный, — Мо ненадолго обомлел от своих же слов, но не подал виду и даже исправлять ничего не стал, хотя это было грубо даже для его красноречия.       — Так, блять, шикарная песня! Ты просто переслушал своих Twice и ничего теперь не воспринимаешь, малыш Мо, — произнёс ходячий секс с немного разочарованным видом.       — Прекрати меня так называть, заебал, — Мо хотел развернуться и уйти, но что-то держало с такой силой, наверное, эта харизма и небесная красота. И сосед, черт возьми, пользовался преимуществом, которым его наделила природа. — Мне совершенно не интересно, что ты по кд употребляешь, зачем слушаешь такой шлак. Я просто тебя предупредил, если что мне придётся вызвать твоих любимых друзей, которые два сапога пара, они уж точно тебя усмирят.       — А чем тебе мои песни не угодили, малыш Мо? И что мне с этих Цзянь И и Чжань Чжэнси, как будто они мне наседки... — Хэ Тянь даже не пытался вытянуть ситуацию и охладить пыл столь горячего соседа снизу. А Мо был в недоумении от происходящего, в голове он представлял эту встречу совсем иначе, что за странная черт возьми ситуация. Он собирался поставить его на место, добиться извинений и уйти спать в теплую кроватку. — Может, тебя вовсе не треки не устроили, а громкость? Так ты так и скажи, ебушки воробушки!       — Пиздец, а с каких слов я жаловаться начал, глухомань? Тебе напомнить, может? Тебе мозг заложило в тот момент? — а в мыслях пробежала ещё раз просьба трахнуть наконец за все те годы, что они были знакомы. Как странно.       — Да, рыжик, ты тот ещё цундере. Как я должен догадываться о том, что ты на самом деле имеешь в виду? — и он даже не пытается улучшить свой статус в глазах Мо, продолжает гнуть линию и уводить парня дальше от извинений, ебаный гандон. — Слушай, давай вместе посидим, чё. Давно не был ты у меня в гостях, я убавлю музыку.       — Ты изводил меня весь день, а я должен за пять минут простить тебе все обиды и поползать на коленях?       — Нет, ну а что...поползать можно даже, — пробормотал Хэ Тянь почти неслышно, но Гуаньшань только закатил глаза, ведь от вечно флиртующего парня нельзя было услышать реальный призыв, он постоянно только и заигрывает. Так что, даже если бы Мо был совсем-совсем девственником, ни за что бы не купился на его слова. Больно дорого чувствовать себя отвергнутым, именно этого он ожидает от Тяня. — Ладно, чёрт с тобой, я каюсь в своих действиях. Прости, малыш Мо.       — Да ты ебаный наркоман, гандон, сколько раз повторять? Твои извинения гроша не стоят, засунь их себе в зад, может ценнее станут, — Мо немного бесился, не зная, что от него действительно хочет этот человек.       — Ну рыжик, — уже было видно, как терпение Хэ Тяня подгорает, его гордость задета, хуй он и дальше будет стелиться даже под своего любимого. Но всё же, видимо, будет. Сердце Гуаньшаня почему-то так бешено билось в груди от этого милого прозвища, которое за ним закрепилось в начале их отношений. Боже, ну неужели придётся простить этого гандона, которому скорее всего заплатили, чтобы выбесить соседа снизу. Другую причину для сумасшествия в этот день он не мог найти, ну разве что сильные наркотики. — Ладно, что мы вокруг да около ходим, дорогой мой друг. Го потрахаемся, я же вижу эту слюнку в уголке твоего рта.       Мо просто выпал из реальности, изо рта так и рвались многочисленные "да", но он же не хочет потом быть отвергнутым во всех смыслах. В общем, Гуаньшань так и не удостоил его ответа, просто побегав глазами повсюду, пока не началась другая песня из квартиры. И о боже мой, она на миллион процентов совпадала с настроением Хэ Тяня, рыжий был уверен в этом, как в том, что сегодня скорее всего ему не откажет, даже после такого изматывания, этот чёрт наверняка переключал музыку силой мыслей. Это был немного эротичный, немного взрывной трек Джастина Тимберлэйка "Sexy Back". С началом этой песни на лице чернявого вылезла такая дурацкая лыба, что стало понятно то, что Мо сегодня ночью не отпустят и просто напросто съедят. Какой же идиотский день! Он стоит перед давно знакомым человеком, которого уже около нескольких месяцев хочет, под песню о сексе и думает о том, как хотелось бы потрахаться. Более странных случаев в его жизни не было, и он надеется, не будет.       — Обсос, гандон недоделанный, — Мо подошёл почти вплотную, но не решился дальше что-либо делать, оставив это не слишком разумному, до сих пор не исключение, что обкуренному соседу. Блять, ну если обоих так тянет, что яйца в трусах чешутся, и никто совершенно не против, чего тянуть? Рыжий вообще ничего против геев не имел, не имеет и не будет, как будто хуй вместо привычного местечка у девочек хуже, ни в коем случае, теперь он их даже понимает.       — Это значит да? — Хэ Тянь улыбнулся, пытаясь вытянуть ответ из оппонента, который яро не хотел отвечать.       — Пошёл нахуй, — сосед только рассмеялся и впился в чужие губы страстным поцелуем, притягивая худощавого парня к себе в квартиру. С самых первых слов, как он увидел в школе ещё злого рыжика, ему мгновенно понравились этот непринужденный ворчливый говор, кислая рожа, но милый характер внутри. И песня на фоне этих д(г)ействий была такая тихая, но всё равно присутствовала. Дверь за ними захлопнулась, задвижка была повернута ловким Тянем, он вообще сейчас всё делал по интуиции, потому что Мо всосался ему в рот и не выпускал. Короче, оба начали обустраивать любовное гнёздышко, которое стоило начать уже достаточно давно, но как говорится, сближают людей только самые странные вещи. А именно трек хиппи о лете и наслаждении, пиздец.       Хаотично нащупав свет в комнате, "наркоман" погасил его и вновь принялся за Мо, потому что столь старательного мальчика нельзя было оставить без внимания, обидится ещё. Столь пошлых событий Гуаньшань, наверное, ещё в ближайшие десять лет не встретит. Чтобы суметь потрахаться с крашем другом под песни Тимберлейка на его хате, после того, как он изводил его музыкальной хренью на кухне, нужно постараться, загадать пятьсот подобных желаний у падающих звёзд и параллельно на рождество. Они полетели на кровать, а позже и их одежда с них, Мо только сейчас понял, что возможно забыл выключить чайник на плите.       — Малыш Мо, ты неуправляемый, — Хэ Тянь впечатывал его в кровать, стараясь овладеть ситуацией, да только порозовевшие губы парня так и искали его, отвлекая от действительно важных вещей. Мо так отчаянно не хотел отпускать его, немного боялся зайти дальше, боясь, что всё это всего лишь сон, потому что это правда больше походит на бред сумасшедшего. И не то чтобы хоть кто-то из них знал как действовать, они делали всё исходя из личных чувств, пытались прислушаться к друг другу, поглаживали везде и возбуждали.       — Это плохо или хорошо в твоём понимании? — малыш Мо немного отодвинулся, не разобрав до конца, что имел в виду Хэ Тянь. Сердце у последнего облилось кровью неоднократно при виде опешившего парня, как поджались чужие припухшие от долгих поцелуев губы, и помутнел и расслабился взгляд, ведь обычно Мо только хмурится.       — Всё хорошо, — чернявый самодовольно улыбнулся, успевая, пока рыжий парень расслабляется, прикрывая глаза с тихим вздохом, оставить багровенький засос у основания шеи. А сам потом смотрит любвеобильным взглядом на своё счастье и думает, как же ему повезло с этим человеком. Жаль только он не ценит песни, что ему показывает Хэ Тянь. — Ой, я напроказничал.       Малыш Мо глухо простонал, не сумев сдержаться, ибо это было неожиданно, он и подумать не мог, что засосы настолько болючие. Кожа, где сейчас красовалось деяние парня, горела, он был так возбуждён и хотел Хэ Тяня, что его желания нельзя было ничем перебить. Он притянул его властно к себе, завлекая в новый поцелуй, а сам полез шаловливой ручкой к достоинствам обоих, боясь прикоснуться, будто это был совершенно другой шаг. Но Тянь подумал, хуй там плавал новый шаг, первый сжал в ладони их члены, плавно водя вверх и вниз. Оба начали тихо постанывать от наслаждения. Это было так эротично, что Мо покраснел до кончиков ушей.       — Пожалуйста...мх-хн, я скоро...— рыжик и сам не заметил, как вскоре начал вслух говорить всё что на уме, как скоро по телу разлилась такая нега от того, что он кончил, а следом и Хэ Тянь. Насладившийся сполна Мо уже собирался закрывать свои зенки, которые сегодня непозволительно много увидели, и ушки, которые слишком долго находились в аду, но его оппонент был другого мнения. Тянь не только положил его ноги себе на плечи и начал спускаться дорожкой поцелуев к вновь приставшему члену, но и наглыми пальчиками пробирался к заветному месту, из-за чего проступили мурашки, а сам парень заворчал. — Куда это мы лезем? Эй!       — Мы должны дойти до конца, разве нет? — Мо сжал ноги, не давая ему пропуск к себе в штаны, несмотря на то, что уже сделал это. И только что осознание дошло, что они дрочили друг другу под пьяную музыку на повторе, целовались до жжения в губах, а теперь собрались зайти ещё дальше! Мо показалось, что это его предел, стало невыносимо неловко, он спрятал лицо в одеяле, немного поглядывая на упёртого Хэ Тяня. — Разве этого достаточно?       — Мне — да. Ты сегодня, олух глухонемой, меня вывел из себя днём, почему ты думаешь, что я с радостью постелюсь под тобой ночью? Охуел, если так думаешь, мама давно по шапке не давала? Разве ты не должен заслужить прощения? — рыжик перевёл немного обиженный, немного надменный взгляд, который выражал всё его недовольство, и в ответ он получил необратимо смущающий жест. Хэ Тянь приподнял его ногу, прильнул к щиколотке губами, оставляя смазанные поцелуи и глядя с нежной любовью в его серые хмурые глазки.       — Может, я смогу заработать прощение лаской? — парень располагающе расплылся в улыбке, глядя на растерянного Мо, который покраснел всем телом и пытался вырваться, дабы спрятаться под одеялом и не испытывать такой стыд. Хэ Тянь ни в коем случае не прекращал сладострастную пытку, другой рукой же потянулся в шкафчик у кровати, откуда достал смазку с презервативом и заставил бедного девственника Гуаньшаня даже сглотнуть.       — У тебя для частого использования лежит смазка у кровати? — он упорно бы хотел перевести тему, чтобы не видеть туманный и сексуальный взгляд Тяня, а закрыться от неловкости. Тот его проигнорировал, не сочтя нужным отрываться от ласк, ведь он уже расцеловывал бёдра парня, приближаясь к аккуратному члену. — Ты...Ты, прекрати, это слишком неловко!       — Но ты же прекрасен, как я могу, — языком пройдясь по достоинству парня, оценив на вкус, он начал растягивать тугое колечко мышц пальцем, смазанным чем-то клубничным, с чем-то, чем производители хотели удивить покупателей. Взгляда Хэ Тянь не прерывал со смущенного лица парня под собой, наслаждаясь выбивающимися стонами из его рта. Малыш Мо почти сразу принял своё положение и только тихим стеснительным тоном, непохожим на его привычный, попросил Тяня выключить долбящую в уши музыку из недр кухни, не дай бог ещё соседи всё-таки, разозленные сием чудом, придут и прервут их. Как только Хэ Тянь запомнил выражение лица малыша Мо от и до, он покинул комнату и сделал необходимое, что, по-видимому, смущало парня.       Затем он продолжил искусительные ласки, не оставляя живого места на ногах и там, где болезненно медленно входили его пальцы. Рыжик стал покладистым, совсем другим под влиянием накатывающей неги, хотя всё также требовал поцелуи. Если бы можно было охарактеризовать солнце, Хэ Тянь посмотрел бы на Мо, которого любил и любит с самых школьных дней. Пальцы начинали приносить удовольствие, особенно когда Тянь давил на чувствительную точку, вынуждая парня увидеть звёздочки перед глазами. А уж умелый рот его выбивал из лёгких воздух одними движениями вверх и вниз. Малыш Мо был на пике наслаждения, собираясь кончить, он начал сжимать ноги и ослабевшими руками отодвигать лицо парня, но не успел.       — Вкусно, — Хэ Тянь слизал с губ попавшую на него сперму и посмотрел на Мо, который сгорал от вины и привстал, чтобы вытереть его. Это был совсем другой человек, под влиянием ласк он даже был готов убрать сперму с чужого лица, которое когда-то да называл свиным рылом. Поражало до глубины души.       — Ты дурак, это же грязно! Не целуйся со мной тепе... — договорить ему никто не дал, потому что Хэ Тянь, безумный от этого человека, впился в его губы, сильнее и быстрее продолжая вбиваться пальцами внутрь его тела. Было бы удивительно, если бы Мо не кончил от таких будоражащих ласк в скором времени, и после этого он всё-таки принял тот факт, что ему никто отдыхать не даст. Хэ Тянь дьявол воплоти, и весь пыл противостоять и его безумно идиотскому вкусу в музыке, и желанию трахаться, исчез в мгновение. — Это...так приятно, а-аах…       — Ещё бы, малыш Мо.       Хэ Тянь был таким возбуждённым, что себе даже во снах никогда бы не смог представить Мо, потому что такое слишком сложно для представления. Он взмахом руки убирает мокроватую от проступившего пота чёлку назад и смотрит помутневшим взглядом на парня под собой. Секунда, его горячие руки поднимают снова ноги Гуаньшаня, и тот всё ещё смущен, ничего не изменилось. Только Хэ Тянь приставляет ко входу отнюдь далеко не изящные тонкие пальчики, а какую-то елду огроменную, от которой рыжий чувствует себя не в своей тарелке. Кому-то вообще будет комфортно от такого размера? У неё путь в прямую кишку только!       — Сейчас расслабься, — спокойно, поглаживающими движениями пройдясь по голове парня, произносит Тянь, только замечая в глазах партнёра небольшую испуганность, которую тут же постарался сместить мягкими поцелуями. Как только головка вошла, Мо громко выдохнул, как будто осилил что-то невероятное, но ему предстояло гораздо большее. И его дрожащее стройное тело и томный взгляд серых печальных глаз вперемешку со сладкими стонами заставляли появляться звёзды в глазах Хэ Тяня. — Какой же ты чудесный, видел бы ты себя моими глазами, влюбился бы безоговорочно…       — З-зачем ты...мне стыдно, — как только фраза была договорена, Хэ Тянь сделал толчок почти на всю длину, выбив весь воздух из лёгких своего мальчика. Гуаньшань такого, естественно, не ожидал, поэтому вцепился в простынь и сжался от резкой разрывающей боли, не понимая, за что ему такое счастье на голову свалилось. Когда до головы Хэ Тяня дошло, что сие действие не повлекло за собой, как в порнухе тепло, разливающее по всему телу, он смекнул, наклонившись к парню, и прижал его тело к себе. Малыш Мо горел от стыда, от того, что не может сдержать срывающийся голос, и бил по спине тупого соседа, которому в одно мгновение мозги напрочь заклинило, по-другому объяснить произошедшее нельзя было. — Идиот, кусок долба...мх-ха…       Однако договорить ему напросто не позволяет то, что Хэ Тянь начинает довольно быстро двигаться, и это оказалось действительно невыносимым. Гуаньшань не то чтобы привыкший к таким размерам, не то чтобы внутри него было что-то в принципе. Он руками обвивает чужие плечи, ища в них утешение, пока из глаз предательски потекли слёзы. Этот придурок озабоченный, и как только они закончат, он ему обязательно врежет за исстязательство над своим телом. Даже несмотря на то, как морщил свой милый взгляд Мо, Хэ Тянь не хотел и не считал нужным снижать вновь темп. Легче ведь будет, как только он привыкнет.       Вскоре оба с наслаждением, принесенным чувством привыкания, стонут, прижимаясь сильнее к друг другу, лаская губы. Мо стал ощущать помимо боли удовольствие, как только парень доставал до заветного места, от которого всё тело готово было задрожать. А покрывающий всю шею поцелуями Хэ Тянь, не тая, шептал беспрестанно слова любви, с неким фанатизмом вдыхал запах кожи у ключиц, и он же понимал, что скоро наступит крышесносный момент, который хотелось провести с Мо вместе. Так что рука с длинными пальцами вновь накрыла оставшийся почти без внимания член рыжика, начав водить вверх и вниз.       — Ты неугомонный...ха-а...говноед...— ему не стыдно поливать своего "любимейшего" соседа подобными словами, потому что это пройденный этап в их долгих отношениях, Хэ Тянь просто привык, что он идиот безмозглый, ведь знает, что на самом деле на уме у парня под собой. Может, Мо думал, что его чувства или вечно краснеющие щёки не заметны, но вообще-то, Тянь переехал сюда за ним, чтобы наконец завязать отношения, о которых оба так грезили и тупили! — Б-быстрее, пожалуйста.       Он немного улыбается от того, какая эмоциональная разница в этих двух предложениях, в этом был весь характер малыша Мо, и повинуется его тихой просьбе. Темп наращивается, собственно, как и голос рыжика. Хэ Тянь чувствует, как за его плечи ещё старательнее стал цепляться Гуаньшань, видит, как сильнее он сжимает мокрые глаза. И пока без малейших сожалений зад парня терроризировался, он в очередной раз любовался им, потому что таких шикарных мужчин он ещё не встречал и не встретит. С такими мыслями Хэ Тянь кончил с несдержанным стоном, встретившись со взглядом малыша Мо. И рыжий через несколько секунд тоже излился от чарующей внешности парня над ним и от приносимого удовольствия его рук, это ж надо быть таким сексуальным, с таким мощным вздохом кончать!       Словив на себе его очарованный взгляд, он тут же поймал себя на мысли, что видит Хэ Тяня привлекательным, когда он над ним вздыхает и прикрывает уставшие глаза, и это пугает чутка. Мо отвернулся с красными щеками куда-то в мягкую подушку, которая только и могла его спасти от смущения. Они все испачканные, потные, громко дышат, в комнате темнее ночи и, к счастью, наконец-то, тише воды. Когда тело этого ирода легло рядом, рыжик выдохнул и встал, направившись быстрым шагом в ванную под голос застанного врасплох парня.       Он закрыл за собой дверь и горящими щеками посмотрел в зеркало напротив, не понимая, как у Хэ Тяня получилось так его смутить. Почему-то все события сейчас быстро пронеслись в голове, Гуаньшань хотел отчеканить себе левый похоронный в лицо, потому что он шёл в эту квартиру не с целью соединить тела с давно знакомым, а выключить наконец музыку! Впрочем, выключения до блевоты надоевшей мелодии он добился, но в его планы никак не входил столь крышесносный секс. Что ему теперь делать, черт возьми? Как он вообще теперь сможет выйти за эту дверь, если сердце так стучит, щёки пылают, если он помнит, как всхлипывал под ним и просил о большем несколько минут назад?       Дороги назад нет, хотя малыш Мо собирался свои чувства скрывать до самой смерти, прикрываясь одеялом из котов, теперь же ему придётся в мечтах разделить кресло-качалку и котов с Хэ Тянем в их общей старости. Других планов на жизнь уже быть не может. В каком-то смысле, этот полудурок сам расписался, когда заводил малыша Мо в квартиру и начинал страстно его целовать.       И только он собирался вновь подумать, как же ему не сгореть со стыда и вернуться наконец в кровать к парню, как заиграла злополучная новая песня. Не так громко, уши уже не просят о помощи, однако, ощутимо неприятная, после тридцати раз прослушивания. Это снова гавайский хит, Хэ Тянь неисправимый по части адекватности, но, возможно, он понимал, чтобы вызволить рыжего из туалета нужны кардинальные меры. Впрочем, злой парень почти сразу выбежал, хлопнув дверью и подошёл к нему.       — Почему. Опять. Эта. Песня?       — Ландыши, ландыши...— вдруг спел нечто иное Хэ Тянь с добродушной улыбкой протянул ему ладонь предлагая место рядом с собой на кровати, на что нехотя согласился Мо, присаживаясь на краю в его горячие объятия, и продолжил слушать какой-то бред из его рта. — Тёплого мая привет! Это красивая русская песня о глубокой страстной любви. Думаю, частично, она похожа на нашу.       — Как жаль, что мне похуй, — Тянь начал оставлять на его шее поцелуи, поглаживать бока.       — Так ты меня любишь?       — Хм. Без твоей ебучей колонки — да, с ней — ты просто отвратителен. Выключи уже эту песню, я выучил этот испанский наизусть по ней.       — Как скажешь, — и он снова одарил его любовным взглядом.