Глава 3. Экскурс в химию
24 февраля 2022 г., 00:03
Найджел проснулся от пронзающего слух дверного звонка и мельком взглянул на часы.
— 4:13 утра, кому там не спится?! — сонно и раздражённо пробормотал Найджел. — Миранда?
— Найджел… позволишь зайти? — она очень устала, но на улице нельзя подавать виду, особенно если ты Миранда Пристли.
— Да, конечно, заходи. Кофе, фрукты, сигареты? Ты хотя бы ела с утра? — в доме Киплинга началась привычная суета, которая обычно наступала на час позже.
— Нет, я не успела… — тут, в домашней тишине, Найджел уловил придыхание, — сделаешь, пожалуйста, что-нибудь?
— Я-то сделаю, Мира, но зачем ты себя калечишь? Я хотел с тобой сегодня поговорить, хотя, очевидно, сделать это нужно было ещё вчера.
— Найджел, всё, что происходит… это очень плохо. Мне страшно. Страшно за девочек, я не представляю, как на них сказываются папарацци, если всё это так плохо сказывается на мне. Я боюсь за них. Я боюсь отправлять их в школу, ведь нет никаких гарантий, что у ворот их не похитит какая-нибудь сволочь. Да, Рой приезжает до конца уроков, да, он отвозит их на занятия, где здания охраняются. Ты их крёстный, ты знаешь, какие они свободолюбивые. Они прекрасно держатся, но им тяжело, я понимаю. И не понимаю, что делать. Уж если эти люди настолько охренели, то до чего это может дойти? — Миранда прослезилась и бессильно уткнулась в плечо Найджелу. Он уже долгое время был единственным человеком, которому она доверяла практически все свои переживания и в котором была уверена. Найджел знал, что подруге иногда приходится очень тяжело, и дарил ей возможность если не решить проблемы, то хотя бы обсудить, он дорожил ею, как и она им. — С Эмили всё было проще. У меня не было узнаваемости, я ещё даже не пришла в Подиум тогда. Она родилась, когда мне было 23, помнишь? Я рада, что у неё было спокойное детство, и что этим стервятникам не просочилось ничего о ней, ведь я так ничего и не рассказала Стивену про Эм…
— Мира, — Найджел поставил перед лицом женщины стакан воды, блистер таблеток с успокоительным, тарелку омлета и чашку обжигающе-крепкого эспрессо, — Давай с самого начала. Во-первых, я с тобой, Эмили тоже всегда рядом, не хватает только…
— Андреа, — еле слышно прошептала Миранда. — Я так скучаю по ней.
— Что? Подожди, можешь повторить это? — Найджел не поверил своим ушам. Ну нет, он слишком молод для маразма, значит…
— Я люблю её. Но это очень тяжело, ведь я уже не та молодая девица, что может себе позволить отношения, будущее которых остаётся плотно затянутым дымкой моего возраста, моей семьи и её отношения ко мне, — Миранда резко вздохнула и закрыла глаза. Маска Снежной королевы трещала по швам, разваливаясь на мелкие кусочки.
— Мира, вчера мы встречались с Эмили и Энди и кое-что обсуждали… — Миранда встрепенулась, — во-первых, вам с ней надо поговорить, — Миранда только набрала воздуха, чтобы возразить,
— Отказы не принимаю. Я сказал, вам надо поговорить. Это был не вопрос, Златовласка, — Найджел знал, что на свете не было ничего, что раздражало бы Миранду больше, чем их дурацкие студенческие прозвища, он ликовал.
— Ну всё, замолчи, — женщина понемногу начала приходить в себя.
— Это не всё. Миранда, мы должны обсудить то, что происходит, — Найджел резко переменился в лице, — ты же не думаешь, что Артур Коллинс покончил жизнь самоубийством?
— Что? Я ещё ничего об этом не слышала… — протянула Миранда, когда перед ней приземлился воскресный номер Таймс, выпущенный два дня назад.
— Женщина, проснись, пожалуйста. Это и тебя касается, между прочим, — Найджел быстро нашёл нужную статью и ткнул в неё пальцем, — читай вслух.
— С прискорбием редакция Нью-Йорк Таймс сообщает, что двадцать первого апреля две тысячи седьмого года, в минувшую субботу, покончил жизнь самоубийством младший редактор Нью-Йорк Таймс Артур Коллинс, который немало сделал для процветания газеты. Сотрудники нашей редакции всегда будут помнить его, как человека, не предающего своих принципов ни в каких ситуациях… — с каждым прочитанным словом лицо главного редактора Нью-Йоркского Подиума делалось более серьёзным, чем это казалось возможным.
— Что. Это. За. Хрень. Почему это не в первой строке? Почему в первой строке «Вакцины — вред или польза?» Найджел, что-то мне подсказывает, что ты что-то знаешь? — тут рядом упала вторая газета, уже Вашингтон Пост.
— Читай отсюда, — Найджел открыл номер в середине и указал на заголовок.
— Вашингтон Пост с тяжестью на сердце каждого сотрудника сообщает, что в минувшую субботу, двадцатого апреля, стало известно о самоубийстве Юстаса Певенси, политического обозревателя Вашингтон Пост. Редакция скорбит, — в глазах Миранды мелькнуло что-то, напоминавшее, ужас, — Хранишь вырезки старых газет, Найджел? Но Юстас не мог, пять лет прошло, но я до сих пор не верю…
— Ты в воду глядишь. Тебя смутило, что эти статьи не на первой полосе? Никто их не хочет комментировать. И знаешь, Рик мне сказал…
— Твой кузен Рик?
— Именно он. К ним в лабораторию привезли тогда тело Юстаса. Миранда, в его крови был найдены частицы карбонилов никеля(прим.автора: почти все карбонилы являются ядами, никеля и нескольких других веществ особенно, если верить Википедии)… мне очень жаль. Никто не стал заниматься расследованием, говорят, что в его руке был тот самый баллончик, который он прыснул себе в горло и запил спиртым. Миранда, тело Артура привезли в ту же лабораторию, что и Юстаса. И знаешь, в чём проблема? Они оба отправились на тот свет из-за отравления тяжёлыми металлами. А от подобных отравлений умирают не через пять минут. Это медленная и мучительная смерть. Их лаборатория является секретной и находится при научном центре токсикологии. Одному богу известно, что будет дальше…
Миранда сидела с совершенно пустым лицом, которое, казалось, не выражало ни единой эмоции. Но это было не так. В голове у неё бушевал ураган чувств. Возмущение, боль, переходящая в агонию, любовь — всё смешалось в одно непонятное месево, которое разъедало всё изнутри.
— Что всё это значит? — спросила женщина совершенно спокойно, зная, что Найджел уже перекопал тонны информации и пряча страшные мысли как можно глубже.
— Это значит, что всё плохо. Возможно это просто моя паранойя, которая никак не хочет меня отпускать, но я думаю, что надо принять какие-то меры безопасности. Вот что, Мира, нам надо всем собраться и обсудить эту хрень. А потом вы с девочками на время съедете из дома, — мрачно добавил Киплинг и залпом выпил свой эспрессо.
— Найджел, поехали. Уже семь часов утра, Рой, наверное ждёт.
— Женщина, ты правда обожаешь кошмарить своих ассистенток. А я, дурак, слухам не верил, — он в шутку пошевелил бровями и рассмеялся.
Напряжение двух друзей достигло апогея, когда они застряли в пробке, но каждому было необходимо сказать друг другу всё, что было сказано. Самое главное теперь всё тщательно продумать, чтобы все люди, которые стали так дороги Найджелу, остались неприкосновенны. Чтобы этот зловещий фанат химии и токсикологии обошёл их стороной. Найджел не сомневался, что мистер Равитц был не последней фигурой в этой чертовщине, которая сводила его с ума уже не один год. Тогда, пять лет назад, он решил, что Юстас просто перешёл кому-то дорогу в своих статьях. Но три дня назад всё это начало вызывать сомнения в частности этих происшествий.
***
— Кейси, у меня в девять пятнадцать встреча с Мирандой, ты вчера записала? — в привычной натянуто-высокомерной манере сказала Эмили новой старшей ассистентке матери. Она не боготворила родственные связи на работе, поэтому всегда делила с мисс Пристли рабочие и семейные отношения на самом профессиональном уровне. — Ой, прости, я забыла, — промямлила мисс Купер, бегая глазами по расписанию босса. — О Господи, где вас таких находят в отделе кадров, — раздражённо протянула Эм и закатила глаза так, что казалось, что они вот-вот вылетят из орбит, — вот, посмотри, здесь кусочек свободный есть, перед прогоном, — мисс Чарльтон ткнула пальцем в монитор компьютера. — Всё, хорошо, я сделала. Эмили, прости, правда. Понимаешь, замоталась вчера… — Не понимаю. Но тебе крупно повезло, что Миранда сейчас обсуждает с Найджелом тему второго разворота и не знает об этом… проколе. Имейте это в виду. Обе. — Эмили бросила хищный взгляд на обеих ассистенток и ушла, оставив обомлевших «коллег» в звенящей тишине. — Н-да, правду говорят, с кем поведёшься… — выдохнула Рэчел, младшая ассистентка. — Не говори так, она права вообще-то, — хмуро проговорила Кейси и начала сверять расписание. Заново.***
Дойдя до своего офиса, Эмили вдруг отвлеклась на телефон. Новое сообщение от: «Мама». «Напиши отцу, милая». На этом моменте многие читатели, конечно, зададутся вопросом: «Что блин здесь происходит?». Всё просто. Миранда, будучи студенткой отделения истории искусств Оксфордского Университета, где и повстречала Найджела, в свои 20 лет вышла замуж за Гарольда Чарлтона, студента выпускного курса отделения клинической фармакологии. Через год у пары появилась Эмили, которую они ждали больше всего на свете, а ещё через десять лет они приняли решение разойтись. К слову, в отличие от последнего брака Миранды, они остались в очень тёплых отношениях. Конечно, Гарольд не мог стать для хрупкой Миры вторым Найджелом, он не стал ей братом, но остался хорошим приятелем. — Так. Ладно, десять минут болтовни в свой же перерыв работе не помешают, — подумала Эмили и позвонила отцу.***
— Солнышко, ты не рассказываешь ничего про свою жизнь. У тебя, может быть, появился кто-то? Парень или девушка? Я переживаю, что ты всё одна, — Гарольд очень любил свою дочь. — Нет, пап, никто не появился. Так что ближайший год внуков можешь не ждать, — усмехнулась британка. Десять минут растянулись на полчаса, которые были такими сладостными, что не хотелось прекращать это разговор. — Ладно, я чувствую, что ты опаздываешь, да? Тогда спешу сказать, что я приеду к вам в Нью-Йорк через две недели. Скучаю по вам с мамой, передавай ей привет. — Будем ждать тебя. Целую, — Эм улыбнулась в телефон и завершила звонок. — Почему он решил, что я опаздываю? Хотя у папы такое чувство времени, что даже не знаю… — она взглянула на часы. — Чёрт, у меня две минуты, — Эмили схватила фотографии аксессуаров и метнулась в сторону офиса Миранды Пристли. Перед коридором, ведущим в офис главного редактора, глава отдела аксессуаров замедлилась и ровно в 9:15 совершенно спокойным шагом вошла в стеклянную «коробку» самого прекрасного в мире дьявола. — Мисс Чарлтон, прошу. Вы отобрали фотографии для майского номера? — лицо Миранды выражало примерно ничего, так что-то сути действительно никто не мог бы догадаться об их родстве, ведь на работе она к Эм относилась так же, как и ко всем остальным в Подиуме: холодно и спокойно. — Да, Миранда. Я нашла много разных, но тут появилась коллекция одного малоизвестного ювелира из Норвегии. Она выглядит очень свежо, и, насколько я помню, подобных рисунков давно не было. Коллекция была действительно очень интересна. Она была представлена двумя парами очень похожих и при этом совершенно разных браслетов-манжет, пятью кольцами, одно из которых показалось Эм очень похожим на первое обручальное кольцо матери, двумя кулонами и также двумя парами серёг. Рисунок был незатейливым и простым, но вместе с этим он казался таким прекрасным, как глоток свежего воздуха. Все изделия были выполнены из белого золота. Мягкие и плавные линии пересекались с чёткими и резкими. Одно колечко, то самое, было совсем не похожим на остальные. В нём всё время пересекались две линии, словно соперничали друг с другом. В месте одного из их пересечений был расположен небольшой аквамарин. Один из кулонов был аквамариновой каплей, окаймлённой с разных сторон белым золотом. Серьги-гвоздики тоже были аквамариновыми, с золотой застёжкой. Это были одни из тех украшений, которые не нужно было бы надевать под настроение, ведь они сами его создавали. — Да, — Миранда одобрительно кивает, — это очень… красиво, — Эмили увидела в глазах мамы грусть. — Эй, что случилось? — она спрашивает полушёпотом, чтобы никто не мог услышать. — Надо поговорить, — одними губами говорит редактор. — Ты сможешь сегодня пойти на ланч со мной и Найджелом? — получив положительный ответ, она продолжает, — в час дня ровно в Сент-Риджисе, хорошо? — Я люблю тебя, мам, — тоже одними губами говорит Эмили, и уходит, оставляя Миранду наедине со своим мыслями. О нет, думать, что Эмили пошла в свой офис работать дальше, было бы огромной ошибкой. Конечно, она пошла к человеку, который всегда был в курсе всего. — Найджел, можно? — Эмили вошла в творческий уголок арт-директора журнала. — Солнце, обычно люди сначала стучат, а потом входят, насколько мне известно, — усмехнулся Найджел. — Мой прекрасный крёстный. Объясни, пожалуйста, что произошло? По-хорошему, мама сказала, что мы сегодня втроём идём на ланч, где о чём-то поговорим. Я полагаю, мне стоит знать заранее, о чём будет разговор.***
— О-хре-неть. Прости, у меня слов больше нет. Ты уверен, что это не может быть совпадением? — после рассказа Найджела Эмили была, мягко скажем, ошарашена. — Я уже вообще ни в чём не уверен. Просто я очень переживаю за всех вас. Думаю, нам стоило бы обсудить какие-то базовые вопросы безопасности. Кстати, на ланч я позвал Энди, ей будет нужно об этом узнать. И в конце-то концов, поговорить с Мирандой. Что-то мне подсказывает, что наш дорогой друг по имени Ирв принимает участие в этой подпольной игре. — Принято, кэп. Тогда я за ней забегу перед ланчем.***
— Что? То есть, вот прям настолько всё стрёмно? — Энди с каменным лицом остановилась посреди улицы. — Да. Гадство какое-то, блин. Пять лет назад умер Юстас, теперь это. И ещё какая-то конспирология пошла. Хотя, Рик очень крутой токсиколог, так что скорее всего пробы не были ошибочны, к сожалению. Ладно, пошли. Сейчас мама увидит тебя и обалдеет, экономим время, чтобы привести потом её в сознание, — да, вся эта четвёрка последнее время шутила странные и не всегда смешные шутки, с которых только они и смеялись. И все уже хотели спокойной жизни, не включающей в себя триллеры с мстящими отравителями…
