Стать лентой в твоих волосах

Kai Engel - You are My Opium Астория ложилась спать только тогда, когда я переступал порог дома. Салазар, я не заслуживал её. Этот раз не был исключением. Она сидела в кресле с растрепанными волосами и красными от слёз глазами. Смотрела в одну точку, не шелохнувшись. На лице отчётливо застыло разочарование и боль. — Астория, что произошло? — страх волною прошелся по сознанию, наливая свинцом ноги. Я застыл на месте, не сводя с неё глаз. — Где ты был? — воздух разрезал мертвые ноты тихого голоса. — На работе, — вру так нагло и, кажется, догадываюсь в чем дело. — Скажи мне, что я делаю не так? — она не поднимает на меня глаз, пустым взглядом сверлит фужер с вином, что стоит перед ней на столе. — Я не понимаю, о чем ты? Снова вру, потому что понимаю. Впервые в жизни она не улыбалась мне и не поднимала на меня глаз. Впервые в жизни я видел её такой. Не живой. И оттого, что в этом виноват я, мне стало не по себе. — Ты всегда был ко мне холоден, всегда отстранен, и я искренне верила, что это особенность твоего характера. Я пыталась быть хорошей женой и надежным другом для тебя, опорой. Хотела, чтобы ты знал, что можешь положиться на меня, что есть тот человек, который всегда будет рядом. Никогда ничего не требовала и понимала, что тебя это устраивает, за это ты уважаешь меня. Я была уверена, что благодаря моей сдержанности ты станешь моим рано или поздно, но… когда я увидела, как ты смотришь на неё, то поняла, что ты никогда моим не будешь. Она медленно подняла тоненькой рукой фужер с вином и поднесла к губам, осушив его за долю секунды. Я впервые видел, что она пьет. Тяжелый вздох, вырванный из моей грудной клетки, развеял неловкую тишину. — Я за тобой проследила. Уже давно догадывалась, — она усмехнулась. — Ты стал возвращаться позднее, чем обычно. Я всё замечаю, Драко. И я знаю о той ленте, что ты хранишь. Она ведь её? Неосознанное чувство злости разгорелось в груди. Она не смела вмешиваться в мою личную жизнь. — Ты рылась в моих вещах? — Нет. Я увидела случайно. Как-то зашла к тебе в кабинет, ты держал её в руках и так был увлечен мыслями, что меня даже не заметил. Она немного помолчала и продолжила: — Я всё думаю… Наш брак — это был договор между родителями, и я не обязана тебе нравиться. Я была готова к тому, что однажды узнаю, что у тебя есть женщина, но то, что это будет она… Я бросил на неё взгляд, что это значит «она»? Если Астория начнёт поливать Гермиону грязью, то развод я оформлю уже к утру. Моя жена, наконец, подняла на меня взгляд, а я не выдержал его и отвел глаза в сторону. — Она ведь… замужем, Драко. Да, она, безусловно, красива, умна, успешна и интересна, но ведь она замужем… Я никогда не могла даже подумать, что она способна на такое. И вы встречаетесь? Вам не стыдно? Астория еле сдерживала слезы, а я в очередной раз осознал, что не достоин её. Всё это время она думала, что я ей изменяю, и жила с этой мыслью, продолжая встречать меня с работы с улыбкой на лице. Дарила мне заботу и поддержку. Перед глазами замаячили два вполне счастливых совместных года во Франции. Большей падалью чем сейчас, я не чувствовал себя никогда. — У нас с ней никогда ничего не было. Глупо оправдываться, она видит меня насквозь. Я не собираюсь ей врать. — Я не понимаю… а лента и… твои походы к … — Лента оказалась у меня случайно. Да, я действительно в неё влюблен, но она не знает об этом, и я не собираюсь ей говорить. Астория смотрела широко раскрытыми глазами, которые поглотили бы меня разом, в них читалось абсолютно всё. Она была разбита, и мне было её жаль. Но лгать ей я не мог. — Астория, ты права, я действительно уважаю тебя и понимаю, что я тебя не заслуживаю. Но это сильнее меня. Понимаешь, она спасла меня тогда в Хогвартсе. Стала путеводной звездой, я жил с тех пор только мыслями о ней… и никак не мог… Она оборвала меня. — Так значит, это… может быть, и не любовь? Не любовь? Что она имеет в виду? Я смотрел на неё непонимающим и абсолютно растерянным взглядом. — Ты не думал, что просто благодарен ей за то, что она была той, кто помог выбраться из всего, что произошло с тобой. Она была первой, кто подал тебе руку помощи, Драко. Это благодарность, в таких сильных эмоциональных потрясениях её можно спутать с любовью. Я знаю об этом… я… Гнев разгорался, как костер от легкого дуновения ветерка в период засухи. После него я вдруг почувствовал страх, смятение, колебание, сомнение. А что, если… — Нет! Не говори мне этого, ты не знаешь! Астория, я люблю её! Прости, но больше мы не будем поднимать эту тему. Если ты подашь на развод, я всё пойму и подпишу. Я видел, как она опустила глаза и кротко кивнула, затем встала и ушла во тьму мэнора. С того разговора мы спали в разных комнатах. Она не говорила со мной. И больше не ждала. Но бумаг на развод я так и не получил. Сам не спрашивал, мне было всё равно, наверное. Хотя не один вечер после я провёл в терзаниях, что было, если бы мы не вернулись? И остались там вдвоём… Но все мысли отлетали как мошкара от огня, когда я вспоминал тебя, Грейнджер. Обида. Это детское чувство разъедало мои вены. Астория сказала, что моя любовь ненастоящая. Что она могла знать? Но я всё чаще и чаще стал возвращаться к этим мыслям. Назойливой мухой они сверлили дыру в висках, вызывая постоянную боль. Что, если она права? А я просто попал в капкан игры собственного разума? «Благодарность легко спутать с любовью. Я знаю об этом». Слова Астории терзали ещё больше, вызывало негодование её «знаю об этом». Откуда она могла знать? И что это вообще значило? Необъяснимое чувство после этой фразы, крутящейся в голове, теребило моё эго. Значило ли это, что и Астория была в кого-то влюблена? У неё кто-то был до меня? Это странно, но от этих предположений что-то внутри начинало неприятно зудеть, и я крепче стискивал челюсть. Хотя почему меня это волнует? Моей главной проблемой сейчас являлась ты, Гермиона. Я больше не ходил к твоему дому. Но ты стала практически моей манией, одержимостью, моим идефиксом. И от этого всё чаще и чаще холодел затылок, я стал бояться своей заинтересованности тобой. После моего возвращения из Франции всё стало только хуже. Я продолжал наблюдать за твоей жизнью. Знал твой распорядок дня, какой кофе ты любишь и в какие именно дни недели за тобой на работу приходит твой муж. Я наблюдал за тобой, за твоим бесконечным желанием всем помогать во имя кого-то, но не себя, ты никогда себя не жалела. С каждым днём выглядела всё хуже и хуже. Я не мог понять этого. Почему ты всегда была сильной для всех? Почему ты всегда была рядом со всеми? Почему ты всегда брала на себя больше других? Но вскоре понял. Потому что никто не хотел стать сильным для тебя. И всё, что у тебя было, это только ты. Ни твой лучший дружок Поттер, ни твой Уизли. Они ни черта не понимали, они лишь брали и выпивали тебя до дна. Принимали всё как должное. Ты не заслуживаешь этого, ты заслуживаешь всего! Всего в этом гребаном мире, черт возьми! И я бы хотел бросить это всё к твоим ногам, я бы хотел раствориться в тебе навсегда, сделать всё, чтобы ты улыбалась и была счастлива. Но не мог, потому что ты замужем за Уизли, потому что я женат, потому что я трус. У меня оставались лишь воспоминания твоих рук на моем лице и твоё прощение. И я продолжал умирать, каждый день проклиная свою никчемность. С каждым днём забираясь всё дальше и дальше в самые темные уголки своей непроглядной души. Избивая и царапая себя изнутри, путаясь в своих чувствах всё больше. Это была болезнь, Астория оказалась права…никакая это не любовь, это диагноз. Что мне могло помочь? Быть рядом с тобой. Это желание сводило с ума, забираясь под кожу и расползаясь легкой, дурманящей дрожью. Навязчивые мысли разъедали мозг, копошась и зудя, отбивая чечётку. Свинцовая голова. Тупая боль. Я страстно желал то, что было запретом. Паранойя. Кажется, по мне плачет больница Святого Мунго. Ибо я больше не принадлежал себе. Но знаешь, что было страшнее? Понимать и видеть то, как ты несчастна. Это разрывало грудную клетку и моё сердце. Всё казалось таким нелогичным. Почему Уизли, имея такой бриллиант в своих руках, не берег и не ценил? Почему ты страдала и буквально высыхала на глазах? Я никогда не слышал сути ваших споров, но человек, который начинал их за пределами дома, априори не мог по достоинству оценить такую, как ты. Он даже не знал тебя, не знал, насколько сильно тебя истощают эти ваши скандалы посреди коридоров Министерства. Я спасался от желания заавадить Уизли, лишь когда сбегал на крышу соседнего магловского здания. Вечер, проведенный в одиночестве, помогал расслабиться, почувствовать существование другого мира, окружающего меня. Холодный ветер, пробирающий до костей, отрезвлял, заставляя сильнее кутаться в пальто. Чувство тепла от ворса кашемирового одеяния создавало необъяснимое ощущение спокойствия, будто она была рядом и обнимала, согревая и собирая моё разбитое сердце. Звездное небо всегда было молчаливым, но никогда не прекращало слушать мои мысленные монологи о несправедливости этой жизни, лишь изредка падала звезда в ответ на мои риторические вопросы. Это была моя тайная жизнь. Время, проведенное здесь в тишине и трезвящем холоде, позволяло немного унять все бури моей жизни и посмотреть на неё со стороны. Я был жалок. И я это признавал. Как долго человек может пробыть в этом состоянии? Просуществовать амёбой, быть просто аватаром, который передвигает тело? Который просто существует и не способен что-то изменить? Мы всю свою жизнь ищем её смысл, совершенно не задумываясь о том, что подсознательно создаём его себе сами, а затем уверенно и верно сходим с ума, потому что не можем его достичь. Так как зачастую это становится тем, что не принадлежит нам. А на самом деле смысл прост: любить жизнь, наслаждаться ей и не бояться совершать ошибки. И однажды на вопрос: «Стоит ли пытаться?», мой молчаливый собеседник послал мне звезду. За долю секунды, что она летела, она сожгла своим хвостом все сомнения, что выпивали мою душу. Это был знак, призыв к действию, и я не мог его игнорировать. Наконец, настал день, когда превратность этой жизни меня доконала. Это случилось после очередного вашего скандала с Уизли. Ты была разбита, впервые не стала сдерживать слёзы и ответила на его крики криком. Отчаяние, сквозившее в каждом твоем жесте, позе, в каждой слезинке, катившейся по твоему лицу, разрывало мне душу. Я больше не мог смотреть на это. Мне вдруг надоело бояться завтрашнего дня без тебя. Терпеть твои слёзы. Я решил всё менять. Сказать Астории, что всё придется прекратить, освободить её и себя от этого груза лжи и лицемерия, решил сказать тебе, что ты заслуживаешь другой жизни, показать тебе её. Подарить то, чего ты была достойна. Я был готов. — Грейнджер, нам надо поговорить, — я, как всегда, резко остановил тебя в коридоре. — Хорошо, а о чем? — ты смотрела на меня с явным удивлением, слегка прикусывая губы, на твоем лице была отпечатана вся вчерашняя ссора с Уизли, воспаленные от слёз глаза, серая кожа. От такого вида бросало в дрожь. — Что-то случилось? Ты взволновано выглядишь. Снова твоё вселенское беспокойство о других. Бойся лучше за себя, Грейнджер. Раздражает. Я слегка дернул плечом, стараясь сдержать раздражение и игнорируя твой вопрос. — Давай поговорим на крыше соседнего здания, там ещё магловская библиотека. И когда я начал говорить прежде, чем думать? В этот момент мне стало себя жалко. Удивление на твоем лице, кажется, достигло апогея. Я неловко улыбнулся и поспешил объяснить. — Просто там никто не будет мешать, и там спокойно. Плохо получилось. Идиот. — Ну хорошо, как скажешь. Если это важно. — Важно. Ты перехватила по-другому книги, что держала и, обойдя меня, ушла. Проклинать себя в последнее время мое главное развлечение. Как можно было сморозить подобную ерунду? Я потер переносицу, зажмурил глаза, пытаясь стереть свой позор из памяти, но получилось паршиво. Остаток дня провел как заведенный. Сотню раз прокрутил в голове то, что хотел сказать. Но определенно знал, что всё равно речь спутается, слова забудутся, как только я увижу тебя. Поэтому, откинув все мысли, я направился в назначенное место. Ты была уже там. Стояла ко мне спиной почти у края и смотрела на город. Полы пальто и подол платья развевались от ветра, и только сейчас я понял, что даже не подумал о том, что тебе здесь будет холодно. — Ты был прав, тут спокойно и очень красивый вид, — сказала ты, повернувшись вполоборота и слегка улыбнувшись, — Мне нравится. Блики фонарей соседних зданий прятались в твоих волосах, звездное небо освещало лицо, ты была прекрасна. Я наложил согревающие чары и удивился тому, что ты не сделала этого раньше. — Спасибо. Всё что услышал. Всё это время я стоял позади, рассматривая твою спину, хрупкий силуэт, что с удовольствием сжал бы в объятьях, крепко прижимая к груди. Тянуть время не имело смысла. Слишком долго я ждал. Всю речь, которую готовил, благополучно забыл. — Гермиона, я люблю тебя. Я видел, как напряглась твоя спина, как ты отвела голову от неба, руки, скрещенные на груди все это время, опустились вдоль тела, ты обернулась. Удивление в глазах готово было выпрыгнуть. — Что? — Подожди, дай сказать. Я сделал шаг вперед. — Люблю с того самого дня в Хогвартсе, когда ты спасла меня. Тогда я думал, что возненавидел жалость в твоих глазах, меня раздражало, что ты жалела меня, такая как ты. Прости, я уже давно послал к чертям предрассудки по поводу маглорожденных, но в тот момент я ещё был полон ненависти. Весь год я жил в мечтах доказать тебе, что всё ещё чего-то стою, но когда увидел тебя на празднике, то понял, что все это время меня тянуло к тебе по другой причине. Я стал тобою одержим, не мог позволить себе рассказать о чувствах, потому что был уверен, что не достоин быть рядом с тобой. Ты пострадала от моих рук и всё общество, поэтому мне оставалось лишь наблюдать. Я даже приходил к твоему дому. Строил какие-то планы, мечтал, мирился со своим положением, но потом ты стала отвечать мне взаимностью, как мне казалось. Все эти переглядывания в коридорах Министерства, твои улыбки, румянец на щеках. Я был уверен, что ты заинтересовалась мной, но когда решил раскрыть правду, увидел тебя с ним. Я видел, как опустились твои плечи. Сердце в груди выламывало дыру, но я выпалил все, что так давно хотел сказать. — Драко… — Знаешь, я тогда решил, что ты предала меня. Я был так зол на тебя, хотя сейчас понимаю, что я всё это выдумал. Ты ничего мне не обещала, но тогда я готов был убить Уизли. Я разочаровался в тебе. Из чистой и прекрасной ты превратилась в такую же, как я, и всё, что я стал чувствовать снова — это ненависть. Поэтому я уехал во Францию. Женился. И всё было нормально, а когда вернулся, стало только хуже. Я понял, что не пережил это... — Драко, остановись… я не… — Я знаю, что это всё сумбурно, но прошу, дай мне договорить. Я пытался жить своей жизнью, правда, но теперь вижу, как ты несчастна. Ты сильно изменилась, ты выглядишь болезненно, а этот твой Уизли меня раздражает с каждым разом все больше. Ты достойна другого отношения, Гермиона. Я хочу, чтобы ты была счастлива, хочу видеть твою улыбку. Я хочу сделать тебя счастливой, просто прошу дать мне шанс. И знаю, как глупо это сейчас звучит, но просто подумай… — Драко, мне так жаль, но… — Гермиона, я отдам тебе всего себя. До миллиметра каждую чёртову клеточку… ты можешь выпить меня хоть до дна. Ты нужна мне… Ты смотрела на меня потерянным взглядом, часто дыша, приложив ладонь к груди. Казалось, что я только что обрушил на планету все беды мира, и ты не знаешь, за что именно хвататься, чтобы всех спасти. — Драко, я… это все так внезапно. Я ведь замужем, а ты женат и… — Я не люблю Асторию и не уверен, что ты счастлива с ним… — Прекрати, ты не знаешь… — Но я ведь вижу, что происходит… — Я люблю Рона! Что это? Пропасть. Я стоял напротив, смотрел в твои шоколадные глаза и был уверен, что если сейчас сделаю шаг, то меня обнимет вечность. Именно так выглядит смерть. У неё твои глаза... — Прости, я не думала, что ты…послушай… Ты шумно выдохнула и, приложив вторую руку к груди, начала свой приговор. — Я ни в коем случае не хочу обесценивать твои чувства, и я понимаю, что тебе нужно было всё мне это сказать, и ты молодец, что решился, но ты уверен, что это любовь, Драко? Что? Только не заводи песню Астории. Я истерично усмехнулся и приложил ладонь ко лбу. Кажется, мир сошел с ума… или я? — Не надо, Грейнджер… — Нет, послушай. Ты сказал, что думал, будто это ненависть, но нет, это другое. Тогда в Хогвартсе я видела твое отчаяние и твою решимость со всем покончить, я искренне хотела тебе помочь. Но это не было жалостью, Драко, я просто дала тебе то, в чем ты нуждался. Прощение и поддержку. Я старалась вести себя с тобой как с хорошим знакомым, потому что искренне хотела, чтобы ты стал таковым, хотела, чтобы мы зарыли топор войны, чтобы ты не чувствовал себя изгоем, потому что ты до сих пор не простил себя. — Я давно разобрался с этими проблемами. — Тебе так кажется, иначе ты бы давно прекратил каждый раз опускать взгляд при виде Джинни или мистера Уизли в Министерстве, прекратил бы делать анонимные пожертвования семье Криви и многие другие вещи. Ты всё ещё винишь себя. В этот момент что-то в груди закололо. Кажется, мои демоны снова закопошились, выпуская на поверхность все воспоминания, связанные с войной. Я действительно продолжал делать пожертвования, чувствовал себя неловко рядом со старшим Уизли. Боялся осуждения и презрения в свою сторону. Как же сильно я обманывался. — Ты ни в чем не виноват. И никогда не был. Ты заложник обстоятельств, как и все мы. Драко, просто я стала первой, кто дал тебе это почувствовать. И ты привязал всё это к моему образу. Просто подумай, обратил бы ты на меня внимание, если бы я не помогла тебе? Ведь когда ты жил во Франции, ты сказал, всё наладилось. — Тогда я не знаю, что такое любовь, Грейнджер… — Любовь не приходит внезапно, Драко. Это долгий и трудоёмкий процесс, принятие человека, смирение, компромисс. Мои чувства к Рону тоже не возникли сразу. — А если ты ошибаешься, и я действительно влюблён в тебя? — Тогда прости, но я не могу ответить тебе взаимностью. Я люблю… — Не надо! Как ты можешь любить его, если он доводит тебя до такого состояния?! — То, что сейчас происходит между нами с Роном никак не связанно с чувствами. Дело в другом… — Ты врешь мне сейчас? — Нет, я беременна. Мир остановился. Мой молчаливый друг стал ещё тише. Я слышал, как гулко билось моё сердце и с ужасом ждал, что ты скажешь дальше. Ты колебалась, тебе было неловко. — И беременность… она грозит тем, что… я могу не выжить. Это последствия одного из проклятий, что угодило в меня во время войны. И Рон, он просто… он боится и хочет, чтобы я отказалась от… ты понял. Но я не могу. Мне стало страшно. Страшно от того, как ты приложила руки к своему животу, так нежно и трепетно, будто обнимала самое дорогое на этой планете. Страшно, что я видел отчаяние в твоих глазах, и страшно от того, что весь твой вид подтверждал, что ты действительно готова умереть ради ребенка. — Я могу помочь? Ты грустно усмехнулась. — Как ты можешь помочь, Драко? Мне нужно к колдомедику. В Германии есть хороший специалист, но это дорого и не факт, что поможет, а Рон боится всего, поэтому мы никак не можем найти с ним компромисс… — Я оплачу… — Нет, Драко, я не могу просить тебя о таком… — Ты спасла мне жизнь. Я не просил тебя об этом, ты сама решила, сейчас я не спрашиваю тебя. Я так решил. По твоей щеке скатилась слеза. А мой мир валялся где-то возле твоих ног, растоптанный жестокой правдой, но отчего-то в дыре, где раньше было сердце, я чувствовал легкость. Груз свалился. Ты что-то говорила мне, но я не слышал. Лишь смотрел в твои бездонные глаза, хотел прыгнуть и утонуть в них навсегда. Я готов был продолжать так жить, даже сейчас, когда всё знаю, когда я всё сказал тебе и выпустил этого зверя из своей клетки. Но я не был уверен, что ты сможешь жить со всем этим, что с этого дня ты будешь продолжать смотреть на меня как на «знакомого», вероятность того, что в твоих глазах теперь появится жалость, увеличилась во сто крат. Ты сказала, это не любовь, но я не верил. То, чем я жил столько лет, не могло быть обманом. То, что заставляло меня чувствовать себя живым, не могло предать меня. Мне не хватало лишь одного, чтобы проверить свои чувства и убедиться, что прав. Я — Малфой, Малфои получают то, что хотят, почти всегда… — Гермиона, ты же знаешь, что я эгоист и всегда получаю то, что хочу. Но получить твою любовь мне не суждено, и я больше не буду пытаться. Но всё же есть то, что ты можешь сделать для меня. Твой взгляд прояснился, ты стёрла слезу с левой щеки и кивнула мне. — Что я м… Я оборвал тебя самым ужасным для тебя и самым сладостным для меня способом. В два счёта сократил расстояние между нами и притянул тебя к себе. Обхватив одной рукой твоё лицо, а другой тонкую талию, я склонился к мягким губам и сделал то, о чём так долго мечтал. Мир снова обрёл краски. Воскрес. Дыра в районе сердца заискрилась, и я снова почувствовал там стук. Я был жив. Я не сошёл с ума и не самообманывался. Я был влюблён. Вся моя история вела именно к этому моменту. Я был счастлив. Старался целовать тебя нежно, медленно скользя по сжатым губам. Я почувствовал, как маленькие ладошки уперлись в грудь, и ты замешкалась, словно решая, оттолкнуть меня или нет. Я знал, что ты понимаешь, как мне это нужно, поэтому так неуверенно меня отталкивала. Твой синдром спасателя, Грейнджер, раздражает. Эйфория прошла, я почувствовал всю неловкость ситуации. Ты так и не ответила на мой поцелуй, лишь позволила мне сделать это. — Драко, я… Когда ты всё же разорвала поцелуй и попыталась отстраниться, нервно поправляя воротник пальто, я не отпускал. Видел, что ты злилась, и знал, что сделаю дальше. — Зачем ты… — Прости, но я должен был. Но это останется только со мной. Я не могу допустить, чтобы в твоих глазах появилась жалость ко мне, не хочу, чтобы ты избегала меня и корила себя за то, что я сейчас сделал с тобой. — К чему ты клонишь? — Я оставлю всё это только в своей памяти. — Нет…это не… Ты попыталась вырваться, но я ещё крепче сжал тебя в объятиях. — Ты будешь испытывать чувство вины перед своим мужем. Я этого не хочу. Я сотру воспоминания о своём признании и поцелуе, оставлю только о разговоре про беременность. Прошу, позволь мне это. Я не хочу быть причиной твоих терзаний и боли. Потому что рано или поздно ты всё равно расскажешь Рону, и меньшее, что он сделает, это придет бить мне морду. Ты невесело и даже нервно усмехнулась. — И ещё, Гермиона, я прошу тебя, ради всех ваших магловских святых и Мерлина, прекрати думать обо всех подряд! В первую очередь ты должна думать о себе. Даже сейчас тебе неловко, ты не хотела этого поцелуя, ты должна была меня оттолкнуть, хоть я и благодарен тебе за то, что ты этого не сделала, но ты должна была. Ты смотрела на меня недоуменным взглядом и учащенно дышала. Я видел это в твоих глазах. Ты усомнилась в том, что мои чувства это всего лишь благодарность. — Ты так… изменился. — Ты меня изменила. Прости меня ещё раз. Ты кивнула головой и закрыла глаза, делая шаг назад. Я отпустил тебя и стало холодно. — Я готова. Глубоко дыша, ты стояла передо мной с закрытыми глазами и продолжала доверять. Ты феноменальна. Я никогда не прекращу тобой восхищаться. Ветер трепал выбившийся локон, когда он упал на щёку, я, протянув к нему руку в надежде ещё раз ощутить этот шёлк, но замер. Решил, что хватит с меня эгоизма на сегодня, пора подумать и о тебе. — Обливиэйт. Я стёр всё, чем дышал всё это время. Теперь ты снова не знала того, что я испытываю. Что произошло между нами, что ты позволила сделать. Но глубоко внутри я понимал, что это правильно, и я действительно был счастлив. Ты открыла глаза и слегка покачнулась. Я подхватил тебя под локоть и принял на себя новую роль. — Ну же, Грейнджер, я всего лишь спросил, что у вас с Уизли происходит, не надо только сознание терять. — Ой, прости, что-то голова закружилась. — В твоем положении это нормально. Помнишь, о чем мы с тобой договорились? Я вам помогаю и никаких отговорок. Ты спасла меня, я вроде как тебе должен. — Драко, я что-то слабо помню наш разговор. Очень размыто, наверное, это из-за зелий. Но спасибо, я не знаю, как благодарить тебя… — Вот только не надо этого вашего гриффиндорского благородства. Я же сказал, я у тебя в долгу, пришло время его вернуть. — Всё равно спасибо. — Да, конечно. Пойдем, тут холодно. — Кстати, а почему мы на крыше? — Откуда я знаю? Ты же у нас беременная, тебе захотелось на небо посмотреть. — Но я определенно этого не помню…кажется, это ты… — Грейнджер, пойдём! Я замёрз или ты хочешь, чтобы я умер от переохлаждения? — Малфой, твоя толстошкурая самовлюбленность не позволит тебе этого сделать. Ты улыбнулась, а я улыбнулся в ответ. Мне было легко. — Ты, кстати, очень изменился, стал не такой нудный. Раз уж ты решил нам помогать, то не хочешь прийти как-нибудь на ужин? — О, нет. Избавь меня от этого, Грейнджер, я могу перекидываться парой словечек с тобой, но общество Поттера и Уизли я не переживу. Давай оставим все как есть. — Хорошо. Но знай, я пригласила тебя не просто из вежливости. — Конечно, Грейнджер, конечно.