Эпифи́з

Измотанная и отрешенная, Грейс, отворяет дверь в кабинет. — Доктор Харрисон… Известий о пропавшей Френ, нет. — женский голос дрожал от примеси страха от возможного наказания, но ожидания не оправдались. Ярость хлынувшая тогда на Освальда, словно обошла Грейс стороной. Он сидел на коляске, спиной к ней. Напротив, встретил её с ледяным спокойствием. Заставляя задаться её вопросом «Неужели он всё таки смирился?» Но тут послышался его голос: –- Грейс. Все эти годы ты была моими руками и глазами. — он абсолютно не двинулся с места, на руках исчезли следы аритмии. — Но теперь мне нужно нечто большее. Мне нужен твой разум. Твой эпифиз. Дагенхарт шагом пятится назад, врезаясь в дверь. — Я… я не понимаю, вас, сэр. Освальд поворачивается на коляске лицом в ней. — Эта процедура рискованна. Прямая стимуляция железы. Шансы выжить… невелики — он с лживой досадой вздохнул. — Но это единственный способ продолжить моё исследование. Твоя жизнь обретёт, наконец, высший смысл — станет жертвой во имя науки. Он медленно подкатил к ней, его глаза были лишены прежней униженной человечности, словно два полированных камня. — Ты всегда хотела быть полезной, Грейс. Хотела моего признания. Сейчас твой звёздный час. Ты подаришь мне величайшее открытие. Твой эпифиз станет моим эпифизом. — Нет… — выдохнула она, прижимаясь спиной к деревянной панели двери. Это было не просто “нет” страха. Это было то семя отрицания, которое тлело и гнило в её душе. — Нет? — Освальд изумленно приподнял брови, а затем губы его искривила та же привычная презрительная усмешка. — У тебя нет права говорить “нет”. Ты — мой инструмент. А инструменты не спорят со своим хозяином. Теперь, иди в операционную. Подготовь стол. И приготовь препараты из моего сейфа. Ты знаешь, какие. Его спокойный, безупречно рациональный тон был ужаснее любой истерики. Это был приговор. В её голове пронеслись все эти годы: унижения, страх, полное растворение, осознание того, что она убила сестру ради человека, который видит в ней расходный материал. Не говоря ни слова, Грейс резко развернулась и вышла из кабинета. Освальд принял это за покорность. Удовлетворенная улыбка тронула его губы. Но Грейс направилась не в операционную. Она шагала по коридору, её каблуки отбивали чёткий, почти металлический ритм по кафельному полу. Она вошла в его кабинет, подошла к столу и открыла ящик. Там, среди бумаг и инструментов, лежал тяжелый, тёмный револьвер. Орудие его власти. Символ контроля, который она всегда боялась. Она взяла его. Холод металла обжег ладонь, но рука не дрогнула. Когда она вернулась в кабинет, Освальд всё ещё сидел в коляске, спиной к двери, глядя в окно на тёмный лес. — Наконец-то одумалась, – произнёс он, не оборачиваясь. — Не заставляй меня ждать. Он услышал щелчок взведенного курка. Медленно, со скрипом, он развернул коляску. И увидел её. Стоящую с револьвером в вытянутой руке. Слёзы текли по щекам, но её взгляд был сухим и твердым как сталь. — Ты… — его глаза расширились от невероятной наглости этого поступка. — Ты обезумела! Положи это немедленно! Ты ни на что не способна, жалкая тварь! — Я не тварь, — её голос был тихим, но абсолютно чётким. Впервые за много лет в нём не было и тени дрожи. — И не инструмент. Я – Грейс Дагенхарт. И это моя жизнь. Он открыл рот, чтобы изречь новую порцию ненависти, чтобы сломить её, как делал всегда. Но выстрел прозвучал раньше. Оглушительный, единственный, разорвавший гнетущую тишину клиники навсегда. Освальд Харрисон дёрнулся и замер, откинувшись в коляске. Его глаза, полные невысказанного презрения и ярости, остекленели. Тиран, одержимый бредовой идеей, нашёл свой конец в мгновенной пустоте. Грейс опустила руку. Револьвер с грохотом упал на пол. Она сделала шаг назад, потом ещё один. Она не чувствовала ни триумфа, ни горя. Только оглушительную, вселенскую тишину. Никогда ещё в её голове не было столь тихо. Она медленно повернулась и вышла из кабинета, не оглядываясь на тело того, кто был её хозяином, богом и палачом. Она шла по коридору, миновала главный вход и вышла в холодную ночь. Она не знала, куда идти. Но впервые за долгие-долгие годы она сделала собственный шаг. В неизвестность. В свободу.