Viaggio

                  - Доброе утро, засоня…       Неееет. Никакого доброго утра. Уж точно не сегодня. Не открывая глаз, демонстративно заползаю поглубже в одеяло и отворачиваюсь от источника звука, сжимаясь в комок. Хотя какой комок. Снежный ком, чтоб его.              - Виии…              Боже, ну почему я согласилась выйти замуж за такого настойчивого тебя. Хотя, ладно. Только поэтому, вероятно, и согласилась.              - Дамиа, я не хочу вставать. И ты знаешь, как я не люблю этот день.              Сегодня Новый год. И да, я действительно не люблю данный праздник. И да, ты в курсе этого.              - Солнышко, пожалуйста. Дай мне шанс. Посмотри на меня.              Ну вот. Знаешь же, зараза, на какие рычаги давить. И еще твой этот голос. Такой ласковый, низкий, теплый. Как будто кот мурчит. Вздыхаю и пытаюсь выбраться из своего убежища. Первое, что вижу из-под спутанных после сна волос, - это твое довольное лицо. Твои озорные карие глаза.        Опускаю взгляд чуть ниже. На твоих коленях стоит небольшой деревянный столик кремового цвета. Ты решил принести мне поднос с завтраком, но я знаю, что это не бесплатно...       - Хотел тебя порадовать, - и тут же тянешься ко мне за поцелуем. Предсказуем, Дамиа.       Успеваю накрыть твои губы кончиками пальцев и пробурчать:       - Дамиано, я же зубы не чистила.       Ты не сдаешься. Не отодвигаешься:       - Обычно тебя это не смущает.       Провожу рукой по твоему подбородку к скуле, ощущая, как колется трехдневная щетина. Такая жесткая. И, наконец, кладу ладонь на затылок, перебирая между пальцами отросшие каштановые кудри. Такие мягкие. Такие мелочи, как моё нежное прикосновение, – удивительно, дорогой, что так мало может сделать так много.       Ты касаешься моих губ совсем невесомо. Легонько. Именно так, как мне сейчас хочется.              Отстраняешься, поводив своим кончиком носа по моему:       - Кушай, а то все остынет.       Я устраиваюсь поудобнее в объемных подушках и забираю столик из твоих рук. Сколько тут всего вкусного: чашка капучино, скрэмбл, тосты со сливочным сыром и панкейки с малиновым сиропом. Чувствую, как мои зрачки превращаются в сердечки.       - Дамиа, мне так приятно. Спасибо.       - Такие мелочи, как твоя сонная улыбка, - это мгновения счастья и блаженства.       Закатываю глаза от этих милостей. Хотя у самой внутри чертовски греет от подобных слов. Ты устраиваешься рядом, пока я с удовольствием уплетаю завтрак. Почему бы нам не побыть в постели ещё немного?       Когда довольная я отставляю столик на тумбочку, ты начинаешь тот самый разговор, в котором мне хотелось бы участвовать меньше всего:       - Смотри, Ви, план такой: сейчас мы приводим себя в порядок, собираем елку, украшаем дом, готовим…       - Нет, нет, Дамиано, стой, я не хочу! – я перебиваю тебя громко и твердо, - не буду!       Ты спокоен. Ты ожидал этого.       - Почему, Ви?       Хмурюсь и отвожу взгляд в сторону. Внезапно, уголок серого пододеяльника оказывается намного интереснее всего происходящего. Чувствую, как ты касаешься моей шеи, прося снова посмотреть на тебя. И я смотрю. Уверена, сейчас ты хорошо различаешь в моих глазах печаль.       Ты серьезен. Ты хочешь разобраться.       Тебе не все равно.       Ты раскрываешь свои объятия и приглашаешь: - Иди сюда, мой маленький Гринч, и расскажи, почему ты так не любишь Новый год.       Я не думала, что поведу себя так. Как маленький ребенок, подползаю ближе, располагаясь в твоих руках. Жмусь к тебе доверительно. Тут уютно и надежно. Здесь не обидят. Я даже всхлипываю, ощущая, как пощипывает в носу.       - Не люблю я все это, Дамиа. В празднике больше напряжения, чем радости. Я уже давно не чувствую волшебства. Мы опять далеко от дома. Это спасибо менеджменту, что позволили в Рождество быть с семьями, а сегодня объявили выходной. Но у нас все равно через два дня концерт. И спасибо тебе, что снял эту квартиру со всем необходимым только для нас двоих. Но мы в Нью-Йорке, а я так скучаю по Риму. Там ведь сейчас гораздо теплее. А тут эти метели, сугробы. Надоели уже, сил нет. Мне совсем не нравится холод и серое небо. С нашим графиком не хватает времени ни на лишнюю встречу с друзьями, ни просто расслабиться. И я устала быть генератором идей: где встретимся, куда пойдем, что будем делать. Многие теперь уже воспринимают, что я должна этим заниматься постоянно. Выматывают и яркие, броские и неудобные наряды, в которых часто приходится существовать. А наши обязанности в эти праздничные дни, кажется, сводят с ума еще больше. Я не могу, Дамиа, просто не вывожу. У меня нет никакого желания ставить елку, доставать коробки с игрушками, а о моей «любви» к готовке ты и так хорошо знаешь.       Я чувствую облегчение, когда высказываю все это. И до сих пор пытаюсь смаргивать накапливающиеся в уголках глаз слезинки. Ты слушаешь внимательно, не останавливаешь, гладишь мои плечи. А потом тихо спрашиваешь:       - Как бы ты хотела провести этот день, Ви?       В носу начинает щипать сильнее, поэтому я утыкаюсь им в основание твоей шеи и пытаюсь выровнять дыхание, прикрывая глаза. Ты видишь, как мне непросто, обнимаешь крепче, даешь необходимое время. Мне становится спокойнее рядом с тобой.       - Это будет звучать очень и очень эгоистично…       - Милая, раз я спрашиваю, значит, мне важно знать. Позволь мне самому делать выводы. Ты знаешь, что я в любом случае не откажусь ни от тебя, ни от этого дня с тобой.       Шмыгаю и все-таки решаюсь заговорить, хотя голос и желает меня предать.       - Я хочу, чтобы елка была уже собрана, а коробки с игрушками лежали вокруг. Хочу вместе наряжать дерево и украшать дом под песни Фрэнка Синатры. И потанцевать хочу. И подурачиться. Потом хочу заказать много пиццы и печь имбирное печенье, дожидаясь заказа. И чтобы обязательно были пряничные человечки с корицей. Разукрашенные такие. Хочу чуть-чуть погулять в ближайшем парке, а вечером устроиться на диване в новогодней пижаме. И, возможно, посмотреть «Гринча»…       Слышу твой добрый смех. Такой бархатный, размеренный, родной.       - Не смейся!       - Прости, солнышко, не смог сдержаться. Продолжай, пожалуйста.       Я зависаю на пару секунд, возвращаясь к своим желаниям.       - Потом мы можем заняться сексом…       - После «Гринча» - самое то.       - Дамиано! – я чувствую, как начинаю краснеть. Приехали.       - Все-все, Ви. Я молчу, - ты все еще посмеиваешься. Я слышу.       - Хочу выпить шампанского ровно в двенадцать и поцеловать тебя. А потом просто лежать в постели и разговаривать.       Я замолкаю. Тишина длится минуты три. Забеспокоиться не дают твои бережные прикосновения к спине.       - План понятен, солнце. Иди, приводи себя в порядок, а я пошел за елкой, - внезапно ты прерываешь молчание.       - Чего? – я в недоумении отстраняюсь от тебя.       А ты улыбаешься. Щелкаешь меня по носу.       - Будем воплощать твои мечты в реальность. Хочу, чтобы ты снова поверила в волшебство.       И тут я не выдерживаю. По щекам катится пара слезинок.       - Ви, что такое? Почему ты плачешь? – ты обеспокоенно сгребаешь меня обратно в охапку, целуя в макушку.       - Потому что еще никто и никогда не заботился обо мне так, как ты, Дамиа.

***       Это тридцать первое декабря проходит именно так, как я тебе описывала. Я уже невероятно давно не встречала Новый год в подобном комфорте. Ты позвал меня танцевать под «Can’t Take My Eyes off You». Мне было так хорошо. Мы смеялись, делали фотки на мою маленькую камеру, покрывали глазурью самостоятельно приготовленное печенье. Я сильно удивилась, что в такой день курьеры настолько оперативно доставляют заказы. А ты сказал, что это обычное дело в Нью-Йорке. Мы действительно смотрели «Гринча», целовались ровно в двенадцать и занимались сексом под звуки потрескивания камина. А сейчас лежим на нашей кровати, прижавшись друг к другу, абсолютно голые, прикрытые тонким одеялом. Я наблюдаю, как за окном снежинки медленно опускаются на землю, кружась, сталкиваясь друг с другом, играя в догонялки. Странно, это меня больше не бесит. Ты что-то тихо напеваешь, иногда целуя мое плечо, поглаживая ладонь и перебирая пальцы. На улице так холодно и сурово, а здесь, у нас с тобой, бесконечно тепло и нежно. Я поворачиваюсь, удобнее устраивая руки на твоей груди и укладываясь на них щекой. Смотрю на тебя и шепчу тихое:              - Спасибо…              Ты улыбаешься. Откидываешь мне за спину непослушные светлые пряди волос.              - Я еще не подарил тебе подарок, - отвечаешь также негромко.              - Ты подарил мне гораздо больше, Дамиа: веру в волшебство и понимание, что меня любят.