через тернии к любви

Далее звонок был наполнен детским смехом, вызванным шутками Антона и Арсения, а так же очень приятной, комфортной атмосферой, от которой настроение младшего поднималось максимально высоко. Но все хорошее рано или поздно заканчивается и уже через два часа с маленькой Кьярой пришлось попрощаться, ведь её мама сказала, что девочке пора спать, ведь уже было шесть вечера, а, как оказалось в ходе разговора, Кьяра болела и поэтому её уже на протяжении четырех дней укладывали спать не позже семи вечера. Юная Попова хотела возразить, что чувствует себя замечательно, но Алёна была непреклонна, ведь что может быть для молодой матери страшнее больного ребёнка? Да и Арсений был на стороне бывшей жены, поэтому, не обращая внимания на слова Матвея, который вообще-то был врачем, пускай не в этом направлении, но база у всех одинакова, молодые родители сошлись на общем мнении, что девочке надо лечь спать рано, чтобы она завтра хорошо себя чувствовала, ведь вставать им надо было в восемь утра, чтобы быть в Воронеже в два с хвостиком, к тому же, это еще повезло, что семья была по работе в Москве и что Арсений не видел дочь уже четыре месяца, ведь только ради больного, пускай и очень мальчика они бы явно не ехали шесть с чем-то часов. Хотя, зная Алену, она бы заставила Матвея, пускай и в одиночку, но лететь на самолете, будь они в Питере, ведь материнское сердце не давало ей спокойно оставить парня, который буквально чудом остался жив, беря во внимание описание Арсения и слова о том, что может быть с Шастуном, на неизвестно каких врачей, а Матвей был одним из самых востребованных врачей в культурной столице России, собственно благодаря этому его и пригласили в Москву на высокооплачеваемую должность при частной клинике известного человека. — Ну что, Шастунишка, будешь заниматься дополнительными занятиями по математике или посмотрим фильм? — кладя телефон на стол и собираясь включить телевизор спросил брюнет. — Допы по алгебре. — от слов ученика Арсений удивленно на него посмотрел. — Мне фильмы уже надоели. — намного тише, отведя взгляд, оправдывался Тоша, но старший услышал. — Замечательно и не надо оправдываться, я наоборот «за» помощь своим ученикам. — улыбаясь во все тридцать два, говорил мужчина, подходя к сумке, что лежала на белом ковре у стены, на которой висел телевизор. Пока мужчина поднес черную кожаную сумку, напоминавшую портфели со времён советского союза, но намного солиднее и красивее, парень решил осмотреть гостинную, ведь до этого все время глядел лишь в экран телевизора, а посмотреть было на что. Несмотря на слова Арсения о том, что квартира не дорогая, Шастун мог бы поспорить, ведь гостинная была ничем не хуже остальных, а, на секундочку — это большая комната, со светлыми обоями и потолками. У стены стоит довольно большой серый диван с четырмя подушками. Рядом, по левую руку от парня, стоял торшер белого цвета, а перед ним серое, простое, но от того не менее красивое кресло, а на спинке висела белая футболка, которую Арсений с утра кинул туда и до сих пор не убрал. На стене над диваном дизайнерский ход из черно-белых картин в узких черных и серых рамках. Перед диваном стоял небольшой стеклянный столик со своеобразными ножками, а по правую сторону от парня находилось довольно большое окно с белыми шторами. За ознакомлением с интерьером гостинной Антон пропустил момент, когда мужчина разложил на столе пустую тетрадь, ручку, карандаш, сборник задач и надел очки в черной оправе, а учитывая, что мужчина так и не переоделся за весь день, выглядел он потрясно, правда Шастун задавался вопросом: «как он не зажарился», ведь в квартире было тепло, но ответа не было, а задать вопрос в лоб было бы, мягко сказать, некультурно. — Итак, поскольку у тебя нет тетради для дополнительных занятий, я дам тебе эту. — взглядом указывая на предмет перед парнем, от вида которого Антон умилился, ведь на обложке тетради был нарисован рыжий кот с зелеными глазами, который чем-то напоминал самого молодого человека, и педагог, видимо, это заметил только сейчас, ведь пустил легкий смешок, точно так же поступил и младший, после чего открыл тетрадь. — Число можешь не писать, начнем, пожалуй с легкого. — немного полистав небольшую, но толстую книжечку, Арсений продолжил. — Номер двадцать пять... — после чего началось само занятие, которое проходило довольно спокойно, ведь почти все парень легко решал, но иногда, с особенно сложными примерами и задачами ему помогал учитель. — Арс, принесешь воды? — спустя пол часа попросил младший неловко потирая затылок, ведь ему пришлось перебить Попова, что было не очень тактично, но старший лишь сказал, что сейчас принесет и скрылся на кухне, пока Антон проводил его взглядом, поражаясь самому себе, а точнее тому, каким привлекательным он находил учителя, но он списал все на гормоны, ведь возраст был действительно яркий на желания похабного характера. Спасало его от мысли о том, что он гей, лишь то, что ему, вроде как, нравилась девушка в десятом классе или же это было простое влечение, без романтики. Через несколько минут в гостинную вернулся брюнет с чашкой в руках и, поставив её на стол, подождал когда младший утолит жажду и продолжил.

***

Целых три часа в мозг парня прибывало море информации, которую тот в свою очередь, успешно усваивал и решал все задачи на раз два. Арсений же был доволен тем, как быстро его ученик схватывает информацию. — Будешь ужинать или сразу в душ и спать? — складывая все обратно в сумку-портфель и снимая очки спрашивал мужчина. — Наверное, в душ, а потом ужин. — Попов лишь кивнул ставя сумку возле дивана, мысленно вдалбливая себе её место положение, чтобы не искать её в утро понедельника по всему дому. — Я тебя отведу, а дальше ты сам? — ответом мужчине было лишь тихое «ага», поэтому усадив юношу на уже привычный край ванны, мужчины и след простыл, а дверь за ним захлопнулась.

***

С горем пополам мытье подошло к концу и Шастун, вытеревшись голубым, как его ориентация, полотенцем, взял трусы с барашками, что сушились над стиральной машинкой на специальном обогревателе в виде изогнутой трубы. После чего надел свободную светлую футболку и черные шорты, напялил белые носки с изображенными на них кружками с пивом и белой пеной. — Арс! — неособо громко, но достаточно для того, чтобы мужчина его услышал, выкрикнул подросток. И через пол минуты, если не меньше, в комнату вошел Попов и, помогая парню, направился уже вместе с младшим на кухню. Зайдя в святое место, коим оно стало для Шастуна, ведь вся еда у Арсения, которую пробовал мальчик, была вкусной, старший усадил шатена на уже привычный стул, который стоял спинкой к выходу, а перед парнем находилась тарелка с пюре, такая же как перед мужчиной, который как всегда сел слева от стола, ведь справа была стена, а между их тарелками стояла глубокая миска с салатом, как понял подросток из капусты листьев салата и луком. — Я не знал твоих вкусов, поэтому решил, основываясь на своих, не добавлять соль или майонез, надеюсь ты такой любишь. — поинтересовался брюнет и получив утвердительный кивок, ведь Антон помнил правило старшего, что за едой не принято говорить, облегченно выдохнул и сам принялся за простое блюдо, которое приготовил, пока младший находился в ванной.

***

Спустя пятнадцать минут парни поставили посуду в посудомойку, Арсений включил её и отвел Антона в свою комнату, которую временно «оккупировал» он же сам, его уже клонило в сон. Уже в комнате Шастун привычно сидел на краю кровати, сняв футболку, пока старший обрабатывал повреждения шатена и, хотя Попов так наблюдал и ухаживал за учеником, на теле младшего мало что улучшилось, даже наоборот, все выглядело еще хуже. Синяки начали становиться все темнее, гематомы расползались, охватывая все больше белой, словно мел, кожи, ведь на неё уже несколько лет не попадает свет, хотя, скорее всего, даже больше десяти. На коленках синяки только начинали образовываться под коркой засохшей крови. Закончив с процедурами на теле, мужчина помог Антону обратно надеть футболку и начал обрабатывать ранки на лице. Благо, от пощечины синяка не осталось, чему парень был рад, видь не шибко хотелось, чтобы все видели, в каком потрепанном состоянии находится юноша, конечно, если можно считать ту несчастную продавщицу в пятерочке, которая явно не хотела обслуживать шатена, собаку, которая чуть не убила молодого человека, Арсения, Кьяру, Алёну и Матвея, как «все». Ран на лице было немного, пять царапин, самая больная была на скуле и проходила почти по всей кости, которую было видно из-за худобы и комплекции парня, но она не была особо глубокой, поэтому последний этап обработки ран прошел быстро, и приклеев пять пластырей белого цвета с яркими красными клубничками, Попов закрыл аптечку и вернул её на прикроватную тумбочку. После чего помог парню аккуратно лечь и, укрыв его, заговорил: — Так, Лафик, сейчас ты не сидишь пол ночи в телефоне, а отсыпаешься, ведь завтра часа в два должны приехать твои новые знакомые, так что в переди насыщенный день, но все завтра, поэтому, спокойной ночи. — с улыбкой проговорил брюнет и, выключив свет, вышел из комнаты, закрыв за собой дверь, а Антон решив прислушаться к совету и взяв телефон, настрочил в группу сообщение: «завтра созвонимся, сладких снов, люблю, целую» и положил телефон обратно на тумбу, благо зарядку он не выдергивал и телефон продолжил заряжаться, хотя на нем и так было сто процентов. Буквально через пять минут подросток вырубился.

***

Проснулся юноша в двенадцать дня и сразу почувствовал приятный аромат еды. Сев, не без боли, но все же, парень собрал все силы в кулак и оттолкнувшись руками от матраса встал, сразу же оперевшись на стену и медленно пошел в ванную, благо расположение комнат запомнить несложно. Уже стоя перед зеркалом, парень включил воду и, намочив зубную щетку, выдавил каплю зубной пасты на неё и принялся за чистку зубов. В этот же момент в ванную влетел Арсений в серой оверсайз футболке и того же цвета спортивных домашних штанах, а на ногах были очередные глупые белые носки с фиолетовыми цветочками, и, увидев перед собой юнца, а не неизвестного человека, который включает в квартирах краны, облегченно выдохнул, правда как только он осознал, что младший сам дошел сюда, мужчина заговорил: — Лафик, ты почему меня не позвал, тебе ведь больно самому двигаться, а тем более ходить? — укоризненно, но с явной заботой интересовался старший. В ответ парень что-то пробубнел, но из-за зубной счетки ничего не было понятно и Попов вздохнул вернулся на кухню, дабы омлет не пригорел, на последок, перед тем как захлопнув дверь, бросил: — как закончишь со всем, позови. Завершив все утренние процедуры и утолив нужду, после чего, естественно, помыл руки, шатен решил все таки позвать мужчину, ведь ходить опираясь на стены было не так удобно, по сравнению с тем, когда стенка — это Арсений. И уже через минуту мальчик сидел за столом, пока перед ним ставилась посуда и ложились приборы, а последним штрихом был новый кетчуп. — Доброе утро и приятного аппетита. — сказал Антон и, получив пожелание того же самого, принялся за завтрак.