Сопротивление бесполезно

Саша дошла до дома на автопилоте, глаза застилали слёзы. Чего следовало ожидать от настолько гетеронормативной женщины? Поцелуй с девушкой, какое извращение. Как теперь общаться с ней, как смотреть в глаза? Саша без сил рухнула на кровать и отвернулась к стене. Надо взять себя в руки, выбросить из головы Невскую и продолжить жить, как ни в чём не бывало. Только от одного воспоминания о её нежных губах, тёплой коже, о глазах смотрящих с таким желанием, через секунду сменившимся ужасом, заставляло всё внутри сжаться в огромный ком боли. Сколько дней прошло в таком состоянии Саша не поняла. Видеть никого не хотелось, ни о каком празднике и речи не шло. В новый год она только ответила на поздравления друзей и завалилась на привычное место – кровать. Только сон спасал её от жуткого одиночества, чувства преданности и раздирающей тоски. В последние дни каникул, перед первым экзаменом, она заставила себя сесть за подготовку. Целыми днями сидела за учебниками, загружая себя информацией, избегая навязчивых мыслей и эмоций. Это помогало. Помогало до тех пор, пока в один из таких вечеров не пришло сообщение. Саша увидела на экране «Ю.В», и всё внутри перевернулось. Резко начало тошнить, голова закружилась от волнения. Касанием она разблокировала экран: «Прости». Коротко, лаконично, убийственно. Она ещё долго сидела, выпав из жизни, набирая и стирая ответ. «Никогда», «Зачем ты пишешь?», «Не пишите мне больше», всё это казалось банальным или бессмысленным, и она так и оставила сообщение без ответа. *** Юлия провела праздники, как и планировала, в родительском доме. Вся эта новогодняя суета действовала на неё угнетающе. Она не могла найти себе места. Мать, как на зло, при каждом удобном случае напоминала о желании обзавестись внуками, погулять на свадьбе дочери, на что Юля отнекивалась, как могла. В компании счастливых родственников нужно было держаться, это отвлекало, но душа всё равно ныла, особенно ночами, когда Юля оставалась в комнате одна. Её мучала совесть - она позволила девочке привязаться, подпустила слишком близко, привязалась сама. От воспоминаний о поцелуе её пронзал смутный набор чувств, и она не могла распутать эту неразбериху, творящуюся в голове и сердце. Ей было страшно представить, что Саша чувствовала тогда в лаборантской от всего происходящего после поцелуя. Ей было стыдно, она повела себя, как настоящая дура, которая сама не знает, чего хочет. Но так и было. Саша снилась ей почти каждый день, и эти сны насквозь были пропитаны нежностью. Просыпаясь, она сначала лежала в забытие, и было невероятно хорошо, но осознавая реальность, хотелось завыть. В один из вечеров, покончив с очередным семейным ужином, Юля вышла на веранду, закурила сигарету и открыла диалог, заканчивающийся фразой: «Я взяла несколько отгулов. Буду на следующей неделе». Как хотелось бы вернуться и всё исправить. Но проблема в том, что как исправить идей всё равно нет. Её вдруг снова накрыло ненавистью к себе. Саша была права, Юля настоящая сука, беспросветная дура, бегущая от проблем и чувств. Она пришла к выводу, что хотя между ними и есть разница в возрасте, Саша намного взрослее. Намного сильнее. «Прости» - всё что она смогла напечатать, и по лицу потекли слёзы. Захотелось напиться. Захотелось сбежать из этого дома и ехать, ехать, ехать куда-нибудь подальше от собственной жизни. В день экзамена Сашиной группы Юля жутко нервничала. Войдя в аудиторию, она окинула ребят взглядом, прошла к своему месту и объявила о том, что в порядке очереди каждый должен подойти и вытянуть билет. Руки дрожали и потели, отчего приходилось прятать их под партой, было ужасно душно. Когда подошла очередь Елисеевой, преподавательница сжалась всем телом. Но Саша беспечно подошла, с безразличием взяла первый попавшийся билет, назвала номер и даже не взглянула на преподавательницу. —У вас ровно час на подготовку после чего по очереди подходите и отвечаете чётко по билету, всё ясно? – пытаясь говорить как можно ровнее, объявила преподавательница. Студенты одобрительно закивали. —Тогда приступайте. Кто первым будет готов, дайте знать. Невская понимала, что после экзамена разговора с Сашей не избежать - нужно было сообщить дату олимпиады и назначить консультацию по конференции. Она предполагала, что Саша первая закончит с заданием, ответит, после чего, как бы невзначай, можно будет упомянуть о предстоящем. Но Елисеева тянула до последнего, уткнувшись в листок и лишь изредка поглядывая на отвечающих одногруппников. Лицо её не выдавало никаких эмоций. В самом конце, когда Юлия уже устала от десятков отвечающих, да и от нервов, на стул рядом с преподавательским столом приземлилась Александра. Она коротко ответила на вопросы, показала решённую задачу и подала зачётку на подпись. Придраться было не к чему, да и незачем. Юлия Владимировна поставила очевидную пятерку в строке с надписью «Сопротивление материалов, преподаватель Невская Ю.В.» и решилась: —Олимпиада 15 января. И осторожно добавила: —Если ты передумала участвовать, я пойму. —Я не бросаю начатого, - холодный взгляд острее ножа. —Хорошо, - Юлия попыталась собраться. —Проводится на базе архитектурной академии, сопровождать буду либо я, либо куратор… —Мне не нужно сопровождение, - Елисеева сама удивилась тому, как резко бросила это, и встала. —Это правила, их придётся соблюдать. Я попрошу Артёма Евгеньевича, раз тебе так неприятно со мной общаться, - холодность Саши разозлила её. —Мне не неприятно, - казалось, Саша в первый раз за эти два часа одарила преподавательницу взглядом. —Мне больно. Юля замерла и отвела взгляд. —Прости. Саша ухмыльнулась, не скрывая этого. —Что касается конференции – я выбрала тему, отправлю наработки на почту. На этом разговор был окончен, и Саша отправилась в бар, где друзья собирались отметить сданный экзамен. Ни Ваня, ни Рита, ни Кира, не знали о происходящем – рассказывать о своих душевных переживаниях в этот раз Елисеева была не в силах. Январь прошёл без происшествий, но и без просветлений. Было всё так же тяжело на душе - как бы сильно Саша не ненавидела Юлию, от чувств было не сбежать. Казалось, скучать сильнее просто невозможно, но видеть её студентка тоже не могла. Поэтому написав олимпиаду, она лишь кратко сообщила ей об этом по почте, приложив намётки доклада для конференции. На это Юлия Владимировна ответила в такой же кратко-безразличной форме о том, что начало хорошее и нужно продолжать писать. Дата конференции была назначена на 1 февраля. Саша отправила конечный вариант доклада в предпоследний день, исправила неточности, указанные Юлией и со спокойной душой была готова к выступлению. Она считала, что ей совершенно безразлична как сама конференция, так и доклад и то, как пройдёт всё это мероприятие. Но войдя в конференцзал и увидев Невскую, сидящую на первом ряду в своём красном платье, на которое был накинут пиджак, необыкновенно красивую, нервно сглотнула и поняла, что всё не так просто, как казалось. Конференция проходила до одури скучно. Фирсова объявляла выступающих, без энтузиазма они зачитывали свою писанину, с таким же безразличием комиссия задавала вопросы, и так по кругу. Наконец, подошла очередь Саши. —Следующий доклад на тему «Преимущества использования стальных конструкций в строительстве» представит Елисеева Александра, студентка третьего курса, научный руководитель Невская Юлия Владимировна, - сухо и почти с пренебрежением объявила Ольга Николаевна. Саша уверенно подошла к трибуне, запустила презентацию и начала рассказ. В первом ряду расположились члены комиссии, среди которых сама Фирсова, Лесков и ещё несколько неизвестных мужчин в строгих костюмах, вероятно, важные персоны из других вузов. Рядом с комиссией научные руководители. Внимательный и заинтересованный взгляд Юлии даже подстёгивал. В ходе Сашиной речи мужчины делали пометки, шелестя бумагой, кто-то попивал воду, заботливо подготовленную заранее волонтёрами конференции. Студентка не обращала внимание на происходящее в зале. Ей было достаточно лишь одной пары глаз во всей этой толпе. С успехом закончив выступление, не сделав ни одной запинки, объяснив свою точку зрения чётко и по делу, она произнесла: —Таким образом, проанализировав все преимущества и недостатки современных доступных строительных материалов, я сделала вывод, что именно металлические конструкции должны выступить основой для проектирования зданий и сооружений в будущем. Спасибо за внимание. Презентация закончилась и Фирсова подала голос: —Спасибо за доклад, Александра, - Саша чуть было не скривилась от противного голоса завкафедрой. —Но у меня к вам достаточно много вопросов. По вашему мнению, железобетон, который используется столетиями, более не имеет место быть? —Почему же не имеет? Я лишь говорю о том, что металл намного более целесообразен в условиях современного развития архитектуры и строительства. Особенно с точки зрения архитектурной выразительности. Бетонные коробки и однотипная застройка вряд ли может украсить города. —Очень смело с вашей стороны заявлять о таких вещах. То есть вы не считаете, что заслуги советских проектировщиков, которые, кстати говоря, и применяли железобетон, достойными? —При всём моём уважении, Ольга Николаевна, я считаю, что вы выводите доклад в не то русло. Я не говорю о том, что они недостойны. Хотя мы давно не в СССР и следует развиваться и применять новые технологии, - Сашу начала выводить из себя придирчивость Фирсовой. Давно понятно, что она недолюбливает студентку, но отвечать на её чушь спокойно становилось всё сложнее. В конце концов не выдержав её нападок, Саша довольно жёстко выразила своё мнение: —Хорошо, раз уж на то пошло, я считаю проектирование железобетона большой глупостью, - на это Фирсова вздёрнула брови, но Саша продолжила. —Как я уже говорила, железобетонные конструкции совершенно не эстетичны. Гораздо приятнее смотреть на уникальные и лаконичные конструкции из стали. И с инженерной точки зрения железобетон явно проигрывает стали. Его расчёт не поддаётся никаким законам сопромата, все формулы выведены экспериментальным путём, что мне, как будущему инженеру, чуждо. Саша взглянула на обеспокоенный взгляд Юлии, покашливающих мужчин в костюмах, которые даже не попытались влезть в дискуссию, родившуюся между Елисеевой и Фирсовой. Находиться в этом помещении больше не было терпения и сказав, что на этом у неё всё, она стремительно вышла за дверь. Был объявлен перерыв и почти не раздумывая, Юлия вышла вслед студентке. Она не сомневалась, что та расположилась на любимой скамейке и курит, да и самой хотелось того же. Тихо подойдя к Елисеевой, которая сидела в привычной позе, преподавательница расположилась рядом. —Ты молодец. Не расстраивайся из-за Фирсовой, ты же знаешь, что она просто вредная тётка, готовая засрать душу каждому не угодившему. Саша взорвалась и вскочила со скамейки. —Я не расстраиваюсь, меня дико бесит эта чёртова стерва, чтоб её, - со злостью она кинула сигарету на пол и наступила на неё, потушив. —Какого фига она валит меня своими тупыми вопросами.. —Иди сюда. Юля не смогла сдержать порыва нежности, смешанной с жалостью к своей сильной девочке. —Зачем ты это? – стоя в объятиях такого желанного тела, смущённо спросила Саша. —Ты всё правильно сказала, я горжусь тобой, - она опустила голову на плечо Елисеевой. Простояв так ещё немного, Юля разорвала объятия: —Я отвезу тебя, пойдём. Саша не стала сопротивляться, лишь с непониманием посмотрела на Невскую и последовала за ней. Когда они проехали уже довольно долго в молчании, Саша всё-таки задала интересующий вопрос: —Зачем ты делаешь это? —Я…не знаю. Мне захотелось…мне не хотелось, чтобы ты грустила из-за конференции, - найти подходящий ответ было сложно. Ещё какое-то время ехали молча. Но эмоции взяли верх. –Я же люблю тебя, ты понимаешь это? – почти обреченно спросила Елисеева, не глядя на Юлию. Невская не отвечала. —Так и будешь молчать и делать вид, что ничего не происходит? —Понимаю. —Останови машину. —Зачем? —Останови, я больше не могу. Саша ожидала чего угодно, но не игнора. Не такого безразличия. Она понимала, что Юля сопротивляется своим чувствам, но ждать, надеяться, бороться больше не было сил. Юля остановилась у обочины, Саша вышла и пошла вдоль дороги, не оборачиваясь. Настал поворотный момент. Решение бросить и Невскую и университет было принято. Видеть любимую женщину и понимать, что ничего невозможно…уж лучше оборвать всё окончательно. Невская ещё какое-то время бессильно сидела в машине, смотря на удаляющуюся фигуру. Потом перевела взгляд на Сашино пустующее место – за всё это время оно стало именно Сашиным. Стало больно. Стало пусто. Стало невыносимо. Ей вдруг захотелось броситься за ней и остановить, прижать к себе, забрать себе и не отпускать, молить о прощении, целовать. Но вместо этого она продолжила сидеть и разрываться от рыданий. Слёзы текли градом. Стало ясно, сопротивляться дальше невозможно. Нужно поговорить. Нужно признаться. Нужно быть с ней и только с ней, и неважно, что скажут другие. От этого осознания стало даже легче, она вернулась домой и стала обдумывать, как поступить и что сказать. Посмотрела расписание группы, убедилась, что встретит Сашу в университете. Позвонила Тане и выдала всё, как на духу, не скрывая ничего и больше не стесняясь и не сомневаясь, что любит. Любит свою смелую девочку. Получив поддержку, ещё раз убедилась в правильности решения, и стала ждать. Ждать завтрашнего дня, разговора, действий, того, что произойдёт дальше. Утро было волнительным, она ещё тщательнее чем обычно подбирала, что надеть, сто раз посмотрела в зеркало. От мысли, что сегодня она наконец сломает этот дурацкий барьер, который сама и построила, перехватывало дыхание, от волнения слегка мутило. Приехав в университет, она поняла, что ждать окончания пар было слишком мучительно. Провела лекцию на автомате, даже не вдумываясь в то, что говорит и почти не обращая внимания на студентов, ведь это не та группа, в которой любимые голубые глаза смотрят внимательно и восторженно, изучающе и почти не отрываясь. Ещё раз поняла, как сильно скучает, как ей не хватает этой особенной девочки с третьей парты. После лекции решила зайти к Харитонову, поздороваться, немного успокоиться. Его жизнерадостность как никогда была сейчас кстати. —О, Юлька, привет. У меня как раз новость, если ты сама ещё не в курсе, - и он протянул ей белый лист, только что выехавший из принтера. «Прошу отчислить меня по собственному желанию» —Что это? – оцепенев от ужаса она посмотрела на друга. —Как что? Елисеева твоя прислала. —Удали. Сейчас же, - с этими словами, прихватив заявление, она вылетела из кабинета. С бешенной скоростью она неслась по дорогам к знакомому дому. На пол пути вспомнила, что не знает номер квартиры и позвонила Артёму. —Скажи мне номер квартиры Елисеевой, - сказала приказным тоном, не заботясь о том, что подумает друг. —В смысле? —Артём, не тупи, ты куратор, посмотри в личном деле. Это срочно. —Юля, что ты задумала? Еле как выжав из него заветную цифру, она доехала и с несчастной бумажкой вошла в подъезд. Добравшись до нужной квартиры, позвонила в дверь. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Ещё раз взглянула на заявление. Дверь открылась. —Ты с ума сошла? – ураганом она влетела в квартиру. —Ты больная, тебе год осталось учиться! – со злостью сжала лист и швырнула в шокированную Сашу. Потом посмотрела на неё, стоящую в домашних растянутых штанах, просторной майке, такую нежную, с привычно взлохмаченными волосами, смотрящую пристально и грустно, и сердце снова сжалось. Одним движением она оказалась рядом, прижала её к стене, накрыв её губы своими. Стала целовать её жадно, поглаживая по лицу и запуская руку в волосы. Обнимала, прижималась всё сильнее. Отрываясь, лишь шептала: —Никуда я тебя не отпущу, - и снова прижималась губами. —Никуда не отпущу, я тоже люблю тебя, люблю… И Саша плавилась в её объятиях. Стала стягивать пальто, на пол полетел шарф, шумно отлетели в сторону ботинки. Плавными движениями, не отрывая Юлю от себя, она потянула её в спальню. Когда они оказались на кровати, Саша на секунду оторвалась от любимых губ: —Если не хочешь, можем…, - она не успела договорить, услышав Юлино жаркое «хочу». Её с головой накрыло возбуждением, и внизу живота всё сжалось в тугой узел. Находясь сверху, Саша стала расстёгивать пуговицы на шёлковой блузке, покрывая поцелуями шею, ключицы, спускаясь всё ниже и ниже. Блузка отлетела в сторону, Саша запустила руки под Юлину спину, и одним движением избавилась от бюстгалтера, немедля сжав грудь и обхватив сосок губами. Из уст Юли слетел еле уловимый стон, что заставило ещё одну волну возбуждения пробежаться по телу. Руки Юли гладили Сашу по спине, задирали майку всё выше, и в конце концов она тоже отлетела в сторону. Саша задрала руки Юли вверх, снова прильнув губами к губам, и девушки соприкоснулись грудью, синхронно издав стоны не разрывая поцелуя. Опустив руку, Саша стала расстёгивать брюки, затем опустилась, нежно целуя живот, и стянула их. Не снимая нижнего белья, она провела пальцами по влажному месту. Юля изогнулась, шумно выдохнув. Поглаживая бёдра и оставляя влажные следы внизу живота, она решилась и резким движением сорвала кружевные трусики. Инстинктивно Юля сомкнула ноги, и этот жест невинности отозвался в Саше приливом нежности. Она аккуратно раздвинула Юлины ноги и провела языком по самому чувствительному месту. Юля больше не могла сдерживать стоны, Саша всё быстрее и настойчивее водила языком, а затем плавно вошла в неё двумя пальцами. Юля сжала её плечи, и ещё раз со стоном выгнулась. Её тело отзывалось на каждое прикосновение, она начала двигаться в такт и через какое-то время напряглась всем телом, на секунду замерла, и шумно выдохнула, издав протяжный стон и закатив глаза. Расслабившись, она потянула Сашу к себе, страстно впилась в её губы и развернула, оказавшись сверху. Оставив влажную дорожку по всему телу от губ до резинки штанов, она стянула их вместе с трусами и, не церемонясь, вошла в неё. Почувствовав Сашину влагу, она снова поцеловала её, ловя губами сладкие стоны, и задала нужный темп. Спустя ещё мгновение, тело Саши сотряслось в судорогах. Она обняла Юлю и получила поцелуй в висок. Лёжа в объятиях друг друга, они пытались отдышаться. —Ты же понимаешь, что я и сама теперь никуда тебя не отпущу? – поглаживая Юлю по волосам, нежно спросила Саша. В ответ Юля лишь ещё раз поцеловала девушку, давая понять, что бежать она и не собирается.