Маленькое Солнце для мёртвого бога

       Несколько долгих мгновений ушло у Усяня на осознание собственного положения. Он сидел на коленях посреди Безночного города, обессиленный, отчаявшийся и покрытый кровью с ног до головы — она украсила его тёмное ханьфу вместо привычных цветов ликориса. Густой запах крови и разлагающейся плоти забивался в ноздри: вся площадь была усеяна сотнями человеческих тел. Стоило богу мёртвых успокоиться, как тёмная энергия покинула всех ранее поднятых мертвецов, превратив их в бесполезных изломанных кукол. Во всей округе не ощущалось присутствие живых людей: казалось, он вырезал весь Безночный город. Возможно, так оно и было. Удалось ли спастись хоть кому-то? Он не знал. Ему было всё равно. Лишь карканье воронов раздавалось в небе: птицы готовились пировать. Всё это казалось таким знакомым... Несколько веков назад Усянь уже очнулся в точно таком же положении, когда расправился с кланом Цин и их союзниками. В тот раз он тоже толком ничего не помнил… Всё стёрлось в сплошную череду криков и боли… Вот он безутешно рыдал над телами близких… а в следующее мгновение уже осознал себя среди гор трупов... с пустотой внутри. Не было ни золотого ядра, способного согреть его замерзшее и ослабшее тело, ни сердца... Нет, формально оно продолжало биться в груди, как и сейчас, однако, судя по ощущениям, умерло вместе с возлюбленным. На сей раз окончательно. Но... Если оно погибло, сгнило как бесполезный отныне орган, рудимент, что же так сильно болело в его груди? Почему каждый вздох давался с таким трудом, будто его тело не понимало, для чего ему жить, если его А-Чжань мёртв? От чего по щекам снова текла влага? Разве у него остались хоть какие-то эмоции? Увы, у небожителя не хватило времени, чтобы в полной мере оценить своё внешнее и внутреннее состояние. Появление Цзюнь У и его громкий окрик заставили Вэй Ина вскинуть взгляд на Владыку. Сил подняться на ноги или держать спину ровно, а не сидеть, сгорбившись, у него не нашлось. Да и откуда бы им взяться после того, как он несколько дней провёл в беспамятстве? — Вэй Усянь! — повторил Цзюнь У, и тон его голоса, раздражённый и напряженный, не сулил ничего хорошего. — Как смеешь ты вмешиваться в дела смертных, разрушать храмы других небесных чиновников и убивать людей? — грозно поинтересовался Небесный Император, нависая над провинившимся. «Храмы других небожителей? — удивился Вэй Ин. Он не припоминал, чтобы осознанно занимался чем-то подобным, но... на территории ордена Вэнь находились храмы Пэй Мина... — Хм... если они встретились мне на пути, я мог и не заметить их... Мной двигали лишь ярость и желание уничтожить зачинщиков войны, из-за которой... А-Чжань... Мой А-Чжань...», — мысли снова сбились, раня и без того искалеченную душу. — Отвечай! — приказал Владыка, раздражённый молчанием. Однако вместо ответа бог мёртвых лишь рассмеялся, и его хриплый истеричный смех эхом разнёсся по округе. Подумать только! Его обвиняли в такой мелочи, как случайное разрушение пары храмов... Разве сравнимо это было с тем, что он убил несколько тысяч людей и искалечил их души, таким образом отняв у них возможность переродиться? Наблюдая за непокорным подчинённым, Небесный Император досадливо потёр лоб рукой. Он всегда знал, что Усянь, единственный из небожителей, использующий тёмную энергию и виртуозно ей владеющий, слишком... неуправляем. Но даже он не мог предположить, что смерть мальчишки приведёт к столь печальным последствиям. Всё же маленький заклинатель хорошо влиял на душевное состояние божества… Когда его смех стих, Вэй Ин медленно, шатаясь, поднялся на ноги и с презрением посмотрел прямо в глаза Цзюнь У. — А как смеешь ТЫ, Наследный принц Уюна, Бай Усян, Белое бедствие... — прошипел он, заставив Владыку отшатнуться в сторону, словно от прокаженного. — Как смеешь ты, после всего что натворил, задавать мне подобные вопросы? — Откуда ты? — шокированно поинтересовался Цзюнь У, невольно отступая ещё на шаг. Он не верил, что кто-то мог раскрыть его тайну, даже помыслить не мог, что кто-то оказался способен узнать его лишь с одного взгляда. А если узнал, то почему смолчал и не поведал правду другим небесным чиновникам? Если только… если только он не переживал за своего мальчишку и его безопасность. А теперь… волноваться было не о ком. Всё же следовало озаботиться его безопасностью… — Я БОГ МЁРТВЫХ! — прорычал Усянь, и тёмная энергия, откликаясь на молчаливый зов, тут же окружила его плотным кольцом, будто защищая от врага. — Я ВИЖУ души людей! Так неужели ты думал, что я никогда НЕ ВИДЕЛ и НЕ СЛЫШАЛ ИХ? Тех троих на твоём лице?! – буквально выплюнул небожитель. Как бог мёртвых, он знал о каждой смертной и бессмертной душе, а потому секреты старейшего бога войны никогда для него таковыми не являлись. К тому же, тройка советников, сросшаяся с Цзюнь У… Эти ребята оказались довольно болтливыми личностями, которых не волновало, слушали их или нет... А Усяню приходилось выслушивать их рассказы при всякой встрече с Небесным Императором, делая вид, что не происходило ничего особенного. Вэй Ин веками держался обособленно от других небожителей и предпочитал не касаться их дел. И до тех пор, пока Небесный Император не причинял другим вреда, для Усяня не имело значения его прошлое. Однако после увиденного в Сяньлэ он всерьёз собирался разобраться с истинными причинами низвержения Се Ляня и падением Сяньлэ… но смерть Лань Чжаня спутала все его планы… Теперь же он понимал, что, будучи практически обессиленным, оказался не способен дать Владыке, явившемуся в одиночестве, отпор и поведать правду другим. «Он убьёт меня, — без какого-либо сожаления подумал Вэй Ин. Он слишком устал и сломлен, чтобы сопротивляться. Да и зачем, если Лань Чжань мёртв? – Убьёт и объявит это наказанием для зарвавшегося божка, скрыв всю правду от других, — рука, инстинктивно вскинувшая флейту в защитном жесте, опустилась. Чем быстрее его казнят, тем проще. – Ну, и пусть. Так будет лучше…» Небесный Император, видя внезапную покорность, нахмурился. Он прекрасно знал, что нельзя убивать бога мёртвых, потому что это грозило обернуться настоящей катастрофой, но… — Вэй Усянь, ты действительно думаешь, что я позволю тебе отделаться столь просто? – зло усмехнулся Цзюнь У. Раз он не мог убить бога мёртвых, он заставит его страдать. – О нет, у меня есть для тебя наказание получше…        Лань Сичэнь выжил. Он и сам не понимал, каким образом ему удалось пережить бойню, устроенную богом мёртвых. Однако мертвецы не нападали на него. Возможно, это было связано с тем, что он прижимал к себе тело Лань Чжаня. Впрочем, не трогали и брата с сестрой Вэнь, которые начали постепенно приходить в себя. То ли из-за того, что действие усыпляющей мелодии сходило на нет, то ли из-за шума и суеты на улице. С тех пор, как Старейшина Илина ушёл, брезгливо отбросив то, что осталось от Су Шэ, в сторону, никто не заглядывал внутрь. Казалось, мертвецы целенаправленно огибали их шатёр. Возможно, им был отдан соответствующий приказ... Осторожно уложив тело брата на землю, Сичэнь кое-как поднялся на ноги и поспешил освободить помощников небожителя от пут. — Что здесь происходит? — с трудом проговорила Вэнь Цин, опираясь на услужливо подставленное плечо главы Гусу Лань. Она спешно анализировала собственные ощущения, дабы понять, что делать дальше. — Г-господин Вэй, — испуганно пробормотал Вэнь Нин, слыша рёв мертвецов и крики заклинателей, наполненные ужасом, снаружи. — Он... Он... п-потерял к-контроль, — дрожащим голосом проговорил он. Попытка подняться не увенчалась успехом, Вэнь Нин тут же вновь упал. А когда его взгляд скользнул на Лань Чжаня, покрытого кровью, он и вовсе испуганно вскрикнул. — Что случилось? — требовательнее повторила Вэнь Цин, в ужасе проследив за взглядом брата. — Мой... — Сичэнь запнулся, не в силах назвать предателя словом «помощник». — Су Шэ пытался убить вас... И А-Чжаня... «Неужели моё молчание и попустительство к его злословию привело к такому итогу? — сокрушенно думал он, не представляя как разобраться в ситуации и объясниться. Да и что он мог сказать после всего случившегося? — Стоило пресечь это на корню, и тогда бы... этого не произошло». Вэнь Цин буквально сползла с кровати, на четвереньках приблизившись к телу Лань Чжаня. Ей не было никакого дела до благопристойности, а даже столь короткое передвижение вызвало очередной приступ головокружения и тошноты. Дрожащими руками целительница попыталась нащупать пульс и золотое ядро юноши, но наткнулась лишь на пустоту. Собственное золотое ядро она тоже не ощущала, и это наталкивало на мысли, что к ним применили... одну из мелодий «Песни смятения». Она хорошо знала её эффект, потому что когда-то сама вызвалась помочь Лань Чжаню в оттачивании мелодии и проверке её действия. — А-Нин, зелёный мешочек в сундуке, — позвала она брата, стараясь сосредоточиться на простейшем плане действий: восстановить силы, забрать тело Лань Чжаня и убраться в Илин, подальше от разъяренного бога мёртвых, которого никто из них не смог бы привести в чувства. Не стоило даже пытаться, иначе имелся существенный риск расстаться с жизнью. Она старалась мыслить сухо и холодно, ведь на горе и слёзы она найдёт время позднее, сейчас было важнее подготовиться к последствиям срыва божества... Вэнь Нин двинулся к сундуку и, не удержав равновесие, упал рядом с ним, больно ударившись коленями о землю, но даже не заметив этого. Быстро откинув крышку, он, с трудом сфокусировав взгляд, нашёл искомый мешочек, в котором находился порошок, способный побороть эффект использованной на них мелодии. Этим рецептом Вэнь Цин гордилась особенно сильно — она много месяцев над ним работала, не зная, был ли в этом хоть какой-то толк. В конце концов, она и представить не могла, что когда-то музыка будет использована против неё подобным образом. Но... Пригодилось же… Вэнь Нин трясущимися руками высыпал немного порошка на ладонь и резко вдохнул его. После чего передал лекарство подошедшему Лань Сичэню, чтобы тот отдал его сестре. — Нужно вернуться в Илин, — проговорила Вэнь Цин после небольшого приступа кашля, вызванного приёмом лекарства. — Но… как? – поинтересовался Сичэнь, не имея ни малейшего представления о том, каким образом они могли покинуть шатёр, не наткнувшись на толпу озлобленных мертвецов, готовых растерзать их в любой момент. — Сжатие тысячи ли, — отрывисто проговорила целительница. — Я покажу узор заклятья, ты нарисуешь с использованием духовных сил, — объяснила девушка, трезво оценив состояние всех троих. Среди них лишь у Лань Сичэня сейчас не было запечатано золотое ядро, и Вэнь Цин определила это лишь по внешним признакам: тот явно не подвергался воздействию каких-либо техник. Спустя несколько мучительно долгих минут, наполненных рёвом мертвецов и истошными воплями заклинателей, они перешагнули порог поместья в Илине. Сюэ Ян, как раз занимавшийся уборкой неподалёку от входа, шокированно наблюдал, как уставший и обеспокоенный Нин-гэ поддерживал ослабшую Цин-цзэ под руку, а Лань Сичэнь держал на руках окровавленного Чжань-гэ. На их лицах застыли настолько скорбные выражения, что мальчик невольно попятился. Теперь он хорошо понимал страхи, которыми с ним делился старший Вэй, когда напивался…        Следующие несколько дней прошли для Лань Сичэня как в тумане: сначала он под чутким руководством Вэнь Цин отпаивал её с братом лекарствами, а после… началась бесконечная суета. Вместе с Вэнь Нином Сичэнь тщательно осмотрел лагерь альянса. Выживших не нашлось. Вокруг царила полная разруха. Им осталось лишь собрать ценности: вещи Лань Чжаня, украденный сборник мелодий, редкие лекарства и травы, оставшиеся в их шатре… единственном нетронутом шатре, который устоял. Внимательно осмотрев тела, Вэнь Нин с удивлением отметил, что души заклинателей были расколоты, а то и вовсе уничтожены. И это не только отрезало им путь к перерождению, но и делало невозможных их поднятие в качестве лютых мертвецов или превращение в нечисть… по крайней мере, после того, как они перестали быть нужными Усяню. После этого Сичэнь со своим спутником проследовал за Старейшиной Илина. Отследить его маршрут оказалось легко: достаточно было двигаться за оставленными разрушениями и, как оба быстро поняли, Усянь направился в Безночный город. При этом по каким-то причинам он убивал только тех, кто имел золотое ядро. Простых жителей мертвецы не трогали, о чём те охотно рассказывали. Это было странно, потому что вряд ли Усянь был в состоянии осознавать собственные действия, однако факт оставался фактом: он убивал исключительно заклинателей, а большинство деревенек и городов и вовсе умудрился обойти стороной, уничтожая мертвецов всякий раз, когда в округе не оставалось живых заклинателей. Учитывая его уровень владения тёмной энергией и ярость, затопившую сознание, добыть новых мёртвых солдат для него труда не составляло. Всего-то стоило убить двух-трёх заклинателей при помощи тёмной ци, а дальше... оставалось только ждать, пока те перебьют всех остальных. Всем людям, встречавшимся им на пути, Вэнь Нин складно лгал о том, что заклинатели из ордена Цишань Вэнь ступили на тёмный путь и пытались уничтожить восставших против них совершенствующихся из других орденов при помощи лютых мертвецов, которые… вышли из-под контроля. И лишь Старейшина Илина, бессмертный мастер, чей ученик очистил гору Луаньцзан от нечисти, смог остановить мертвецов и усмирить их. И люди, уставшие от тирании Вэней и распрей заклинателей, легко верили в эту ложь, охотно поддерживаемую последним представителем самого праведного заклинательского ордена. Лишь один раз Сичэнь поинтересовался, зачем им врать, на что получил простой и лаконичный ответ от Вэнь Нина: — Г-господин Вэй д-достаточно н-настрадался в этой жизни. Я н-не п-позволю с-снова запятнать его имя! – о том, что бога мёртвых и без того ждало суровое наказание от Небесного Императора, а, возможно, и казнь, он не сказал. И Сичэнь был вынужден с ним согласиться. Большинство заклинателей в этой части Поднебесной были убиты. Кому теперь была нужна правда? А поскольку орден Гусу Лань перестал существовать, то и соблюдение трёх тысяч правил потеряло всякий смысл. Ложь больше не была для него под запретом. А молчание… Сичэнь успел убедиться в том, что иногда оно только вредит. Если бы он не промолчал в детстве о смерти матери, небожитель мог бы забрать его вместе с братом. Если бы он не промолчал, когда дядя всем лгал о смерти Лань Чжаня, мог бы получить расположение Усяня. Если бы он не промолчал, когда Су Шэ распространял слухи о брате и других учениках Вэй Ина, помощник никогда бы не осмелился убить младшего брата, тем самым вызвав помутнение рассудка у небожителя…        Неудивительно, что когда он, закончив распространять слухи на землях Цинхэ и Юньмэна, несколько дней спустя в одиночестве вернулся в Илин, стал свидетелем одного из многочисленных разговоров на рынке. — Наш господин Вэй настоящий герой! – довольно улыбался толстый торговец редькой. – Если бы не он… Страшно даже подумать, какие несчастья грозили всему городу! — Да, Старейшина Илина заботится о нас с тех пор, как переехал, — кивнула старушка, продающая картошку по соседству. — Но разве Старейшина Илина не крадёт детей и не срывает цветы юных дев? – удивилась миловидная девушка, придирчиво выбирая редьку. — Да то ж другой был! – покачала головой старушка. – Тот демон сгинул давным-давно. А наш Старейшина заботится о сиротах и защищает нас от нечисти! – уверенно заявила она. — Его ученица говорила, что после смерти Вэй Чжаня Старейшина Илина был так опечален, что решил уйти в уединение на Луаньцзан… — вздохнул торговец редькой. Обдумав последнюю фразу, Сичэнь, остановившийся послушать разговор, поспешил в поместье бога мёртвых. Внутри он застал лишь Вэнь Цин, готовившую какую-то настойку на кухне. — Господин Вэй вернулся? – спросил он, вежливо поклонившись и поприветствовав девушку. — Его привёл Небесный Император, — тяжело вздохнула она, добавив в котёл ещё несколько трав. – И он был крайне недоволен произошедшим. — Что это значит? – уточнил Сичэнь, страшась представить, какое наказание могло последовать за массовое убийство заклинателей. — Владыка низверг Усяня и запечатал его духовную энергию проклятой кангой, — пояснила Вэнь Цин. – Это, конечно, глупо, учитывая что Усянь давным-давно лишился золотого ядра, но проклятая канга не даст ему умереть. — Это… странное наказание, — заметил Сичэнь, обдумывая услышанное. Слова целительницы объясняли, почему небожитель не пользовался духовной энергией. Однако не давали ответы на все его вопросы. – Почему он не казнил господина Вэя? — Разве? – пожала плечами Вэнь Цин, внимательно вглядываясь в цвет содержимого котла. – Владыка окружил Луаньцзан барьером, который должен удерживать Усяня на горе. Он не сможет когда-либо спуститься вниз и вернуться к людям. Умереть он тоже не сможет… Владыка обрёк его на вечное одиночество и тоску… Нас с братом тоже низвергли, значит, рано или поздно мы умрём… И у него не останется совсем никого, — целительница пыталась помешивать настойку, но её руки дрожали, выдавая сильное волнение. В конце концов, она сняла котёл с огня и, отставив его в сторону, закрыла лицо руками. – Владыка просто желает, чтобы он сошёл с ума и молил его о смерти… Что же до казни… Вероятно, он опасается, что Усянь возродится самым страшным и опасным демоном из всех, кого знала Поднебесная. Сичэнь нервно сжал челюсти, не зная, что и сказать. С одной стороны бог мёртвых самовольно отнял тысячи жизней, вмешался в войну смертных, а с другой… он мстил за смерть своего супруга. И, по мнению мужчины, вполне имел право обратить свой гнев на заклинателей, втянувших Лань Чжаня в свои распри. И на него тоже… — Знаешь, в чём его обвинили? – спросила Вэнь Цин, немного успокоившись. – В том, что он разрушил три храма бога войны! Ха-ха, это для них оказалось страшнее и оскорбительнее, чем убийство… — проговорила она. — Но ведь ты и твой брат его нисколько не осуждаете, — заметил Сичэнь, отмечая чужие реакции и слова. Ни разу за все эти дни он не услышал ни одного слова против содеянного Вэй Ином. — Усянь веками был одинок, — вздохнула девушка, погасив огонь. – Незадолго до вознесения он потерял всех родных и близких, своего первого мужа… — несмотря на десятилетия, прожитые вместе, целительница знала далеко не всё о жизни небожителя. А потому не могла поделиться полной историей. Она нисколько не винила Усяня за недостаток откровенности, понимая, что некоторые темы чересчур болезненные, чтобы их обсуждать. – Он жестоко отомстил за их гибель, но его доброе имя было утрачено, а вместо смерти и освобождения… он вознёсся. И стал богом мёртвых, способным видеть истинную суть других. Прочие небесные чиновники сторонились его, да и он сам… не желал с ними сближаться, — объясняла она. – Когда ему стало совсем тоскливо, он подобрал нас с братом… Сичэнь внимательно слушал, не перебивая. Прежде он и не догадывался, сколько всего пережил Вэй Ин и как тяжело ему пришлось. — Однако Усянь всё равно был мрачен, часто печалился и прятал свою боль в кувшинах с вином, — продолжила рассказывать Вэнь Цин. – Только после встречи с твоей матерью он снова начал искренне улыбаться. А когда родился А-Чжань… Он был по-настоящему счастлив. Теперь же он… сломался… — печально закончила говорить девушка. В её глазах застыли слёзы, а сердце сжималось от боли и волнения за близкого. — Могу ли я увидеть его? – спросил Сичэнь. Он не знал, что мог бы сказать или сделать, чтобы облегчить чужие страдания, но всей душой желал увидеть Вэй Ина. Вэнь Цин лишь кивнула в ответ. Однако к увиденному Сичэнь оказался не готов. Когда они с целительницей поднялись на гору, то увидели Старейшину Илина, сидящего на валуне. Позади него стоял Сюэ Ян и аккуратно расчёсывал его длинные волосы. А впереди Вэнь Нин старательно пытался напоить господина чаем. Безуспешно: Вэй Ин никак не реагировал и оставался безучастным, в его глазах застыла пустота. Он походил на большую куклу, нежели на живого человека. Лишь увидев Сичэня, Усянь вздрогнул и отчаянно воскликнул: — А-Чжань! – учитывая внешнее сходство братьев и отсутствие белых клановых одежд, секундное замешательство бывшего небожителя не было чем-то странным или необычным. Взгляд тут же потускнел, а улыбка померкла. – Пришёл отомстить? – равнодушно спросил он. — Нет, я… — Сичэнь вздрогнул. Им двигало лишь желание снова увидеть Усяня. О мести он не задумался ни на мгновение, несмотря на то, что от ордена Гусу Лань ничего не осталось. Победить он бы не смог, а умирать не желал. – Хотел узнать… Почему ты не убил меня, как других заклинателей? – теперь, видя реакцию Старейшины Илина, Сичэнь предполагал, что всему виной внешнее сходство с братом. — Потому что обещал твоей матери, что ты и А-Чжань будете в безопасности, — ответил Усянь, низко опустив голову. Он не смог сдержать обещание, и это причиняло невыносимую душевную боль. Хотелось выть, но у него не было на это сил. Лань Сичэнь кивнул. И остался, чтобы позаботиться о Старейшине Илина. Он не мог вернуть брата к жизни, но мог хотя бы ненадолго скрасить одиночество низвергнутого божества…        Странствуя по Поднебесной, Се Лянь порой терял счёт времени. Сколько сотен лет прошло с его последнего низвержения? Пять? Шесть? Он не помнил. Да и не желал помнить… Его путешествие не имело ни цели, ни конца… Он просто собирал мусор и старался помогать людям. Ещё совсем недавно его знали как неудачливого генерала Хуа в государстве Баньюэ, теперь же он оказался в совершенно иных землях. Прежде они принадлежали орденам заклинателей, которых было в избытке. Совершенствующиеся помогали людям и боролись с нечистью, однако несколько столетий назад большинство из них оказались убиты людьми из ордена Цишань Вэнь, вступившими на тёмный путь. И неизвестно, к каким ужасам это бы привело, если бы орден Вэнь не покарал Старейшина Илина. Се Лянь знал, что за подобное вмешательство Владыка наказал Усяня и низверг его. А ордена заклинателей постепенно пришли в упадок, людей с золотым ядром становилось всё меньше, и постепенно всё пришло к тому, что совершенствующиеся росли и тренировались при монастырях, либо странствовали. И, увы, не могли помочь всем нуждающимся. А ведь озлобленных духов, мелких демонов и прочей нечисти с каждым годом становилось всё больше. То ли новый бог мёртвых не справлялся со своими обязанностями, то ли не желал этого делать… Прогуливаясь по улицам Илина, Се Лянь невольно отмечал, как это место разительно отличалось от большинства городов данной части Поднебесной. Большой и ухоженный город, жители которого улыбались и смеялись на улицах… И ни одного храма небожителя или даже небольшого монастыря. Да и какой-либо нечисти по пути Наследный принц не заметил. Зато обратил внимание на талисманы, отгоняющие злых духов. Те висели на каждой двери. Да и на городских воротах, будто местные постоянно ожидали нападения. Это показалось ему странным, поэтому Се Лянь поспешил обратиться к юной деве, возвращающейся домой с корзиной трав: — Простите, но для чего на каждой двери висит талисман? – спросил он, раздумывая о возможности немного подзаработать. – Вашему городу досаждают злобные духи или мертвецы? Девушка невольно рассмеялась на подобное предположение, показавшееся ей невероятной глупостью. Странствующие заклинатели, не знавшие про традиции Илина, всегда предполагали одно и то же. — Вовсе нет, даочжан! – ответила она, не в силах скрыть улыбку. – Наш город под защитой Старейшины Илина, и уже шестьсот лет в его округе не видели никакую нечисть, — объяснила девушка. – Эти талисманы – дань уважения Старейшине. — Ого, — только и смог проговорить Се Лянь, не ожидавший, что низвергнутое божество обладало столь большой поддержкой среди простых смертных. Да ещё и спустя столь долгий срок. – Где я могу найти Старейшину Илина? – уточнил он. — Вы, похоже, впервые в наших краях, даочжан! – вновь улыбнулась девушка. – Он как ушёл в уединение после старой войны, так с тех пор и не покидает Луаньцзан, оплакивая своего любимого ученика. Хотя… — улыбка девушки стала чуть хитрее. – Некоторые поговаривают, что на той войне не ученик его погиб, а возлюбленный… — Прекрати сплетничать, глупая девчонка! – раздался раздраженный голос дородной женщины в летах, выглянувшей из окна. — Простите, даочжан, — потупила взгляд дева. — Ох, всё в порядке, — смущенно улыбнулся Се Лянь. Узнав, как найти Старейшину Илина, он, к собственному удивлению получил от нескольких жителей Илина объёмную корзину с едой, а также чистую бумагу для талисманов с просьбой передать всё это бессмертному мастеру. «Похоже, никто не воспринимает его как божество, — размышлял Наследный принц, следуя по указанному пути. – Люди уверены, что он достигший бессмертия заклинатель. Неудивительно, что здесь нет ни храмов, ни заклинателей… С таким-то защитником…» Поднявшись на Луаньцзан, Се Лянь обнаружил старого знакомого сидящим на коленях перед пятью аккуратными могилами. На каждой из них находился камень, на котором было высечено имя «Вэнь Цин», «Вэнь Нин», «Лань Сичэнь», «Сюэ Ян». И лишь на одном камне вместо имени значилось «Моё Сердце, мой Воздух, моё Солнце». Судя по всему, это и была могила Лань Чжаня. — Господин Вэй, — негромко поздоровался принц, присев рядом и задумчиво разглядывая надгробие, щедро украшенное живыми цветами ликориса. — Ваше Высочество, — кивнул Усянь, не отводя печальный взгляд от могилы. Он был гораздо бледнее и мрачнее, чем его запомнил Се Лянь. В глазах больше не отображался прежний свет. Однако при всём этом его волосы были собраны в простую прическу, украшенную причудливой шпилькой в виде цветка ликориса, а простые тёмные одеяния удивляли чистотой и опрятностью. Особенно для того, кто проживал в уединении. Впрочем, наверняка жители Илина заботились не только о пропитании своего защитника, но и о его комфорте. — Рад видеть тебя в добром здравии, — мягко проговорил Усянь, бросив короткий взгляд на гостя и отметив сразу две проклятых канги на его теле. Пусть те и были скрыты, он чувствовал энергию Владыки, исходящую от них. — И я рад встрече, господин Вэй, — улыбнулся Се Лянь. – Слышал от местных, что ты не спускаешься с горы… — заметил он, не понимая, наказывал ли себя бывший бог мёртвых одиночеством, или причины его уединения были в чём-то другом. — Ты почувствовал барьер, когда ступил на территорию Луаньцзан? – вместо ответа спросил Усянь. И заметив быстрый кивок, усмехнулся. – Владыка запер меня здесь, чтобы я провёл вечность, размышляя о собственных ошибках. Другие могут подняться на гору, но барьер не даёт спуститься мне… Духовные силы здесь тоже не работают… — пояснил он. — Это… слишком… жестоко, — вздохнул Се Лянь, представив как тяжело было выживать в окружении могил самых близких людей. — Отнюдь, — грустно улыбнулся Вэй Ин, глядя на надгробия и инстинктивно потирая белую ленту с изображением плывущих облаков на своём правом запястье. Спустя века она оставалась всё такой же белоснежной. Вероятно, на неё было наложено какое-то мощное заклятье. – Мои ученики распустили по Поднебесной ложные слухи о моих подвигах. Выставили меня защитником простых людей, а не… — голос его дрогнул, — безжалостным убийцей. И теперь ко мне постоянно приходят жители Илина. Кто-то за советом, кто-то за помощью, а кто-то от скуки… Ты жалеешь меня, но разве твоё наказание не менее жестокое? – Усянь наконец перевёл взгляд на собеседника, вглядываясь в его профиль. И сравнивая сидящего перед ним одинокого юношу и уверенного в себе юнца, слишком рано вознесшегося. — Моё? – удивился Се Лянь. — Ты скитаешься по свету без возможности умереть и переродиться. Один, — сочувственно проговорил Усянь, поднявшись на ноги. Се Лянь вздохнул, не желая углубляться в эту тему. – Пойдём, покажу тебе свою скромную обитель. Старейшина Илина привёл своего спутника в пещеру, над которой гордо красовалась табличка с названием «Фумо». — Пещера усмирения демона? – удивился Се Лянь, разглядывая иероглифы. — Я посчитал, что это будет достаточно иронично, — пожал плечами Усянь, проходя внутрь. Пещера оказалась огромной и поражала своим комфортом: она была обставлена добротно сделанной мебелью и чисто прибрана. Лишь вокруг стола в дальней части пещеры оказались разбросаны десятки свитков и бумаг, наспех исписанных и запачканных чернилами. Однако во внутреннем убранстве не нашлось ни каких-либо украшений, ни излишеств. Простое и лаконичное жилище... Когда он только переселился на Луаньцзан, сироты, которым он помогал, явились на гору, чтобы обустроить Фумо. Так они показали свою благодарность за спасение собственных жизней. Видя всех этих мальчишек, искренне желающих отплатить за добро, по щеке Вэй Ина скатилась одинокая слеза… Старые знакомые отобедали и, казалось, что за разговором Усянь слегка ожил, охотно расспрашивая Наследного принца о происходящем в мире, о далёких землях, о людях, о встреченных им тёмных тварях… Два низвергнутых небожителя прожили бок о бок несколько недель, прежде чем Се Лянь отправился дальше. Напоследок он услышал ободряющие слова Старейшины Илина: — Уверен, у тебя ещё остались последователи. Хотя бы один преданный верующий. Нужно просто встретить его. В благодарность за тёплые слова, приют и поддержку спустя год Се Лянь вернулся на Луаньцзан с несколькими кувшинами «Улыбки Императора» — любимого вина Усяня, про которое он часто вспоминал…       В Призрачном городе царила привычная суматоха. Хуа Чэн задумчиво оглядывал посетителей игорного дома. Те громко смеялись, распивали вино и делали смелые ставки. Мелкие демоны, духи, простые смертные и даже странствующие монахи наслаждались азартными играми. Лишь в дальнем углу стояла мрачная фигура в чёрных одеждах, наблюдающая за весельем издалека. Князь демонов слегка нахмурился, вглядываясь в знакомое лицо. В лицо единственного человека, помимо Его Высочества, кто был добр к нему. Не обращая внимания на ропот и испуганные возгласы присутствующих, Хуа Чэн стремительным шагом приблизился к мужчине и слегка поклонился. — Приветствую Старейшину Илина! – благодушно проговорил демон, игнорируя удивлённые взгляды подчинённых и посетителей. Те редко видели Собирателя цветов под кровавым дождём в настолько хорошем настроении. — Маленький верующий, — кивнул Усянь, чуть сощурившись и внимательно вглядевшись в лицо собеседника. После узнавания, его губы дрогнули в лёгкой улыбке. — Позволь угостить тебя лучшим вином Призрачного города, — предложил Хуа Чэн, обрадованный неожиданной встречей. — Охотно соглашусь. Они расположились в одной из роскошных комнат Дома Блаженства. Исполнительные слуги быстро принесли вино и закуски, после чего скрылись, оставив господина и его гостя наедине. — Слышал, тебя прозвали Градоначальником? – поинтересовался Усянь, задумчиво вдыхая запах вина. – Под твоим руководством Призрачный город расцвел и действительно стал походить на город, а не грязный хлев с кучкой торгашей. — Благодарю, — улыбнулся Хуа Чэн, отпивая из своей пиалы. – Что привело небожителя в мои владения? – поинтересовался он, принимая свой истинный облик. — Я уже давно не являюсь божеством, — хмыкнул Усянь, позабавленный подобным предположением. – Приглядись. Князь демонов вгляделся в собеседника, изучая его лицо и одежду. Когда его взгляд зацепился за необычную шпильку в чужих волосах, Хуа Чэн сразу понял. Прах… Столь бесстыдно и явно выставленный на показ. На такое решались лишь те, кому жизнь была не мила. Или те, кто не сомневались в собственной неуязвимости. Вероятно, низвергнутый небожитель разом относился к обеим категориям. — А ты подрос, — улыбнулся Вэй Ин, разглядывая хозяина Призрачного Города в ответ. – Успел и вознестись, и заслужить титул Князя демонов… — он говорил, вглядываясь в самую суть. – Ты всё ещё ищешь встречи с Его Высочеством? — Да! – согласно воскликнул Хуа Чэн. Проницательность старого знакомого его нисколько не удивляла. Каждую их встречу тот демонстрировал удивительную осведомлённость о тщательно скрываемых душевных порывах и мечтах. — Около сотни лет назад мы виделись в Илине, — при воспоминании о встрече, на губах Усяня проскользнула тёплая улыбка. Он залпом осушил свою пиалу с вином и тут же налил новую порцию. – Его Высочество сейчас путешествует по Поднебесной и редко задерживается где-то надолго… Отыскать его не так-то просто. — Я найду, — твёрдо проговорил Хуа Чэн. Он не сомневался, что найдёт возлюбленного, даже если на поиски уйдёт ещё несколько сотен лет. — Найдёшь, — пожал плечами Вэй Ин. Он тоже верил словам Собирателя цветов под кровавым дождём. Некоторое время они обсуждали отвлечённые темы, пока князь демонов внезапно не спросил: — Слышал, что ты не покидаешь Луаньцзан. Почему? – в его голосе сквозил искренний интерес. – Вижу, что барьер Небесного Императора для тебя не преграда, раз ты сегодня здесь. Несколько долгих минут Усянь молчал, раздумывая над ответом, думая, стоило ли быть откровенным. В конце концов, решил, что правда не способна никак навредить. — Если уйду, то непременно отправлюсь искать душу моего А-Чжаня, — наконец признал он. – Но… если мы встретимся, он снова может пострадать. Я желаю ему счастья. Пусть и без меня… — Вэй Ин отложил пиалу и отхлебнул вино прямо из кувшина. Даже спустя столько лет ему было тяжело говорить о супруге. — Но сегодня ты здесь, — заметил Хуа Чэн. — Сегодня день его смерти… и находиться рядом с его могилой невыносимо… Остаток ночи они пили в молчании…        Следующую сотню лет Усянь появлялся на пороге Дома Блаженства раз в год в один и тот же день. Собиратель цветов под кровавым дождём неизменно встречал его и наливал ему лучшее вино. Иногда они разговаривали, иногда пили молча, погрузившись в тяжёлые размышления. Однако в последний раз привычный ритуал оказался нарушен: заметив среди жителей Призрачного города двух небожителей, бывший бог мёртвых поспешил вернуться на Луаньцзан. Он не мог допустить, чтобы Небесный Император узнал, что ему удалось разрушить оковы. С одной стороны ему было очень тоскливо из-за того, что он больше не мог проводить время с Князем демонов. А с другой… радовался, что маленький верующий наконец встретил того, кого искал восемь сотен лет…        Вэй Ин всегда знал, что гора Луаньцзан полна сюрпризов, однако прежде ему и в голову не могло прийти, что однажды прямо перед пещерой Фумо из ниоткуда появится ребёнок. И не просто ребёнок, а кое-кто, известный по всей Поднебесной как «Собиратель цветов под кровавым дождём». — Мне кажется, или в последнюю нашу встречу ты был повыше? — рассмеялся Усянь, аккуратно подхватывая мальчика на руки. Ответа не последовало, да от бессознательного тельца его никто и не ждал. Осторожно уложив ребёнка на свою постель, Усянь принялся тщательно его осматривать, ища ранения или нарушения в каналах ци. Однако ничего не обнаружил. Внешне Хуа Чэн был абсолютно здоров, пусть духовная энергия в его теле и находилась на чрезвычайно низком уровне. Ещё чуть-чуть, и он мог бы умереть. «Впрочем, судя по его состоянию, недавно он как раз умер... Или был серьёзно ранен... Однако его прах уцелел, поэтому он до сих пор жив, пусть и слишком слаб, чтобы пребывать в истинном облике...» — закономерно заключил Старейшина Илина, накрыв ребёнка одеялом. Пусть Хуа Чэну и перевалило уже за восемь сотен лет, для Усяня, прожившего на несколько столетий больше, он по-прежнему оставался ребёнком.        … Очнулся мальчик лишь несколько дней спустя. И при этом выглядеть он стал немного старше. Совсем чуть-чуть. Старейшина Илина заметил эту перемену, но списал её на то, что демон сумел восстановить часть растраченных сил и выспался. — Но почему ты оказался именно здесь? — поинтересовался Вэй Ин, выслушав долгий и обстоятельный рассказ Хуа Чэна о последних событиях. Впрочем, о некоторых из них он и так прекрасно знал — догадался, почувствовав, как барьер вокруг горы рухнул, теперь уже официально давая ему полную свободу. Теперь можно было не бояться случайно показаться на глаза другим небесным чиновникам. — Не знаю, — мальчик пожал плечами. — Возможно, подозревал, что рядом с тобой буду в полной безопасности, — и он нисколько не лукавил. Из всех созданий Поднебесной, в столь уязвимом состоянии он мог обратиться лишь к возлюбленному или низвергнутому богу мёртвых. — Вздор! — хмыкнул Усянь, найдя в сундуке простое чёрное ханьфу. То совсем не подходило для нынешнего обличья Хуа Чэна, но детской одежды в Фумо никогда не было. — Или ты забыл, что ужасный Старейшина Илина крадёт детей? Ты сейчас как раз подходишь... — улыбнулся он. На несколько мгновений в этой улыбке промелькнуло что-то до боли знакомое. Собирателю цветов под кровавым дождём показалось, что он вновь увидел улыбчивого мужчину из храма, который предложил пойти с ним, а получив отказ, просто одарил деньгами и легко дал благословение. Нет, конечно, он сказал кое-что другое, но... разве из уст настоящего божества фраза «С благословением небожителей никакие запреты не ведомы» не звучит как истинное благословение? Хуа Чэну хотелось в это верить. Как и надеяться, что низвергнутый бог мёртвых, наказавший себя сотнями лет одиночества, однажды вновь будет улыбаться искренне. Всегда. А не несколько мгновений, как сейчас. — Теперь ты можешь пойти куда угодно, — заметил мальчик, припоминая один из разговоров в Призрачном городе. — Я уже привык быть здесь, — пожал плечами Усянь. Он не собирался покидать гору. Даже теперь, когда его наказание официально потеряло смысл. — Ты так и не хочешь отыскать душу Лань Чжаня? Он ведь наверняка переродился, — мягко предположил демон, вопросительно глядя на Старейшину Илина. — Умирать — это больно? — вместо ответа поинтересовался Усянь, отвернувшись. На его лице вновь появилось болезненное и потерянное выражение, которое мальчик частенько замечал во время их встреч. — Да, — честно ответил Хуа Чэн. Он знал, что невозможно утаить правду от собеседника. — Сколько раз ты умирал за Наследного Принца? – вновь задал вопрос Усянь, по-прежнему глядя в сторону. Его голос звучал глухо, будто слова давались с трудом. Собиратель цветов под кровавым дождём промолчал. Его ответ и не требовался. — Я не желаю, чтобы Лань Чжань снова умирал по моей вине! – хрипло воскликнул Вэй Ин. — Всякий раз, когда мы встречаемся, я приношу ему страдания… — печально усмехнулся он. — Никогда! Никогда не позволю этому повториться! – он недолго помолчал. – Да и зачем я ему такой нужен? Низвергнутый небожитель, столь отчаянно пытавшийся разрушить проклятую кангу и умереть, а в итоге переродившийся в демона…        Когда спустя несколько месяцев Хуа Чэн достаточно восстановился и покинул его, чтобы вернуться к возлюбленному, Старейшина Илина тяжело вздохнул. Луаньцзан вновь опустела. Он радовался, что две потерянные души наконец нашли друг друга и своё счастье, но его собственное мёртвое сердце по-прежнему сжималось от тоски, которую не смогли уменьшить прошедшие века…