Ты пришел оттуда, где всегда цветет весна

***

— Володя, нас пригласили на гала-концерт. Тебя и меня, представляешь? — в кабинет врывается Юра, держа в руках письмо. — Нас? Но почему? Мы ведь оба не попали в финал, а пролетели сразу в отборочном туре, — Володя сидел напротив пианино, выполняя заказ. Прошлое выступление хоть и произвело фурор, но жюри выставили его жалким посмешищем, заявляя, что «этот скрипач из Германии» плохо влияет на нашего российского пианиста. — Потому что мы крутые! Народ это знает, поэтому… — Юра направился к полке с нотными тетрадями, чтобы выбрать подходящую мелодию. Найдя ту самую, скрипач улыбнулся. — Мы будем играть «Муки любви» Крейслера. — Ты уверен? Она же слишком нежная… Может выберем чего посложнее? — Володе эта песня не казалось какой-то плохой, наоборот, он очень ее любил. Вот только… Она напоминала ему мать. — Нет уж, мы будем играть только ее! До концерта остался месяц, поэтому надо быстро готовиться, — проговорил Юра, доставая из чемодана скрипку. Он знал, что эта песня ассоциируется у Володи с матерью. Скрипач выбрал ее специально, чтобы тот наконец-то разобрался в себе. И с тем призраком, который преследует его по пятам. Володя устало посмотрел на Юрку, но все равно улыбнулся. Конев ненормальный, самоуверенный тип, но с ангельской улыбкой. Никто не мог заставить Володю вновь сесть за пианино, а тот смог. Силком затащил. В тот момент пианист решил, что он станет странным музыкантом, с искрой в глазах и свободой в сердце. — Знаешь, все люди вкладывают в музыку свой собственный смысл. Для кого-то это соперничество, недосказанность, — начал Володя. — А что вкладываешь ты в свою музыку? – перебил Юра. — У меня есть ты. Я отправился в это путешествие, чтобы засиять вместе с тобой. Юра тепло улыбнулся, кивая своему собеседнику, но в его глазах была тоска. «Я не всегда смогу быть рядом, чтобы помочь тебе…» — подумал скрипач, цитируя Чарли Брауна.

***

Месяц изнуряющих тренировок не прошел даром. Ребята каждый день после занятий заходили в кабинет музыки, чтобы отточить мелодию до идеала. Так продолжалось до поздней ночи. Они вместе прогуливались по ночной аллее, ели мороженое и смотрели на звезды. Теперь было не страшно. — Мои родители так тебя любят. Аж поразительно, — сказал Юра, продолжая смотреть на усыпанное белыми пятнышками небо. — Надо будет навестить их, познакомиться лично. — Даже не вздумай! — крикнул Юра, а после замолк. — Это будет катастрофа. Они начнут показывать мои детские фотографии, а я там почти везде голый! — Вот как, — Володя улыбнулся. — Тогда непременно буду ждать встречи. — Извращенец. — Звезды так прекрасны, — прошептал Володя, резко переводя тему на другое, а после запел. Ту песню, которую они исполняли в кафе. — Гори, сияй из темноты. — Скажи мне, звездочка, кто ты, — закончил Юра. В день концерта Юра не пришел. Он перестал отвечать на звонки. Маша, истерично крича, продолжала набирать ему снова и снова, но в ответ лишь тишина. Если они не выступят, то это будет позор для каждого. Девушка за кулисами предложила поменяться местами с последним выступающим. Вдруг Юра проспал и мчится сейчас на всех порах. Володя решил воспользоваться этим шансом, поэтому обратился к юному мальчику лет десяти, чтобы тот выступал в начале, а не в конце. — И не подумаю! Он сам виноват, что не явился. Этот скрипач безответственный музыкант. Его музыка лишь позор для каждого из нас, — кричал мальчик. Володя извинился за такую странную просьбу, но внутри возгорался огонь. Как он смеет так отзываться о Юре? Он плохой музыкант? Что за глупости! Юра Конев — лучший скрипач за всю музыкальную индустрию. Никто не имеет право так о нем говорить. Никто! Пианист принял решение выступать один. Он знал, что все прожекторы будут и так направлены на них. Володя не знал, где сейчас находится Юра, но он верил, что тот его услышит. Он вновь сыграет ради него. Приглашенные обрадовались, увидев Володю Давыдова на сцене, но удивились, что рядом с ним нет того самого скрипача. Юноше было страшно, моментами тревожно, ведь ему предстоит сыграть ту песню, которая всегда ассоциировалась у него с матерью. Она, кстати, уже стояла возле пианино и поджидала своего сыночка. «Она снова здесь. Почему не уходит? Я ведь так отчаянно пытаюсь ее забыть». Сев за стул, Володя долгое время не мог решиться нажать на клавишу. Страшно. Пальцы предательски дрожат, а головная боль бьет по вискам. Неужели и сейчас у него ничего не получится? Сколько раз ему надо проиграть, чтобы она наконец исчезла? «Представь, что ты гладишь ребенка по макушке. Пианино — это дитя, которое надо любить и ценить. Если ты будешь это отрицать, то и оно бросит тебе вызов. Ты связан музыкой, Володя…» Пианиста осенило. Он стукнул по клавишам и начал играть, унося за собой всех. Ему самому хотелось прыгнуть в эту бездну, чтобы встретиться с ней. Он больше не боится. Володя осознал, что он сам создал призрака своей матери. Это его слабость, но от этого не стоит убегать. Ее надо приласкать, как ребенка, которого ты гладишь по голове. Мать связана с Володей. Она внутри него. Теперь ему нужно проводить ее в последний путь и отпустить. Двигаться дальше. «Теперь у меня другой смысл жизни, матушка. Я буду странным пианистом. Буду Володей Давыдовым. Вот мое предназначение. Я верю в это и двигаюсь вперед. Мне больше не страшно. Поэтому… Прощай». И все-таки, в музыке Володи Давыдова есть что-то особенное, нетипичное для всех. Выйдя со сцены, он будет радоваться, что вновь услышал свою музыку, но вспомнит о Юре. Тот так и не пришел. Володя представит, как красочно он прикончит товарища за такой поступок, но позже совершенно забудет о своей расплате. Он снова примчится к нему в больницу, ведь Юра упал в обморок.