Волчонок

— Волчонок нужен нам Бяша снова и снова закрывал глаза и отползал в угол, прячась от темной и гигантской тени. Да и девичий голос, идущий со стороны ржавых ворот гаража, не вызывал доверия. Особенно глухое рычание, которое проявлялось на выдохе. — Да и мне он приглянулся. От громкого и низкого голоса у мальчика дрожало все тело, а запястья продолжали наполняться болью, противно пульсируя. Мальчик уже знал, чем все закончится. Пара минут, и тень кинется на маленькую фигурку в удивительной маске. Закинет нож, который уже красный и, должно быть, липкий от его крови, и начнет махать им, стараясь всадить в глазную дырку. Но лиса побежит в дальний угол, где сидел перепуганный Бяшка и вцепиться в его бока, протыкая их острыми ногтями. Хотя, вспоминая глубину ран, ногтями назвать это сложно. Когтями. Да, так лучше. Мальчик тогда не знал, что Лиса собирается вытащить его наружу. Был уверен, что она, как и тень, постарается убить его, поэтому рванул вперёд, делая все ещё хуже. Голосовые связки, кажется, просто лопнули от того, как он кричал. Боль раздираемой кожи была такой сильной, что нож тени показался щекоткой в тот момент. Хотя, тогда он не думал. Просто кричал и хотел убежать. — Сука, тебе мало тех двоих?! Тень вопил, с топотом приближаясь ближе, но аномально сильные руки девчонки прижали его, а до носа донёсся отвратительный запах гнилого мяса и земли. — Рыпнешься, я разорву твою глотку сама… Она шипела и запах усиливался. В глазах Бяши потемнело, сознание стало ускользать. Он ощущал, что девочка приподняла его, удерживая буквально одной рукой и двинулась по стенке в обход тени. — Ты должен спрашивать, прежде чем… — Он сам пришел. — противный смех, похожий больше на лай пса, заставил мальчика приоткрыть глаза. Сознание терять было нельзя, — Его судьба стать моим. А после можешь сожрать его со своими ублюдками. От слова сожрать у Бяши забилось сердце где-то в ушах. — Этого жрать нельзя… Этот нужен живым. — Да мне похуй! И он побежал, как и девочка. Девочка ли? Но это было не важно. Скорость, с какой она вылетела из гаража была невероятной. Как и боль от израненной и сжатой грудной клетки. Сзади доносился крик тени, а над ухом тяжёлое и зловонное дыхание. Либо от скорости, либо от того, что сознание потихоньку гасло, деревья и кустарники слились в одно пятно, которое пролетало точно так же, как и тропинка под ногами Лисы… Удар об землю что тогда, что во сне, был внезапным. Бяша вскочил, сдержав вскрик. Дыхание было таким, словно он сам бежал, а не лиса в его сне. Один был плюс, уже светало, а значит и вставать уже скоро. Приглядевшись, он увидел, что через полчаса уже проснется тетя, через час она разбудит его. Заснуть уже не получилось бы, поэтому он просто снова лег на спину и выдохнул. Это отвратное лето и отвратная зима остались позади. Прошло уже столько лет. Целых пять. Ромка давно уже объяснил ему, что не было тени, был мужик, которого детский ум просто заменил тенью и девочки-лисы тоже не было. Да и сам Бяша прочитал о таком феномене. Мол, случается так, что у жертв насилия изменяются воспоминания. Это, ну, успокаивало. Мужика, который держал в страхе весь поселок поймали той же зимой, девочки не было, а значит и боятся было нечего. Но сны не отпускали. Снова и снова он возвращался в этот гараж и переживал это раз за разом. — Так, все, в пизду. Он встал с кровати и накинул одеяло на диван, чтобы аккуратнее было, и прошел в ванную. Игнорируя зеркало, он почистил зубы, сполостнул мост, которым временно пользовался, пока готовят новый постоянный и привычно установил его. Тетя предложила какой-то другой вариант, коронки вроде, но цена там была такая, что стало слегка страшно. Но, его устраивал и его мост. Продержался три года. Да и ещё бы продержался, просто стоматолог сказал, что больше нельзя. Бяша был очень аккуратный с зубами. Если бы он пораньше додумался, то и не пришлось бы ебаться с протезами. Но, он привык. Рома сначала все кривил носом, типа, без зубов прикольнее было. Какой-то шарм был. А с зубами… Ну, бурят и бурят, ниче такого. Бяша рассмеялся, тихо конечно, вспомнив, как Пятифан держал его за щеки и вертел его лицо туда сюда, разглядывая новенький протез. Хотел выглядеть отличие в цвете. Но доктор был тетушкиным мужем, так что постарался на славу. Это был, наверно, лучший подарок на день рождения, который ему дарили. Денис Владимирович, вероятнее всего, уже проснулся, просто валяется. Они иногда пересекались так по утрам, пили кофе и уже после Бяша чистил зубы, так правильнее, но сегодня настроения на кофе не было. Вытирая лицо парень услышал, как шумит вода на кухне. Он вышел и увидел не очень высокого мужчину, который, хоть и слегка полысел, сохранил определенную привлекательность. Так бывает с умными людьми, которые заботятся о своем здоровье. Получится ли у Бяши в 46 выглядеть так же? Сомнительно. — Доброе утро. — мужчина махнул рукой и улыбнулся. — Ты сегодня без завтрака решил? Бяшу удивляло, что он всегда понимал все. Чувствовал, что ли? — Ага. Хочу прогуляться перед школой. Хорошая погода. — Ну хоть бутербродик с собой возьми. Любаша пока спит, так что я порежу, заверну, пока ты одеваешься, хорошо? — Да, конечно. — после кошмара у Бяши наконец потеплело где-то внутри, — Спасибо большое! — Да не за что. Дядя открыл холодильник, а парень отправился в гостиную, которая уже давно стала его комнатой. Диван уже год никто не складывал вообще, а чтобы на нем можно было сидеть, смотреть телик его просто застилали красивым мягким пледом и складывали подушечки. Что он и сделал, ведь времени до уроков было навалом. Большие подушки, на которых спал, он положил на кресло, тетя, когда проснется, уберет их в свою комнату. Все нужные вещи уже давно были сложены в комод, который занимал почти всю стену. Занимали они там всего полочку, но зато не надо было постоянно таскать в сумке сменную одежду из дома Только трусы да носки, а они много места не занимают. Новые джинсы он купил сам, еле выторговал на рынке. Темные, почти черные. Ромка сказал, что пидорские, потому что слегка обтягивают в жопе, но замысел был не такой. Размера больше просто не нашлось. Да и было видно, что он завидует. Ходит в своих «пацанских» спортивках и завидует. Из вещей тут был только серый свитер, но погода в мае была коварной, так что он ещё был актуален. — Тебе огурчик положить? Или просто с колбасой? — дядя заглянул в дверной проем как раз тогда, когда Бяша натягивал носки. — Да не надо, размокнет все от него. Спасибо. Он только кивнул и вернулся на кухню, где зашуршал пакетом. Бяша пошел за ним. — Так, протез придется ещё подождать, там мужчина ушел в отпуск, а я ему доверяю, другим как-то не особо… Четыре увесистых таких бутерброда с криво, но щедро нарезанной колбасой плотно упакованые в целофан, отпустились в протянутую руку. — Пока ещё потерпи с таким мостом, хорошо? — Да ничего страшного. Мне с ним нормально. Бяша продемонстрировал ровные белые резцы, сделанные либо из керамики, либо из чего-то другого. Он так и не понял, хотя ему объясняли. — Ты сегодня приходи. Мы шашлычок хотим сделать. Можешь вещей взять и тогда в лес сходим, там посидим. И Ромку пригласи, давно не заходил. — Да он, видите ли, на все выходные был занят. — парень покривлялся, чем рассмешил Дениса, — Но позову. Может хоть вспомнит, что у него вроде друг есть. Ну, я пойду тогда. — Да, давай. Удачного дня. — И тебе, дядь Денис. До вечера. Освежающе прохладное майское утро полностью смыло ночное воспоминание. До следующего раза о нем больше и не подумают. На часах, когда он выходил, было шесть. Ромку будят где-то в половину седьмого, чтобы он поднялся хотя бы к половине восьмого. В голове уже зародилась мысль, которой он следовал неизменно каждый раз, когда вскакивал ни свет ни заря. Идти до друга было недолго. Если идти быстро. Минут десять. Настроение было, в целом хорошее. Бяша вообще старался не допускать того, чтобы оно было плохим. Поэтому свежий воздух и мягкие лучики восходящего солнца заставляли глупо лыбится, пока он бежал по пустому пока поселку, чтобы первым разбудить Пятифана. Его дом возник даже слишком быстро. А окно буквально горело, подсвеченное солнышком. Летом Рома часто бесится, мол, по утрам ему солнце в ебло светит, хер отоспишься. А в апреле и мае в его окна светит бурятская рожа. К удивлению Бяши, зелёная штора отодвинулась после первой серии лёгких ударов. И возникло лицо со слишком самодовольной усмешкой. Острая бровь была вскинута вверх, мол, смотри чё могу. Бурят даже не смог отпустить кулак от удивления и так стоял, пока друг открывал окно. — Ну чё, удивлен, жаворонок, ебать тебя в рот. — Естественно. Ты жопу хуй поднимишь, а тут прям сразу. — А я, знаешь, чувствовал… Ромка ещё не успел, а может и не планировал одеваться. Спал он в трусах, поэтому Бяша сейчас смотрел на широкие плечи и голую грудь, которые пока были бледными после зимы. Рома проследил за его взглядом и горделиво расправился, выставляя себя напоказ. — Залазить будешь? Или тебя через дверь впустить? — Руку подай. Процедуру прохода в окно они отработали до идеала, все-таки, делали они это регулярно. Мама Ромы уже и не удивлялась, когда из комнаты его сына выходил не только, собственно сын, но и его друг. А иногда и не удивлялась, что заходя будить Рому она находила открытое окно и записку «Ушел. До вечера». Крепкие руки помогли Бяше залезть. И уже в комнате он увидел, что друг почти готов к выходу. Даже, судя по пустой кружке с чайным пакетом, успел позавтракать. — А чё ты вскочил так рано? — Да я вчера в шесть вырубился. — Рома натянул футболку, которая была безбожно измята, — Бате приспичило перед сменой сарай починить, вот напряг по полной. Воскресенье пошло в сраку. — Ну, не последнее же в жизни воскресенье. В следующее отыграешься. Бяша плюхнулся на одноместную кровать, которую никто и не собирался застилать, и наблюдал, как друг пытается найти пару к черному носку. Безуспешно, естественно, поэтому носки были из разных пар, но все равно никто кроме Бяши об этом не узнает. — Ну, вроде все. Рома пятерней пригладил темно-русые волосы и оглядел себя. — Холодно будет в футболке. Накинь чё-нить. Он кивнул и достал олимпийку из недр шкафа. Понять, что там вообще находится только один Рома и мог, потому что для стороннего наблюдателя там был пиздец. Один цветной ком, который уже и матери стал не под силу. — Ну, теперь все. Рома повернулся к другу, который сидел и рассматривал заваленный всем на свете стол и улыбнулся. То, что Бяша даже не старался навести порядок на голове было очевидно. Темные, густые и жесткие волосы, которые отросли с тех пор, как он с дуру пизданул их машинкой, оказались непослушными, поэтому с утра выглядели как гнездо. Бурят на это откровенно плевал, поэтому ничего не предпринимал по этому поводу. — У тебя пиздец на голове. — М? Парень лениво повернулся в его сторону. — Сиди, не дергайся. Рома взял расчёску, которой редко пользовался, потому что его прическа в целом не требовала, волосы лежали так как надо всегда, и стал перед улыбающимся другом. Это тоже было довольно привычно. Бяша упёрся лбом в живот Пятифана, пока тот разбирался с его затылком, а когда грубые пальцы мягко постучали по его щеке, запрокинул голову, чтобы он расчесал челку. Парень любил такие моменты, потому что ему нравилось расслабленное лицо Ромы. Пухлые губы не кривились в усмешке, а брови были без фирменного излома, что делало его таким взрослым и серьезным. Он всегда выглядел старше своих лет, но сейчас ему меньше 20 и не дашь. Он редко нежничал, но по утрам он был слаб. Откинув расчёску, Рома провел пальцем по скуле, остановившись возле уголка губ, другой погладил плечо, а после мягко зарылся пальцами в волосы на затылке. Они любили целоваться. Особенно в такие спокойные дни. Бяша оперативно отполз к стене, не отрываясь от мягких и умелых губ, а Рома занял освободившееся место между разведенных ног друга. Сухие теплые руки бурята скромно уместились на крепких плечах, а Пятифан с наслаждением и нажимом провел по обтянутым плотной джинсой бёдрам вверх, останавливаясь на боках. — Сегодня тебя на шашлыки пригласили. — Бяша оторвался от жадного друга с совершенно неприличным чмоком. — Кто? Дядя Денис? — Рома снова прижался к упругим губам, проникая языком внутрь. Бурят только промычал, пока его друг все активнее и активнее оглаживал его под свитером, трогая все, что можно. Сдержать тихий стон не получилось. — Ты давай без всякого. — он слегка дёрнул за оттопыреное ухо самого натурального натурала на селе, пока он оттягивал ворот свитера, чтобы добраться до ключиц, к которым у него была нездоровая тяга. Разочарованное рычание только рассмешило, потому что сопровождалось самой жалостливой моськой, которое могло выдать лицо, состоящее только из острых углов. — А давай быстренько, в пару рук организуем… Кривые длинные пальцы уже теребили металлическую пуговку. — У тебя мать сейчас проснется, ебло. — Эх, какой же ты динамо, Бяшка. — Рома упёрся лбом в его плечо, а после нехотя встал с кровати, — Чё, через окно? Парень кивнул, а Пятифан достал готовый листок из завала и положил на подоконник. «Доброе утро. Уже ушел. До вечера». Внизу было крошечное сердечко, нарисованное красным карандашом. Бяша не стал смущать друга, но про себя искренне умилился. Рома любил свою маму. Так искренне и чисто, что захватывало дух. Большинство людей и не догадывались о том, что в этой буйной голове вообще есть место каким-либо мыслям кроме сигарет да пизлелова, а Бяша знал все. И ценил каждую крупинку этого знания. Пятифан вышел первым и по-джентельменски подал руку другу, который полез за ним. — Ой, да иди нахуй. — Какая-то ты хуевая леди, если честно. Курить будешь? У меня целая пачка есть. — Спрашиваешь ещё. Все выходные загибался без тебя. Они болтали о всякой херне, пока шли к тропинке через лесополосу, чтобы там без палева покурить, всякие бабки как свидетели были абсолютно ни к чему. До школы было ещё больше часа. Можно было погулять, покурить, да вообще что угодно сделать. Бяша посмотрел на абсолютно чистое голубое небо, которое прикрывали только ветки деревьев по обе стороны от дороги и затянулся, получая привычный кайф от первой за пару дней сигареты. Рядом Ромка делал то же самое. В пустом лесу можно было позволить себе держаться за руки, от чего это утро становилось просто великолепным. В планах было дойти до площадки и съесть по бутерброду и перекинуть в карты пару раз. Может даже успеть встретить Тоху, который обычно проходит мимо этой площадки. Парень, либо увлеченный рассказом про сарай, либо опьянённый свежим ветром, совсем не заметил грязно-рыжую тень, которая проскользнула между деревьями.