Волчонок

Чтобы открыть ржавую дверь, от которой кусками отколупался лак, надо было постараться. Однако, тот факт, что закрыто было на два ключа, говорил о том, что матери дома нет. Закрыться так изнутри было невозможно. Бяше надо было сначала толкнуть дверь вперёд, чтобы повернуть ключ в скважине в первый раз, а потом как следует потянуть на себя, чтобы повернуть во второй. Дверь со скрипом открылась, впуская в прокуренный коридор. Диван и слегка прожженное покрывало на нем выглядели ещё грязнее, хотя казалось бы, куда ещё? На полу были видны разводы грязи и смесь грязных следов мужских, женских, разной обуви… Дождь в последний раз был недели две назад, если не больше. С того момента тут даже не пытались убраться. Но и это в лучшем случае. Может грязевые узоры тут уже не первый месяц. Бяше иногда было стыдно, что он убегает к тётушке, а за вещами бегает украдкой, словно вор какой-то, но ни мать, ни хахаль ее даже не обращали внимания, что один из жильцов отсутствует. А если им все равно, то зачем парню переживать? Двери из прихожей в дом были распахнуты, открывая вид на длинный коридор, от которого в разные стороны отходили три комнаты и кухня. Взгляд по итогу упирался в открытую туалетную дверь, где был виден белый унитаз. Ничего, в целом, не изменилось. Разуваться смысла не было, причудливые следы продолжались и дальше. Разве что была надежда, что до его комнаты они не доходили. Она была за первой дверью слева. Напротив была комната мамы. Обе были закрыты, поэтому в коридоре было темно, да свет включать не хотелось. К тому же, Бяша сомневался, что хоть кто-то кроме него физически мог вставить перегоревшие лампочки. Пахло перегаром и сигаретами. Нет, не пахло. Воняло? Разило? Смердело? Что угодно, но не пахло. Комнату, к счастью, никто не трогал. Все вещи лежали ровно так же, как их и оставили. Даже футболка на спинке стула и носок под кроватью. Это радовало. Может парню так казалось, а может так и было в действительности, но довольно теплое солнце, от которого под свитером потела спина, словно не доходило до сюда. Мокрая шея покрылась мурашками от холода. Оставаться дольше, чем необходимо не хотелось. В сумку полетела покрытая пылью синяя футболка, ещё пара черных из шкафа и спортивные штаны. Одинокий носок, пара которого лежала там, где положено, тоже должен был попасть в сумку. Бяша наклонился и его внимание привлекла тоненькая белая резиночка. Такие часто пришивали к девичьим панамкам, но бурят такого не носил, так что потянул ее. По ощущениям, то, на что крепилась резинка намертво прилипло. Но даже вспомнить, чтобы он кидал что-то грязное под кровать Бяша не смог. Но с тихим хрустом резиночка поддалась и медленно поползла на свет божий. Совсем скоро белая тонкая полоска ткани стала бурой, почти черной и твердой на ощупь. Любопытство взыграло с новой силой. Бяша вытащил уже сантиметров 20, но никакого сопротивления так и не почувствовал. Словно он просто тянул грязную тряпку, которая не крепилась ни к чему, а просто мотком лежала тут последние несколько лет. Это как то раздражало, поэтому он с силой дёрнул на себя, но слегка не рассчитал и плюхнулся назад. А злосчастная резинка вылетела ещё на 20-30 сантиметров, но так и не думала заканчиваться. Парень сразу заметил, что черно-бурый цвет плавно перешёл в алый и вытащенная часть влажно блестела, как будто ее только что окунули в… Вишневый компот, может быть? Или краску? Все это только смутило и без того растерянного парня. Он заглянул под кровать, но в темноте, которая там поселилась ничего углядеть он не смог. Только силуэт, вроде как, кривой шапки. Или не шапки, но чего-то, что было покрыто чем-то пушистым, вроде как Однако приблизившись щели между полом и кроватью он почувствовал мерзкий запах. Смесь едва заметного железистого и более выраженного гнилостного. Все перебивал душок лежалой и мокрой шерсти. С отвращением он отпрянул, стукнувшись об ножку рабочего стола. Мысли о том, что там лежит так и не успели сформироваться, потому что его отвлёк харкающий кашель из комнаты напротив. — Насть! Ты?! Он ошибся, решив, что дома никого. Мамкин дружок мирно спал и очень жаль, что именно Бяша его сон прервал. — Насть?! Послышался скрип кровати и громкие шаги, с хлопком распахнулась дверь. Ничего сообразить парень толком не успел, только отпихнул ногой обратно резинку и наступил ногой на красный след, оставленный ею. — Насть, блядь, ты онемела? Мужик, на голову выше Бяши, рванул приоткрытую дверь и замер, увидев не свою даму, а ее сыночка, который с перепуганными глазами сидел на полу своей комнаты. Парень, на самом-то деле, совсем не боялся Женька. Он хоть и был алкашом редкостным, но рук никогда не распускал. На него даже голос никогда не повышал. Чаще игнорировал, но иногда шоколадки покупал, мог помочь сделать домашку… Естественно до того, как мать уволокла его в свою пучину, навечно сделав частью особого безумия. — А, эт ты. Здорова. — он неловко подошёл и протянул руку, одновременно здороваясь и помогая встать. Источник характерной вони перебрался максимально близко, но Бяша мог потерпеть, — Ты че-то давно уж не заходил… — Да вот… Наверно только в такие моменты было неловко. Мужчина как будто на самом деле был слегка расстроен, что сын его женщины почти переехал. Он всегда предлагал выпить чаю, погреть покушать и все такое, в отличие от мамаши, которая в последнюю встречу встретила его брошенной в голову кружкой. Хорошо хоть промахнулась. — Мамка твоя придет уже скоро. Ты знаешь, она, ну… Ему было явно неудобно говорить, что мать ёбаеться окончательно, все-таки они родственники, но парень все и так понимал, поэтому сказал, что почти закончил и сейчас уйдет. Женя пожелал ему удачи и пошел досыпать. Все таки, для очередной попойки нужно много сил, не иначе. Отдышавшись, Бяша медленно подошёл к кровати. В голове роились догадки: от трупа какого-то животного до ведра краски в шерстяной шапке. Узнать стало просто необходимостью, ведь может быть сюда пора и ментов вызвать, мало ли. Шнурок он отпихнул совсем недалеко и общаясь с нарушителем покоя он видел белый кончик, когда украдкой поглядывал туда. Но сейчас кроме едва заметного красного росчерка, который со страху показался ему огромным, ничего видно не было. Набравшись смелости, он снова опустился на колени и, задержав дыхание, заглянул в темень. Но там было пусто… Удивлённо вдохнув, он понял, что и запах пропал. Осталась только пыль и кусочек фантика. В области затылка начало ныть. Боль, которая когда-то была привычной, но теперь ушла в прошлое, вернулась. Всегда начиналось с лёгкого гудения и перерастало в настоящую муку которую облегчить, казалось, было невозможно. — Блядь… Блядь Внутри зародилась злоба. На этот дом, на мягкотелого Женька, на больную голову… На мать, в основном, но об этом он даже не позволял задумываться. Ее нет. И его в ее жизни тоже нет. Выдохнув, он принял решение забрать все, что сейчас сможет и просто не приходить сюда. Это было слишком невыносимо. — Ты, ты же виноват! Ты сбежал, а другие дети теперь там гибнут! Набатом эти слова снова проносились в его голове. На фоне даже ощущались те удары, которые она без разбору наносила ремнем. Прямо где-то здесь это и было… — Ну ты чего, Настен… Мальца то за что… — Съеби, ты нихуя не понимаешь! Ты не знаешь, что он делает! Он виноват, пойми же! Он помнит, как мать цеплялась за растерянного и изрядно пьяного сожителя, силясь доказать, что если Бяшка исчезнет сейчас, то и дети пропадать перестанут, ведь именно он их ловит и потом… А что потом он с ними делает она так и не придумала. Раньше от этих мыслей хотелось рыдать. Он так и делал. Рома сказал, что ебнутая сука ничего не знает и мозг у нее где-то в жопе, Бяша решил, что лучше верить в это. И этого мнения придерживался до сих пор. А мать даже после того, как поймали маньяка, который чуть не погубил его и унес жизни стольких детей, не изменила своего мнения. Мол, маньяк маньяком, но кровь на его руках. Со временем эти мысли стало так легко выбросить, прямо как мусор. Только когда он стоял в своей комнате они как-то умудрялись вырываться из своего пакета и рассыпаться по всему мозгу. Поэтому находится тут было нельзя. Он сегодня будет вместе с семьёй, с той семьёй, которая никогда не говорила, что он виноват в таких тяжких преступлениях, вместе с другом, который по частям собрал его, годами внушая, что безумие матери не должно губить его. Они отдохнут, наедятся шашлыка, а потом… А потом… А кого стесняться? А потом его выебет Ромка. Вот так. Он тряхнул головой с видом победителя, как будто этот факт что-то кому-то доказывал. Может это и не было так, но головная боль резко утихла. Бяша застегнул сумку, в сердцах плюнул в сторону кровати, мысленно положив это событие в новый мусорный мешок и вышел, попрощавшись с Женей, который что-то промычал. Видимо попрощался тоже. Ушел он обходной дорогой, чтобы, не дай Бог, не налететь на мать. Даже от ее вида сердце всегда сжималось… Но словно по щелчку он вырубил все что связывает его с домом заросшим лопухом и диким виноградом, который раньше красиво обрамлял окно материнской комнаты. Его ждал дядя Денис, который уже точно замочил мясо, и тетя Люба, которая скоро начнёт резать салатики. ...... С кусков мяса то и дело капал растопленный жир, который шипел, падая на горячие угли, а запах жареного и смеси специй, которые дядя хранил в тайне, сводил с ума. Ромка рядом хрустел болгарским перцем, который тетушка точно купила специально для него, и рассказывал про машины. Бяша, как оказалось, интересовался ими только в виде вкладышей из турбо и за компанию с другом. Но обсуждать движки на протяжении часа он бы просто не смог, слишком уж нудно это звучало. Но уйти и некуда, и не хочется. — Ребят, может что другое? Я уже устала с этих ваших Рено. — тетя сидела с другой стороны и уже в третий раз обречённо просила одно и тоже, прислонившись в плечу племянника. Он слишком внезапно вырос, превратившись из пухлого мальчика в довольно высокого молодого человека, которому достались отцовские широкие плечи и улыбка. В нем Любовь узнавала только одну черту, которую передала сестра — взгляд. Люба помнила ее маленькой. Помнила, что она тоже могла смеяться, веселиться, играть, но смотрела всегда как будто вдаль. Не грустно, задумчиво… С возрастом и он начал так же иногда отводить глаза и смотреть то на небо, то на лес. Вроде он с тобой, а вроде и так далеко, что не догонишь. — А давай может сфоткаемся? — она слегка дёрнула за рукав олимпийки мужа, которая перешла племяннику, — Они вроде и не планируют тормозить свою болтовню. Бяша только кивнул и помог тете встать с насиженного бревна. Дядя присмотрел это место уже давно и временами они приходили, отдыхали. В альбоме уже было достаточно фотографий, сделанных на фоне ряда берёзок, но это стало своеобразной традицией. Выложив их в рядок, можно увидеть, как потихоньку редеет состав тех, кто участвовал в посиделках, как Бяшка перерос сначала тетю, а потом и дядю. Тетушка говорит, что он уже догнал бы отца. От этого в юношеской груди теплела гордость, хоть и отца он не помнил совсем. Денис говорил, что оно к лучшему, ведь его внезапная смерть не стала ударом для Бяши. Возможно звучало слегка жестковато, но, тем не менее, парень был того же мнения. И так плохого много было, смерть отца могла бы стать слишком тяжким грузом. — Я конечно не намекаю, но кто-то мог бы и присоединиться. Тетушка поправила одежду, которую было не жалко одеть в лес. Хоть и не барские наряды, но на ней все смотрелось хорошо. Денис тоже встал, что-то прокряхтев Ромке, который подскочил вслед. Мужчина обтер руки об штаны, чем заставил жену зацокать, а Пятифан неловко подошёл к Бяше, пошептаться, пока тетушка приводила в порядок своего ненаглядного. — Меня тоже фоткаться позвали. — он говорил на грани слышимости, но было очевидно, что он смущён. — Ну, выглядешь сносно. Не принц, но за герцога сойдешь, на. — друг только толкнул его в плечо, призывая к серьезности, — Да чё ты ссышь. Тебе всегда предлагали, ты сам вызывался фотографировать. Теперь техника сама может, не отвертишься — Да мне уже сказали… Но как-то это странно. Вы тут же с родными собираетесь… — Ты тут чаще, чем некоторые родственники появляешься. Заслужил быть запечатлённым. Фото вышло замечательным. Тетушка с дядюшкой были посередине, она держала под ручку Бяшу, а он приобнимал Ромку за плечо. И все улыбались. Даже Пятифан выдал не обычную ухмылку, с которой он «выглядел круто», а искреннюю лыбу, от которой морщится нос и у глаз собираются морщинки. Вечер накрыл их мягко и незаметно. Показались две самые яркие звёздочки, которые Бяша с самого детства замечал и по ним определял, что скоро уже надо домой, а ветерок из теплого стал прохладным. Запах молодой листвы, яркий при теплых лучиках, стал незаметным, а вот особенный запах вечера, который никак иначе парень определить не мог, стал основным. Тетя вспоминала всякие смешные истории, некоторые из которых все уже слышали, но они полюбились настолько, что ещё разок можно было послушать. Дядя подкинул последние ветки в огонь, как бы отмечая, что скоро уже придется собираться. Ромка, тоже чувствуя это, незаметно сжал руку друга, поглаживая кисть пальцем. Бяша улыбнулся и как-то выпал из реальности, наслаждаясь своими ощущениями. Тепло от костерка, от горячей и сухой руки, от смеха родных и от нагретой земли наполнили его полностью. Если в нем и оставался холодок от посещения дома, то сейчас он растаял. Разве что где-то в глубине оставался крошечный кусочек мозга, который нудил и нудил, но его легко игнорировать. Внезапно по спине пробежал холодок, настолько неожиданный, что неосознанно парень обернулся, как будто можно было увидеть виновника сквозняка. Глаза сразу выцепили фигуру, которая стояла поодаль. Такая знакомая лисичка снова стояла, кокетливо сложив руки за спину и покачиваясь. В отверстиях, которые были предназначены для глаз, горел нехороший огонек, который ощущался какими-то особенными рецепторами, ведь визуально там была черная тьма. Прям как под кроватью… Прям как… — Ты чего? — Ромка положил руку на его плечо, отпустив ладонь. Девочка, сменившая пальто на сарафан, уродливо свисающий со слишком костлявых плеч, приложила тощий и длинный палец, увенчанный когтем к пасти маски, как будто знала, что никто кроме Бяши ее не видит. — Да ничего. — оторвать взгляд было сложно. Казалось, моргни и она растворится, оставив его размышлять о собственном психическом здоровье, — Сквозняк… Пришлось вернуться в круг семьи и посмотреть в слегка встревоженные лица, как следует спрятав ужас и изо всех сил игнорируя жжение в давнишних шрамах на боках. Дядя кивнул, мол, пора уже и домой, если сквозняк, а Бяша и не спорил, сразу начал собирать вещи, укладывая их в сумку тети. — Мы с Бяшкой, это, зайдём ко мне. В приставку поиграем, мне игру на днях купили… Рома просил, чтобы Бяша сам отпросился, но увидев, что друг как-то и не планирует, взял дело в свои руки. — Ну, конечно, поиграйте. Почему бы и нет. Только не шумите, а то Марине мешать будете… — Да она у бабушки сегодня. Папка в смену уехал, — Рома передал лоточек из-под салата суетливому другу, который уж слишком активно собирался, — она вот решила погостить. — Ну, тогда не надо нас провожать, нести и нечего почти. — тетя Люба взяла розовую сумку из рук племянника, и стала ждать мужа, который аккуратно складывал шампура, — Идите потихоньку, а завтра тогда заходите, пообедаем. Они пожали руку дяди и обняли тетю перед тем как пойти в ту сторону, где Бяша увидел ее. Убедившись, что родственники отвлеклись, он рванул с тропинки, немало удивив Пятифана, который планировал спокойно дойти до дома, и побежал к той берёзке, рядом с которой она стояла. — Ты чего? Что произошло? Голос Ромы был где-то сзади и сейчас он не был так важен. Парень хорошо запомнил, где именно она стояла и все, что он хотел, так это понять, была ли она тут по настоящему. Примятая трава, взъерошенные прошлогодние листья… Блядь, что угодно. Но сумерки, которые перестали быть томными, не дали ему ничего толком разглядеть. Поэтому он просто тупо остановился. — Блядь, Бяша! — его развернуло на 180 градусов к испуганному лицу Пятифана, который сразу одной рукой сжал его щеки, чтобы смотреть прямо в глаза, — Что. Случилось? Растерянный взгляд карих, черных в темноте, глаз сказал сам за себя. Бяша и сам хуй чё знал. — Она… Ром, она тут была! Он вцепился в плечи нависшего над ним парня и даже слегка тряхнул. — Кто? — но осознание пришло слишком быстро. И слишком уж явно отразилось на красивом лице, — Ее не может быть здесь… Ты увидел ее, когда повернулся, да? — Бяша закивал, — Я тоже сюда смотрел. Тут было пусто. Только берёзки, Бяш. — Но она была, правда, Рома, она была… Речь превратилась в лепет, а все тело то и дело пробивало на дрожь. Пятифан чувствовал, как нервно то сжимаются, то расслабляются пальцы на его плечах. Он мог только прижать трясущегося парня, который вот-вот начнет рыдать, к себе и ждать, когда он будет готов выслушать. Бяша краем уха слышал успокаивающий шепот и ощущал крепкие руки вокруг него, но нудящий кусок мозга уже занял добрую половину, заставляя задыхаться от потока мыслей, которые несли только страх… Она снова пришла. Ей было мало снов, мало того, что она уже наделала… Из горла рвался неконтролируемый хрип, а из глаз текли слезы. Тело колотило как будто от холода. Сегодня Ромы и его объятий будет явно мало…