Арахабаки

      Дождь застал их врасплох. Буквально несколько минут назад ярко светило солнце, и вот уже набежали тучи, а вслед за этим тяжёлые крупные капли начали падать на пыльную дорогу. Секунда — и на молодых людей обрушился такой ливень, что даже деревья, растущие вокруг, не спасали.       Ещё с первых капель Чуя активировал вокруг себя гравитационное поле, не пропускающее влагу, затем, глядя на стремительно промокающего Дазая, растянул поле на двоих. — Спаси-и-ибо, Чу-у-уя! — конечно же, Осаму не мог удержаться от паясничанья. Противно растягивая слова, он потянулся к напарнику обниматься. Чуя тут же отступил на пару шагов, понимая, чем для них обоих закончатся прикосновения Дазая, и надеясь, что тот всё же не станет делать подобную глупость. Но остаться сухими им было, видимо, не судьба. Накахара споткнулся, полетел на землю, хотел было удержать себя от падения гравитацией, но Дазай опередил его, поймав за руку. В ту же секунду гравитационное поле исчезло, и вся вода с неба хлынула на парней. — Дазай!!! Ты идиот!!! — Чуя выдернул руку и отскочил от Осаму ещё на пару шагов. Снова активировать гравитационное поле было бессмысленно, оба промокли насквозь, и теперь оставалось только искать укрытие, где можно было обсохнуть и переждать дождь.       Ещё бы они знали, где это укрытие искать… Местность была им совершенно не знакома, они даже плохо себе представляли, куда именно им надо добраться, что уж говорить о поиске чего-нибудь ещё более неопределенного. По Йокогаме прошёл слух о новой мафиозной группировке, которая якобы планировала потеснить Портовую мафию и стать вместо них лидерами по контрабанде во всей префектуре. Естественно, эти слухи обеспокоили Мори, и он поручил своим людям найти источник этих слухов и принять меры в случае необходимости. Поручил, естественно, Дазаю и Накахаре, чтобы сработались, как он выразился. И естественно, парни были решением начальства недовольны, но их мнения никто не спрашивал, так что пришлось приниматься за расследование. И долгие, тщательные поиски привели молодых людей на север острова, в посёлок Йокогама-мати. С чьей подачи и с какой целью рыбацкий посёлок в префектуре Аомори трансформировался в крупнейший торговый порт Японии, парни выяснить не успели — дождь внёс свои коррективы в их планы, не дав им даже добраться до населённого пункта. — Ты чёртов идиот! — Чуя никак не мог успокоиться и продолжал ворчать, жмурясь от заливающего лицо дождя. — Кто тебя просил руки распускать? — Я просто хотел помочь, — беспечно отозвался Дазай. Его, кажется, ни капли не смущало то, что они промокли, и он бодро шагал по утоптанной просёлочной дороге в лесополосе. Было странно видеть его настолько довольным, и если бы Чуя не был на сто процентов уверен, что сложившаяся ситуация — лишь стечение обстоятельств, он бы заподозрил происки Дазая и в том, что они почти заблудились, и в том, что пошёл дождь. — Просто хотел помочь… Идиот…       Они шли уже, наверное, полчаса, а дождь и не думал стихать. Чуе даже показалось, что ливень наоборот усилился. Но тут удача, кажется, снова повернулась к ним лицом — в некотором отдалении показалось какое-то здание, едва заметное среди густо растущих деревьев. Чуя тут же устремился туда, ни секунды не сомневаясь, что Дазай пошёл следом.       Незнакомое здание оказалось храмом. Утопающий в зелени, он выглядел заброшенно, но не ветхо, будто его покинули не так давно. Пожалуй, это было идеальное место для того, чтобы переждать дождь. Но отчего-то Чуя замер в нерешительности, не дойдя до ступеней пару шагов. Какое-то смутное беспокойство зародилось у него в душе… Объяснить он свои опасения не мог, но чувство, что ему не следует заходить внутрь, растекалось по венам с каждым ударом сердца. — Эй, чиби! Что ты там застрял? Иди сюда, тут сухо! — раздражающе бодрый голос Дазая вывел Накахару из оцепенения. — Не смей меня так называть, ты, скумбрия! Бесишь! — сжав кулаки и стиснув от злости зубы, Чуя легко взбежал по лестнице под крышу, оставляя все свои сомнения за порогом храма. Ещё не хватало, чтобы Дазай догадался, что ему не по себе. Решит ведь, что Чуя боится, и не докажешь потом, что это не так.       Внутри храма действительно было сухо, крыша нигде не протекала, что не могло не радовать. Оказавшись внутри, Дазай первым же делом скинул с себя плащ, развязал галстук и принялся расстёгивать рубашку. Чуя же, не ожидавший от напарника ничего подобного, замер с чуть приоткрытым ртом, словно загипнотизированный наблюдая за Осаму, слегка заторможено пытаясь отжать промокшие волосы. Потом, осознав, что пялится на Дазая дольше, чем следует, поспешно отвернулся и решил прогуляться по храму в поисках чего-нибудь интересного. За спиной раздался смешок, и Чуя хотел было уже высказать всё, что думает об этом незапланированном стриптизе, но Дазай опередил его со своим комментарием. — Терпеть не могу ходить в мокром. Тебе, кстати, тоже лучше было бы раздеться.       На удивление его голос звучал спокойно и без издёвки. Но даже несмотря на это, подобное предложение Чую смутило и разозлило. — Я… Я не стану раздеваться! Ты совсем с ума сошёл, Дазай?! — Ну и зря, — всё так же спокойно продолжил Осаму. — Одежда будет долго сохнуть, ты так скорее замёрзнешь и простудишься. А нам с тобой ещё искать этого Хашимото, кем бы он ни был.       Чуя обернулся и с подозрением посмотрел на Дазая. Если бы не последняя фраза про работу, он бы решил, что напарник внезапно о нём беспокоится. Что-то такое было в его интонациях… не такое, как обычно. Но по лицу Осаму ничего нельзя было понять. Он уже успел избавиться от всей одежды, кроме трусов, и теперь ощупывал свои бинты, недовольно хмурясь и покусывая губы. — Вот же чёрт… Всё промокло… Эх… Чиби, у тебя нет случайно никаких бинтов с собой? — Я же сказал!!! Не смей называть меня так!!! — рявкнул в ответ Чуя и снова отвернулся от Дазая, разглядывая внутреннее убранство храма. Что-то во всём этом ему решительно не нравилось, но он никак не мог понять, что именно. Поэтому он просто списал своё беспокойство на необходимость провести с Дазаем больше времени, чем он изначально рассчитывал.       Пока напарник возился с бинтами, Накахара вполголоса обозвал того чёртовой мумией и отправился бродить по залу. Как давно его покинули, интересно? Понять было сложно, всё было в слишком хорошем состоянии, только очень пыльное… И тут до Чуи дошло, что смущало его с самого начала! — Дазай, а тебе не показалось странным, что от храма остался только хондэн? Просто… Здесь внутри всё выглядит заброшенно, конечно, но не слишком. А снаружи не осталось больше ничего, ни одного строения. — Не знаю, — Дазай пожал плечами, подходя ближе к Чуе. — Не думаю, что это имеет сейчас хоть какое-то значение. Главное, что тут сухо. А если разведём огонь, то будет ещё и тепло. — Не думаю, что это хорошая идея, — Накахара поморщился, скрестил руки на груди и продолжил прохаживаться по залу. — Это же святилище всё-таки. — Заброшенное святилище. Ты же сам на это обратил внимание. Перестань, чиби. Нам надо обсохнуть.       Чуя резко повернулся, намереваясь в очередной раз огрызнуться в ответ на обидное прозвище, но слова буквально застряли у него в горле. Дазай стоял прямо у него за спиной и, улыбаясь этой своей дурацкой улыбочкой, протягивал ему какой-то кусок ткани. — А тебе надо вытереть волосы, — с этими словами Осаму накинул Чуе на голову ткань и принялся на самом деле сушить ему волосы. — Дай сюда! — Накахара резко выдернул у Дазая из рук импровизированное полотенце и начал сам тереть им голову. Юноша насмешливо фыркнул и невозмутимо стал расстёгивать на Чуе куртку. — Да хватит! Прекрати меня трогать! — Чуя дёрнулся в сторону, отступая на шаг, и в ту же секунду у него под ногой что-то хрустнуло. — Чёрт возьми, Дазай! Что ты лезешь ко мне?       Поморщившись, он присел на корточки, поднял с пола глиняные черепки и поднёс их поближе к глазам, разглядывая и совершенно не вслушиваясь в то, что отвечал ему напарник. — Мори считает, что из нас может выйти отличная команда. А если мы будем плохо друг друга знать, то не сработаемся, не сможем достаточно доверять друг другу… — Погоди, — перебил Дазая Чуя, выпрямляясь и протягивая ему черепки. — Посмотри на это… — Похоже на обломки статуэтки. Это что, глаз? Большой какой. — Это… Это сякоки-догу… Дазай, — в голосе Чуи отчётливо стали слышны панические нотки. — Дазай, это храм Арахабаки.       Не обращая внимания на ухмылку Осаму, он решительно приблизился к занавеси у стены и отдёрнул её в сторону, открывая на всеобщее обозрение алтарь, весь заставленный пучеглазыми глиняными статуэтками разных размеров. — Ты что же, сам себя боишься, чиби? — Это не смешно, Дазай! Ты ничего не понимаешь! И никогда, мать твою, не поймёшь! Придурок… — Чуя, успокойся, — Осаму слегка повысил голос и встряхнул напарника за плечи. — Храм давно заброшен. Арахабаки подчиняется тебе. Всё в порядке. Мы сейчас вытремся, высохнем, согреемся, а когда дождь закончится, пойдём дальше.       Спустя минут двадцать оба парня сидели в одних трусах перед костром, разведённым прямо на полу храма. Их мокрая одежда была разложена с другой стороны от костра, а бинты за ненадобностью были брошены в дальнем углу. Чуя задумчиво разглядывал Дазая, отмечая мысленно каждый его шрам. Некоторые были явно старые, их и видно было хуже, а некоторые были совсем свежими. Так много… Там были и пулевые ранения, и следы от рваных ран, и порезы, похожие на те, что оставляет бритва или канцелярский нож. — Ты какой-то странный сегодня весь день, Дазай… — Чуя поёжился и придвинулся ближе к огню. — Что-то случилось? Нашёл новый способ самоубиться? — Нет, не нашёл. Я не знаю, — Осаму пожал плечами и пристально посмотрел на Чую. — Это всё ты. Ты такой живой… Такой, знаешь, настоящий. Я таких ещё не встречал. Эмоции через край. Рядом с тобой я себя тоже живее чувствую. Наверное, это глупо и странно, но я хочу просто узнать тебя ближе. Может, ты не такой противный, как мне показалось сначала? — Пх, придурок. Я почти поверил, — Чуя снова поёжился. Несмотря на то, что он сидел почти вплотную к костру, ему было почему-то очень холодно. А может быть, это просто расшатанные нервы давали о себе знать. — Твоё дело, — Дазай хмыкнул, а затем отвернулся.