Арахабаки

      На самом деле Осаму не врал, эмоциональность Чуи действительно была для него чем-то вроде глотка свежего воздуха. Дазай подозревал, что не совсем адекватен, хотя точных диагнозов ему никто не ставил. Но постоянно душащее его желание прекратить своё жалкое существование никому не нужного подростка явно шло вразрез с инстинктом самосохранения, а это точно было не нормально. И только с момента их знакомства с Чуей тягостные мысли и желания стали одолевать его заметно реже. Этот мальчишка с взрывным характером стал занимать добрую половину мыслей Дазая. Кто он такой? Откуда? Почему именно над ним ставили опыты? На эти вопросы ответов не было, как Осаму ни старался их найти.       Впрочем, юноша не отчаивался, пребывая в полной уверенности, что в своё время всё узнает, а пока что заменял нехватку собственных эмоций эмоциями Накахары. Он порой ловил себя на мысли, что будто бы подпитывается жизненными силами от навязанного ему напарника. И поэтому прилагал максимум усилий, чтобы доводить Чую — слишком уж ярко он бесился, чтобы не наслаждаться этим. А для того, чтобы это всё не приелось, не наскучило, Дазаю нужно было узнать напарника лучше — что он любит, что терпеть не может, что его раздражает сильнее, из-за чего он смущается и комплексует. Осаму должен был узнать про Чую всё, что только можно, чтобы добиваться от него нужных эмоций. И сейчас, кажется, у него появилась возможность приблизиться к своей цели.       Накахара слишком явно нервничал, и это значило, что довести его до эмоционального взрыва было гораздо проще — а заодно и нащупать слабые места. Как минимум два Дазай для себя уже мысленно пометил: Чуя, похоже, серьёзно опасался собственной способности, а ещё, кажется, был смущён чем-то. Наверное, если бы Дазаю было бы не настолько пофигу, он бы тоже смущался. Ещё бы! Сидят тут вдвоём полуголые почти вплотную друг к другу. Можно ведь и подумать что-нибудь не то. Осаму едва слышно хихикнул даже. Наверняка многие у них в мафии именно это самое «не то» и подумали бы — про них разные слухи ходили. — Что ты там фыркаешь? — несмотря на то, что смешок был максимально тихим, Чуя его услышал и тут же отреагировал. — Да так, вспомнил кое-что, — Дазай усмехнулся и ехидно посмотрел на напарника. — Ты в курсе, какие про нас с тобой слухи распускают? — Это какие же? — задал встречный вопрос Накахара, но по его напряжённой интонации было ясно, что он прекрасно осведомлён о содержании каждой сплетни, касающейся их дуэта. — Ну-у-у… Например, что мы с тобой тайно встречаемся, а все наши ссоры — игра на публику, чтобы ввести всех в заблуждение. Элис принимает ставки на то, когда и как откроется вся правда о нас. Не знаю, сама она это придумала или с подачи Мори, но народ активно участвует в этом. А ещё… Я тут недавно слышал, кто-то из парней спорил, кто из нас двоих сверху.       С каждым словом лицо Чуи приобретало всё более насыщенный красный оттенок, а ухмылка Осаму становилась всё шире. — К чему ты мне всё это говоришь? — сквозь зубы процедил Накахара, глядя на Дазая исподлобья. — Ни к чему. Ты сам спросил, что меня насмешило, я и ответил. Но раз уж разговор об этом зашёл… Я тут подумал, может, подшутим слегка над ними? Пускай думают, что правы, подразним их. Вот им будет разочарование, когда окажется, что мы их разыграли! — Да пошёл ты, — Чуя буквально выплюнул ответ на предложение Дазая и отвернулся от него. — Ты ещё больший идиот, чем они все. Ещё что-нибудь подобное предложишь, и я тебя размажу по полу гравитацией.       Осаму разочарованно вздохнул. Он рассчитывал на более эмоциональную реакцию, но Чуя почему-то не взбесился. То ли эта тема его не слишком сильно задевала, то ли его мысли были заняты чем-то другим. А Дазаю хотелось эмоций. Он чувствовал себя сейчас наркоманом в поисках дозы — что угодно готов был сделать, лишь бы получить желаемое. — Неужели я настолько тебе противен, Чу-у-уя? — с наигранным огорчением протянул Осаму и подполз к напарнику на четвереньках, максимально сокращая расстояние между ними. — Неужели ты не хочешь даже попробовать? А я ведь тебе жизнь спас. Скажи, это очень больно, когда тебя предают близкие? — Да что б тебя… Дазай! — устало и раздражённо начал Накахара, но через мгновение вскрикнул от неожиданности и отшатнулся от Дазая, почувствовав прикосновение его ледяных пальцев к животу. — Да сколько можно меня трогать?!       Отодвинуться не удалось — Осаму навис над Чуей, мягко поглаживая белёсый рубец у него на животе. Их носы почти соприкасались; ещё секунда, одно неловкое движение — и соприкоснутся губы. Накахара попытался активировать способность, чтобы оттолкнуть Дазая, но она мгновенно обнулилась. Тогда он попытался сделать это по-простому, руками, но и тут потерпел неудачу, потеряв равновесие и оказавшись на полу прямо под напарником. — Твою мать, Дазай! Что ты творишь! Прекрати немедленно! Пусти меня! — Да ты ещё и слабак, — растягивая слова произнёс Дазай, наклоняясь к самому уху Чуи. — Как девчонка.       Горячее дыхание обожгло кожу на шее, сильные руки крепко прижали к полу запястья, ноги тоже оказались лишены подвижности под тяжестью чужого тела. Чуя зажмурился и стиснул зубы. Не так он себе представлял поручение главы мафии. Быть изнасилованным своим напарником! Сдаваться без боя он не собирался и, пока Осаму медлил, лихорадочно пытался придумать, что бы сделать такого, чтобы защититься. А потом все мысли словно ветром сдуло — чужие губы мягко коснулись его шеи, оставляя на коже влажный поцелуй, затем ещё один и ещё. Это было так неожиданно, что Чуя невольно расслабился и с шумом выдохнул. — Какой же ты красивый… Такой яркий… Такой живой… — возбуждённый шёпот прерывался обжигающими поцелуями, и Чуя почувствовал, что его уносит. Это было совершенно не похоже на изнасилование. Пожалуй, если Дазай умеет быть таким нежным, можно было и поиграть с ним в отношения…