Время минувшего

Дверь за ним захлопнулась. Минутой позже, наливая воду из кувшина в фиал, она прошептала: - Больше никаких интриг. Закупорив сосуд, Гермиона подошла к узкому окну и, опершись ладонями о подоконник, выглянула в прохладное сентябрьское утро. Ей не хватало воздуха. Закричал петух; издалека ему отозвались другие. Она стояла у окна и собиралась с мыслями. От волнения по телу пробежали мурашки, и девушка передернула плечами. «Сегодня все может решиться». – Эти слова Ланса взбудоражили ее. В груди что-то кольнуло, сдавило, и воздух перестал поступать в легкие. Во дворе стояла привычная суета: туда – сюда сновали слуги, из кузницы доносился звон металла о металл, служанки пришедшие набрать воду из колодца, сбились в стайку и обсуждали свежие новости. Последние несколько недель Гермиона понимала, что появление Артура не за горами. Однако, то, что он приедет уже сегодня, потрясло девушку. Ее захлестнули противоречивые эмоции: гнев на себя, что позволила ввести Артура в заблуждение; отвращение к Лансу и Гвиневере; неясная печаль о том, что в их с Северусом отношениях только все наладилось. Пытаясь взять себя в руки, Гермиона подошла к сундуку и достала повседневное платье, надела, а в карман положила фиал с водой. Дверь аккуратно отворилась и в проеме показалась голова Линед. - Сэр Ланс ушел? – женщины вошли внутрь. - Как видите. – Сухо произнесла Гермиона. - А что ему было нужно от тебя? – няня сгорала от любопытства, а Винни с Деллит выглядели загадочными и скрылись за ширмой. - Он предупредил, что король приедет сегодня и надо подготовиться. - О, Марсия, дочка, мне надо раскинуть кости. – Линед скрылась за ширмой. – Чем вы тут занимаетесь, бесстыжие! - Это всего лишь легкий сестринский поцелуй. – Раздался томный голос Деллит. - Не осуждай нас, Линед, мужчины всегда нас обижали и не дарили того тепла, в котором мы нуждались, - послышался голос Винни, - а Деллит дарит мне намного больше: заботу, понимание, восхищение, любовь в конце концов. - Мы всегда вместе, а мужчины покидают нас после нескольких ночей любви. И сегодня на рассвете, мы поняли, что созданы друг для друга! – в голосе Деллит были заметны торжественные нотки. - А как же Тэрвел? – как-то растерянно спросила Линед, - еще вчера вы были без ума от него. - Он себе на уме и мы с Винни решили держаться от него подальше. От подслушанного разговора, настроение у Гермионы немного улучшилось, и ее лицо украсила легкая полуулыбка. Она и не догадывалась, что Снейп, способен на такое. Ей необходимо было увидеть его в ближайшее время и передать, что Артур возвращается сегодня. Сейчас, пока Линед еще не пришла в себя после увиденного, надо было использовать возможность: - Линед, что мне надеть сегодня на обед, а что к приезду короля? – Гермиона сделала вид, что ничего не произошло. - Ах, милая, я уже все продумала. – Засуетилась Линед. – К приезду короля, наденем серое платье, волосы распустим и украшений тоже не надо. Гермиона удивленно приподняла брови. - Серое платье простое, без вышивки. Я в нем как монахиня. И почему не надо украшений? – недоумевала ведьма. - Марсия, ты будешь выглядеть как невинное дитя, а когда король узнает, какую змею ему подложила Гвиневера… не смотри на меня так, уже все перешептываются по углам. Со двора послышался какой-то шум. Гермиона и Линед выглянули в окно и увидели, как спешивается всадник. - Наверное, посланник от Артура, пойду, узнаю. – Быстро проговорила няня и, подхватив юбки с двух сторон, скрылась за дверью. А в это время за ширмой послышалось: - У тебя такие выразительные глаза, Винни, и почему я раньше не замечала какие они голубые. - Ах, Деллит, а твои ямочки на щеках, они словно булочки. Гермиона лишь усмехнулась. Она и подумать не могла, что Снейп горазд на хулиганские шуточки. День пролетел в суматохе. Гонец действительно оказался от короля, с сообщением, что тот прибудет вечером. Линед радовалась и суетилась, тормошила Гермиону, поучая, как вести себя с королем. Деллит и Винни так и сидели за ширмой возле сундуков, примеряя наряды, вереща и отсыпая, друг дружке комплименты о неотразимой внешности. Приходил Ланс, забрал фиал с водой. Он выглядел напряженным и взволнованным. Гермионе увидеть Северуса так и не удалось, но он наверняка уже знал новость – все обитатели замка пребывали в круговерти суеты, готовясь, к приезду короля. ***** В зале собралось множество гостей. А в коридорах если и раньше было людно, то теперь, после того как трубы провозгласили начало пиршества, началась настоящая давка. Казалось, еще немного – и даже эти прочные, недавней постройки стены выпучатся и рухнут под нажимом возбужденной толпы. В людской массе нельзя было различить, кто сопровождает какого-то лорда из числа приглашенных в главную залу, где пировал сам король. На пиршествах такого рода оружие полагалось оставлять при входе, и вскоре передняя комната стала похожа на уголок Запретного леса – такая в ней образовалась чаща из пик, копий и мечей, отнятых у входящих. Сверх этого стража ничего не могла сделать и лишь обшаривала взглядами каждого прибывающего гостя, чтобы удостовериться, что при нем не осталось иного оружия, кроме ножа или кинжала, которым он будет резать пищу. Гермионе сегодня не нравилось абсолютно все. Начиная с суеты приготовлений в личных покоях, заканчивая освещенной чадящими факелами трапезной, в которой было шумно и людно. Три огромных стола, за главным, расположенном на помосте, восседал король Артур с королевой, что сидела справа от него. По левую руку Артура находился Мерлин, что-то нашептывающий, ему на ухо, а рядом с Гвиневерой сидел Ланс и еще несколько рыцарей, приближенных к королю. За время похода, Артур оброс бородой и ничем не отличался от своих товарищей. Стол, где сидела Гермиона, был щедро заставлен яствами. За вторым располагались воины, лучники и их семьи, блюда за этим столом были, конечно, менее изысканы, но все же казались аппетитными. За третьим деревянные миски наполнялись каким-то варевом из одного котла, и сидела челядь, Снейпа среди них видно не было. Вечер был по-осеннему прохладный, но от чадящих факелов, от еды, вина и шумных речей в зале скоро сделалось удушающе жарко. Гермиона с беспокойством поглядывала на короля. Он был оживлен, любезно и весело разговаривал с Гвиневерой и с другими, кто окружал его за столом, и лишь временами вдруг смолкал и смотрел на Гермиону. Только слепой бы не заметил, как он был рад ее видеть. Гермиона встретилась с ним взглядом, и он отсалютовал ей кубком с вином. А Гвиневере, казалось все равно, вернулся ее супруг или нет – она весело ворковала с Лансом. Гермиона не заметила, как Великий чародей встал из-за стола и направился в середину зала. Музыканты, игравшие на своих инструментах, смолкли. К Мерлину подбежали слуги. Один принес табуретку, обитую красивой темной тканью, второй с поклоном вручил арфу. - Эту песнь, я, посвящаю нашему Непобедимому королю, Dux Bellorum - Великому Артуру. – Мерлин поклонился королю, затем сел на табурет, расправил складки своего пурпурного одеяния, с нежностью взял в руки арфу и запел. В песне рассказывалось о подвигах Артура, о том, сколько битв одержал славный король и в каждой выходил победителем. Но, рассказчик из Мерлина был никакой, и Гермионе вскоре наскучило его выступление. Когда Мерлин закончил, присутствующие зааплодировали. Король помог ему сесть на свое место, а сам произнес: - В путешествии, мы повстречали барда, что услаждал наш слух, я пригласил его погостить и исполнить свои баллады в моем замке. Талиесин, порадуй нас своими рассказами. В середину зала прошел молодой тощий паренек, в поношенном дорожном плаще, инструмент – небольшую арфу, он нес сам. Гермионе в его облике, что-то показалось знакомым. Парень запел заунывную песню, о коварстве любви - молодой человек и девушка любили друг друга, но девушку выдавали замуж за другого мужчину. Влюбленные решили покончить с жизнью, спрыгнув с башни. Первым прыгнул юноша, а девушка не спрыгнула – передумала, вышла замуж за другого и жила вполне себе счастливо. У Гермионы от жары и духоты все плыло перед глазами. Бард тем временем, присел на табурет, оставшийся после Мерлина, и завел следующую песню. Он весь как-то сгорбился, темные нечесанные волосы покрывали шею, и он стал напоминать большую птицу - широкие рукава плаща усиливали впечатление. А у Гермионы в мареве воспоминаний возникла сцена из Дырявого Котла, когда она спешила на встречу с Джинни. Тот бард как две капли воды походил на того, кто сейчас выступал в середине зала. И девушка начала вспоминать, что она вообще знала о Талиесине. Тем временем зал покинула королева в окружении своих дам, а вскоре за ней отправился и Ланс. Гермиона стала нервничать, она хотела пробраться к Артуру и задержать его, чтобы не случилось непоправимого, но прежде надо было вырваться из-под опеки Деллит и Винни, что сидели рядом. Талиесин, наконец, закончил выступление, и Артур предложил ему присоединиться к столу и разделить трапезу. Бард не отказался и сел подле короля. Прошло еще некоторое время, Гермиона наблюдала за Артуром. Он вроде и не собирался пока покидать пиршество, но тут она почувствовала чей-то взгляд – Талиесин рассматривал ее, а когда они встретились глазами, то поспешно отвел взгляд и стал собираться из-за стола. Девушка посмотрела на Деллит и Винни – они были увлечены друг дружкой, поднялась со своего места и двинулась за Талиесином, который заметив, что она идет за ним, прибавил шаг и поспешил прочь из зала. Юная ведьма, бесшумно двигалась, как ей казалось, по каменному полу мрачного коридора, подсвечиваемого факелами, прибавила шаг. Бард, вероятно, услышав, приближающиеся шаги, обернулся и припустил бегом во двор, освещаемый неярким светом луны. Гермиона же не отставала, лишь на секунду замешкалась, выбегая из более светлого коридора в темный двор и в свете луны заметила, что беглец удаляется в сторону конюшен. Ей в голову пришла мысль, что он прекрасно ориентируется в темноте и значит, он бывал здесь и раньше, а как же иначе. Она буквально влетела в это жилище лошадей и остановилась, не зная где искать этого подлеца. В конюшне было тихо, только лошади, всхрапывая, жевали вечернюю порцию овса. Гермиона прислушалась, но никаких посторонних шорохов не раздавалось. Вдруг, вдалеке зажегся огонек, осветивший лицо Талиесина и девушка бросилась к нему. Поравнявшись с ним, она увидела. Что он держал в руке. - Волшебная палочка. Это моя волшебная палочка! – в ее возгласе смешалось и удивление, и потрясение и облегчение. Свой волшебный жезл Гермиона узнала бы с закрытыми глазами – от нее веяло магией и вибрацией только присущей ей. – Отдай! – она протянула руку, но бард оказался проворнее, и девушка не могла добраться до нее, как ни пыталась – он явно применил неизвестное заклинание. - Экспеллиармус! - прогремел голос Снейпа совсем рядом, но палочка Гермионы, захваченная проходимцем, не поддалась и оставалась в руках похитителя. - Что это значит? – нервно спросила ведьма и инстинктивно приблизилась к профессору. - А это значит, что он не тот за кого себя выдает. – Прошипел Снейп. – Я, как идиот, поначалу, повелся, принимая старика за Великого чародея. Но, потом стало ясно, что тот не воспринимает даже малейшего проявления моего колдовства и не имеет никакого понятия о травах и зельях, которыми было заставлено то помещение, где мы обитаем. Нельзя списывать это на действие яда или потерю памяти, он прекрасно помнил, чем занимался всю свою юную жизнь – сочинял и пел баллады. Не так ли? - Хм, все так. – Спокойно произнес парень. – Не ожидал, конечно, что ты тоже нырнешь в колодец, но видно Ниниана была права – ты безнадежный романтик. - Я рад, но не пора ли возвратить палочку и отправить нас назад? – с сарказмом поинтересовался Снейп. - Нет, еще рано. Эта юная леди, натворила здесь дел, и не мешало бы ей все исправить. – В такой же манере ответил ему чародей. – Без применения магии. Гермиона удивленно посмотрела на него и тут его черты лица стали стремительно изменяться, принимая изначальный вид. Это не было похоже на то, как происходили обратные изменения после приема оборотного зелья – все протекало более плавно. И вот, наконец, перед ними стоял Мерлин, почти тот самый, которого они привыкли видеть. Только настоящий. - Одна подсказка, – он улыбнулся Гермионе, - твои мысли текли в правильном направлении, когда я пел.