Jet Pack Blues

— Чёрт, — Хёнджин зашипел себе под нос, проезжая через выбоину на автостраде, и разбудил испугавшегося Джисона. Сердцебиение того участилось, когда он бегал глазами по маленькой кабинке автомобиля и схватился за дверь, отчаянно пытаясь найти самого себя в пространстве. Он и так был слишком нервным в последнее время, и сейчас не очень благодарен тому, что его так легко разбудить от редкого сна без сновидений. Он замечает остатки дождя на лобовом стекле и слабый шёпот подкаста, тихо вещающего из автомобильных динамиков. — Извини~ — пропел Хёнджин, переводя взгляд с Джисона на дорогу впереди и обратно, — спи дальше! Джисон фыркнул: — Нет, все в порядке, — это было не так, но уже неважно, — мы уже близко? — пробормотал он. Хёнджин взглянул на светящийся телефон, лежащий у него на коленях. — Всего пятнадцать минут, или около того, если нам повезёт. Пробки ужасные. Джисон изгибается, чтобы дотянуться до переднего кармана узких джинсов, жалея, что для поездки надел их, и вытаскивает телефон, пробегаясь глазами по экрану, и выдыхает. Он блокирует его и откидывает голову на пассажирское сидение, на котором он сидел. — Всё в порядке? — голос Хёнджина становится ниже. — Да, я… я ответил Феликсу вчера вечером, — Джисон зевнул, всё ещё перебывая в полукоматозном состоянии. В любом случае, эти слова лучше всего отражали то, что он хотел сказать. Прошло три дня с их полуночного разговора на подоконнике. Джисон позволил чувству вины накапливаться, до того момента, пока оно не стало слишком сильным. В конце концов он сдался. Но, по какой тог причине, от этого отвечать старому другу легче не стало. Прекрасная искренняя улыбка расплылась на лице Хенджина. — Ты сделал это? — Да. И тот факт, что он так быстро ответил после того, как я оставил его последние 30 сообщений просто прочитанными, вызывает неловкость. Глаза Хенджина выпучились до комичных размеров, но он был вынужден постоянно фокусироваться на дороге впереди. — Тридцать? — протянул он, прежде чем сильно шлепнуть Джисона по бедру, — Что с тобой не так?! Он ангел. Тридцать сообщений? — Хорошо, оу, — пошутил Джисон, потирая ногу и хмурясь в сторону своего друга. Он почти кричит в ответ, подстраиваясь под энергичность Хёнджина, — я драматизирую, чёрт. Прошло всего несколько лет... Хотя, может, и нет. Хочешь, я вернусь и посчитаю? — Тридцать сообщений, вау, — он продолжает бормотать с преувеличенным огорчением, растягивая последние слоги, прежде чем на мгновение повернуться к Джисону с широко раскрытыми глазами. — Стой, — подвывает Джисон, — не тридцать! Клянусь, я просто пошутил! Хёнджин стоит на своём: — Ладно, а я и в правду не шутил. Феликс — ангел, так что, естественно, он ответил, — он тянется к приборной панели и выключает звук, — но просто чтобы ты знал, если ты когда-нибудь попытаешься и напугаешь меня своим отсутствием, я не удивлюсь, если мне придётся отправить тридцать сообщений просто для того, чтобы ты мне ответил. — Да боже мой, там было… может быть, два или три сообщения в год, ладно. Когда я открыл чат, чтобы отправить ему сообщение, там было немного больше. Давай, подай на меня в суд за преувеличение! — Только если я буду уверен, что смогу победить, но сейчас я не уверен, — говорит Хёнджин, фыркая себе под нос. Внезапно он отгоняет машину в сторону от замедляющегося перед ними автомобиля, выезжая на другую часть дороги, не включив поворотник. — Придурок, не хочешь объяснить это?! Джисон снова смотрит на свой телефон, снова включая его. — Он хочет встретиться с нами в эти выходные. — Здорово. Здесь нечего терять, верно? Джисон вздыхает, переворачивая телефон на коленях, чтобы больше не смотреть на него, возвращая взгляд к дороге несмотря на растущее беспокойство из-за вождения друга. — Ты не понимаешь, я действительно облажался в прошлый раз, Хёнджин. Хёнджин поднимает подбородок вверх, его голова удобно упирается в сиденье. Он качает её из стороны в сторону: — Какой ты всё таки человечный, я думал, ты инопланетянин. Джисон закатывает глаза, вздыхая. Он переключает свое внимание на деревья, проплывающие за пассажирским окном, понимая, что хочет, чтобы вновь начался дождь. — Я будто бы открыл какой-то путь во вселенной или что-то в этом духе. Феликс не единственный, с кем я сейчас сталкиваюсь. — О, у тебя что, есть другие потенциальные друзья? Да брось, — он думает о том, что Хёнджин всегда старается поднять ему настроение. Может быть, это несправедливо с его стороны: постоянно доставлять ему трудности. — Только один парень с моей утренней пары по маркетингу. Думаю, один раз ты видел его, когда пришёл, чтобы встретить меня с кофе. — Коротышка с маленьким лицом? Взгляд Джисона устремляется на него. — Он буквально с меня ростом, и он не миленький. Хёнджин ухмыляется: — Но ты знаешь, о ком я говорю, — Джисон громко вздыхает, поднимая взгляд на крышу машины, безмолвно разинув рот. — Так что хотел твой миленький друг? — Нас с трудом можно назвать с друзьями, он просто сказал мне "хэй". — Какой дерзкий. Джисон поворачивается, чтобы посмотреть на своего соседа по комнате, его рот всё ещё открыт, а в глазах всё ещё видно недовольство. Хёнджин искренне хихикает, и его смех звенит в тишине салона машины. Это могло бы быть лучшей песней из тех, что Джисон слушал за долгое время, но, несмотря на это, он продолжает пристально глазеть на Хвана. Он не позволит ему победить, он и так думает, что подвергается постоянным пыткам. Хотя, возможно, он не против. Хёнджин драматично выдыхает, высвобождая остатки эндорфина — Просто скажи ему «привет» в ответ. Я верю в тебя. Джисон лишь издаёт стон в ответ. — Ладно… но тогда вместо него ответь Феликсу. — Ты отвечай Феликсу! Хёнджин цокнул. — Я уже отвечаю Феликсу, — настаивал он, — ну типа, каждый день. Я до сих пор не могу поверить, что вы двое вернулись. Джисон облизывает губы, прислонив голову к кулаку, которым опёрся на окно. «Думаю, тесен мир. Ты говорил обо мне? — Мир тесе, я думаю. Ты говорил с ним обо мне? Он изо всех сил старался не усложнять вопрос, но за ним скрывалась глубокая озабоченность. Хёнджин фыркнул. — О боже, да. Но почему-то я никогда не говорил ему твоё имя... Ты был моим «таинственным соседом по комнате». Никогда не разговаривал со мной, почти не был рядом, а когда ты был, ты вечно не спал всю ночь. Ты был моим любимым поводом для того, чтобы поныть. — Эй! — Настала очередь Джисона ударить Хёнджина, — Думаешь, ты был лучше со своими будильниками на пять утра? — Да, — ухмыльнулся Хёнджин в сторону Джисона, получая раздражённый смешок в ответ, — но именно Ёнбок продолжал говорить мне, что я просто должен протянуть руку и попытаться познакомиться с тобой. Спасибо, Ёнбок~, — пропел Хёнджин, бросив быстрый взгляд на крышу машины. — Звучит как вселенский заговор, — проворчал Джисон в кулак. — Или ангел, посланный свыше, — Хёнджин тянется, чтобы ткнуть Джисона в бок, получая легкий шлепок по руке, прежде чем отстраниться. — Послушай, я знаком с Ёнбоком несколько лет… не так долго, как ты, знаю. Но судя по тому, что я видел, он сильно вырос. Он, ну... он теплый. И действительно прекрасен душой, Джисон. Дай ему шанс простить тебя, и я знаю, что он это сделает. Джисон кусает губу. В глубине души он знает, что Феликс простит его, но, возможно, он беспокоится не о Феликсе. Он вздыхает, закрывая глаза и откидывая голову на сиденье, отклоняясь следом за движением машины, которую Хёнджин перегоняет на другую полосу. — Есть что-то, что держит тебя? Типа… Тебе тоже нужно его простить? — Джисон мог сказать, что Хёнджин на цыпочках крался к ответу на более глубокий вопрос. Но в настоящее время они оба направляются прямо к его собственной ядерной зоне отчуждения его разума. Даже знаки над дорогой начинают казаться привычными. Сейчас другого выбора не осталось: он застрял, пристегнутый ремнями к потёртой Acura друга. Бежать некуда, когда они мчатся с пугающей скоростью по автостраде. Желудок крутит, даже несмотря на то, что он никогда в жизни не страдал от укачивания. — Нет, — осторожно лжет Джисон, — это я виноват во всём. — Ты был подростком, — мягко отвечает старший, — ты же знаешь, что можешь рассказать мне что угодно, верно? — Да, — ещё одна ложь. Эта ощущается хуже. Он проглатывает ком, начавший копиться в горле. Их омывает напряжённая тишина, пока Джисон пожёвывает язык, и наблюдает, как мимо них проносится знак, указывающий, что они всего в нескольких милях от въезда в их город. Хан задаётся вопросом, смеётся ли дьявол, смотря, как горит земля. — Это было из-за кое-кого другого, — не давая подсказок продолжает Джисон. Его голос тихий, когда срывается с губ, — я оставил их всех для кое-кого другого. Он не ходил в нашу школу. Он был, я не знаю... Другим. А я просто… проводил слишком много времени с ним, пренебрегая остальными. Обыкновенные и дурацкие подростковые замашки. Джисон ощущает холод, когда слова покидают его рот, превращая его прошлое в лишь несколько запутанных предложений, колено начинает дёргаться вне его воли. Хёнджин делает глубокий вдох перед тем, чтобы ответить. — Должно быть, вы все были очень близки, если это их расстроило… Но, знаешь, иметь других друзей — это хорошо. Всё же не думаю, что это полностью твоя вина. Мысли Джисона блуждали между всем тем, что он пропустил за этот год, всем, что он бросил. И ради чего? Сожаление начало собираться в груди вместе с воспоминаниями, как легко всё рухнуло, как маленький замок из песка, построенный из мягких, мелких песчинок, с самого начала еле державшимися вместе, пытаясь устоять против ураганного ветра. Хёнджин вывернул машину на дальнюю дорогу, когда они приблизились ко въезду в город. — Что случилось с другим твоим другом, тем аутсайдером? Вы общаетесь? Хан сжимает челюсти, а затем напрягается всем телом, оглядывая вид из окна справа от него. Теперь холод ощущался глубже, поглощая изнутри. Сердце стало словно камнем в груди, и он будто вновь и вновь наблюдает, как земля уходит у него из-под ног. Аутсайдер. Другой. Но в мыслях Джисон ясно понимает, кто тогда был действительно "другим", и, возможно, всё это время это проявлялось и в его нынешней реальности. Казалось, что никто никогда не видел мир так, как видел он. До этого момента, пожалуй. На мгновение он заземляется. Хёнджин. — Он не был аутсайдером, — говорит Джисон в окно, — мы больше не общаемся. Он ушел. Он преуменьшает, едва ли он мог сказать так. Для Джисона он был мёртв. Мог бы быть мёртв. — Переехал? — Типа того. Хёнджин кивает, обдумывая это. — Каким он был? Почему ты выбрал его? Джисон поправляется в своем кресле, внезапно чувствуя приступ клаустрофобии. Он смахивает челку с глаз и думает о том, чтобы обстричь все волосы сегодня, прежде чем вытащить шляпу из сумки у своих ног, засовывая под неё волосы. Он задерживает дыхание, когда Хёнджин выезжает к выходу, ведущему к дому его родителей, и переводит тему. — Расскажи мне больше вас с Феликсом. Как вы оказались настолько близки? Хёнджин сглатывает, напрягая руки, лежащие на руле. — Мы познакомились на региональных сборах несколько лет назад, ещё в школе. Мы сидели в зале рядом, пока наблюдали за выступлением другой команды и просто не могли перестать разговаривать, — он тихо смеётся, а на губах появляется мягкая улыбка, — не так много всего изменилось с тех пор. Кроме нас, понимаешь? — Это заявление — оксюморон, — монотонно говорит Джисон. — Ты думаешь о чём-то парадоксальном. — Прекрати, у меня болят мозги, — скулит Хан, закрывая лицо руками и свернувшись калачиком. — Ох, бедный Джисони, — издевается Хёнджин, прежде чем повернуться к нему с притворно строгим лицом, — соберись. Ты почти дома. — Соберись, ты тоже почти дома. — Господи, помоги нам.

***

Хёнджин замедлил скорость и подъехал к обочине, царапая шины о бордюр, пока он маневрировал на посредственной парковке. Вероятнее всего, он почувствовал внутренний страх замолчавшего Джисона, нарастающий после того, как они проехали светофор на въезде в город. Очевидно, он снова похищал его, чтобы сделать последний крюк перед их разными пунктами назначения. Джисон смотрел на промышленный пейзаж за окном: в поле зрения только ветхие витрины магазинов вдоль улиц без деревьев, несмотря на то, что они всего в нескольких кварталах от пляжа. Темные тучи над головой, казалось, угрожали новым дождем, но они довольно быстро удалялись от кромки воды, подальше от Джисона. Наконец он подал голос: — Где мы? — Здесь моя любимая кофейня. Я угощаю, — улыбка Хёнджина была мягкой и приветливой. Теплой. Джисон задается вопросом, заслужил ли он всё этого. Когда они в конце концов оказываются внутри и натыкаются на единственную свободную пару кресел, он, кажется, не может сосредоточиться, устремляя взгляд на каждого прохожего, на каждого человека, выходящего из причудливого магазинчика, изучая их рост, походку, позы. Он не уверен, что ищут кого-то, но чувсвствует, как что-то закипает в груди. Ожидание? Страх? А может, надежда? Он изучает лица. Хёнджин здесь практически... неуместен. Слишком красив и добр, чтобы вырасти в подобном месте, где скромность и традиции, кажется, занимают главенствующее положение перед личностью. И если Джисон — инопланетянин, то Хёнджин — эфемерное скопление созвездий, в которых не заскучаешь даже в огромном космосе. Младший думает, что он напоминает ему кого-то другого. Он приподнимает нижнюю губу, прикусывая щёку от этих мыслей, и заставляя его лицо исчезнуть с первого плана в его разуме. Глаза устремляются на прохожего через улицу, прежде чем он успевает подумать над этим: он раскрывает губы и вздыхает, когда лицо, найденное им, которое он находит, оказывается чужим. Хёнджин рядом с ним обеими руками держит кофейную чашку, как будто это незаменимый воздушный ткацкий станок. Джисон наблюдает за его профилем, когда он подносит её к губам, и сам пьет в присутствии своего друга, когда снаружи дует резкий ветер. Песня, звучащая из динамиков кофейни, резко меняется: возможно, это сделал сотрудник, отвечающий за плейлист. Возможно, человек с улицы тоже почувствовал изменение настроения, когда медленная поп-песня сменяется оптимистичным акустическим треком. Джисон задумывается, не живет ли он в симуляции, когда слова припева звучат у него в ушах. Я сказал, что видел тебя в воде.

***

К концу вечера Джисон обнаружил, что сидит на крыше за окном своей старой спальни. Он прижал колени к груди, цепляясь босыми пятками за гальку, мягко раскачиваясь и сжимая телефон в правой руке. Сегодня ночью звезд не было видно, но возвышавшаяся над головой Луна была полной. Он наблюдал, как она поднимается всё выше и выше, находя утешение в умиротворённом присутствии его любимого небесного тела. Когда они с Хёнджином, наконец, прибыли тем же ранним вечером, он буквально тянул каждую последнюю секунду, оставшуюся у них с соседом по комнате. Его родители, напротив, делали всё возможное, чтобы ускорить процесс переноса вещей Джисона в дом и выпроводить Хёнджина за дверь, прежде чем слишком резко захлопнуть её. Он помнит, что мать небрежно бросила по поводу длинны его волос: — Интересный выбор. Джисон просто не мог понять, что происходит между ними тремя, когда они оставались наедине. Были ли родители рады видеть его снова? Их приоритеты, казалось, вырисовывались в другом месте. Как и мысли Джисона. Во время их первого за год семейного ужина они вдвоем напали на него вопросами, лишь напомнившими ему о дыре в груди. Он никогда не слышал от них ничего, вроде "Как дела?", вместо этого они указывали, осуждали. Как прошёл выпускной, когда выставят оценки? Есть ли у тебя друзья? И, конечно, встречался ли ты с кем-нибудь? Где твоя девушка? Будто ему нужно было напомнить, что молодость одна. Судя по всему, сын соседки уже помолвлен. — Для него это хорошо. Он на пять лет старше меня. — Три, на самом деле. Не выжидай слишком долго, ты моя единственная надежда на внуков. Джисон думал, что не сможет быть более истощённым, чем несколько недель назад. Господи, как он был неправ. В тот вечер он потратил остатки своей социальной батарейки через экран своего телефона. Он просто хотел побыть один, надышаться свежим воздухом, стоявшим между ним и Луной. Но что-то тянуло его в другое место. Прохладный ветерок обдувал его тело, и единственным звуком вокруг теперь был звук ветвей, танцующих на ветру. Он потер руки, укутанные в свитер о голые ноги, жалея, что не накинул пару спортивных штанов поверх пижамных шорт. Его взгляд упал с Луны над ним на телефон, когда он снова вытащил его, переходя к контакту Феликса и открывая их сообщения. Он быстро прокрутил до отметки времени раннего утра, чтобы вновь перечитать их переписку в третий раз за вечер. 09:38 01/05/21 Ли Феликс: Ребят, вы вернулись сегодня домой, да? 14:21 01/05/21 Я: Привет, да, почти приехали. 14:25 01/05/21 Ли Феликс: Ох! Безопасной дороги~ 14:59 01/05/21 Ли Феликс: Знаю, это было так давно, но я очень скучаю по тебе и Хёнджинни. Если ты готов, я был бы рад увидеться с вами двумя на этих выходных ^^ Джисон не торопился с ответом после того, как прочел два последних сообщения Феликса в машине с Хёнджином в тот день. После ужина с родителями он почувствовал необычное противостояние желанием поспать до конца выходных и ответом старому другу. В течение многих лет он всегда выбирал первое. Теперь он оказался здесь. В его детской спальне. Наедине с ностальгией, бьющей, как кирпич по лицу, куда бы он ни посмотрел. Первые несколько минут перебывания в комнате он провёл, переворачивая все фотографии лицом вниз, но они всё ещё были здесь, словно призраки. Он не мог просто выбросить маленькую запылившуюся к фортепианную клавиатуру, до сих пор одиноко лежащую в углу, в окно, но… Он мог накрыть её одним из запасных одеял, которые его мать оставила аккуратно сложенными у изножья кровати. Тем не менее, призраки прошлого маячили в его сознании, пока они не заставили его посмотреть себе в глаза через зеркало и вернуться к реальности. Трус. До того времени, пока ранним вечером он не обнаружил, что лежит на своей кровати и ему совершенно нечем заняться. Он решил снова взять телефон и заполнить пустоту цифровым присутствием своего старого друга. На крыше он продолжает прокручивать их вечерний разговор. 20:17 01/05/21 Я: Прости, день возвращения выдался долгим. Я смогу встретиться на этих выходных, если хочешь. Знаю, что Хёнджин тоже не откажется. 20:20 01/05/21 Ли Феликс: Для меня это будет ценно, как весь мир! 20:38 01/05/21 Я: Да? Ты простишь меня вот так просто? Хаха. Джисон не уверен, почему снова перечитывает это. Он смущает себя вновь, будто первого раза было недостаточно. Он так давно не говорил Феликсу ни слова, что забыл, какого с ним общаться. И всё же, слова Хёнджина опять проигрываются в глубине мыслей. Ангел, теплый, прощающий. Он скучал по нему. И продолжает читать. 20:40 01/05/21 Ли Феликс: Я простил тебя уже давно, Сони. Я действительно надеялся, что настанет день, когда и ты простишь меня. Хотел сказать это при встрече, но... Чувствую, что не могу ждать. Давай поговорим больше завтра? И вот, он снова в одиночестве на крыше. После четвёртого сообщения Феликс больше не писал. Голова закружилась, пока он думал, что написать ещё. Он хотел быть искренним, Феликс это заслужил. Джисон думает, что он тоже заслуживал лучшего, чем проносить через себя годы раздора и тревожности во время переписки. В этот момент хотелось сказать всё и ничего, но почему он всегда склонялся ко второму? — Трус, — шепчет он себе под нос. Довольно. Джисону всегда было трудно общаться по сети. Это он знает точно. В этом есть какая-то странная разобщенность, которую он ненавидит. Он заставляет большие пальцы двигаться по клавиатуре, нажимая «отправить», даже не перечитав сообщение. 22:30 01/05/21 Я: Да, звучит неплохо. Просто скажи, когда и где. Ладно, действительно ли это было так сложно? Джисон громко стонет, блокируя телефон, опуская лоб на колени и снова обнимая ноги. Мысли возвращаются к Хёнджину, он уверен, что они с Феликсом переписывались всю ночь. Говорили ли они о нём? Наиболее вероятно, что они говорили о множестве вещей, что они смогут сделать вместе в свободное время. И вообще, зачем им говорить о нем? Телефон вибрирует в руке, заставляя его челюсть напрячься. Со своей тревожностью он не скоро привыкнет к этому. Он ещё не готов просмотреть новое сообщение. Тем не менее, он спорит сам с собой: если покончить с этим сейчас... то в будущем будешь благодарен сам себе. 22:34 01/05/21 Ли Феликс: Что насчёт завтра на пляже? Там будет первый день летнего фестиваля. Возьмём мороженого и прогуляемся вдоль воды ^_^ Джисон отправляет смайлик с большим пальцем вверх, прежде чем швырнуть телефон в комнату через открытое окно, как можно дальше от себя. Он слышит, как он ударяется о каркас его двуспальной кровати, перед тем, как с грохотом упасть на пол. Блять. Он совсем забыл о летнем фестивале. Куча людей в одном месте означают слишком много глаз, способных наблюдать за ним. Может быть, он сможет надеть один из своих любимых свитеров большого размера и спрятаться за капюшоном, пока не освободится. Или, может быть, это просто привлечет к нему больше внимания: кто ходит в толстовке на пляж? Он уже мог сказать, что собирается провести ночь под Луной. Может быть, у нее найдутся какие-нибудь полезные предлоги, чтобы отвертеться. Он снова смотрит на яркий шар в небе, как на постоянное напоминание о том, что в этом мире он ничего не понимает. Иногда ему кажется, что Луна смотрит прямо на него, и в эти моменты он чувствует себя крошечным. Однако, это не плохое чувство, а, скорее, заземляющее осознание. — Как мне всё это исправить? — бормочет он, спрашивая свою небесную подругу, — Помоги мне.

***

Воскресенье, почти два часа дня. Джисон впервые за долгие годы подлетает на своем старом скейтборде. Он не думает, просто бросает доску и позволяет себе скользить. Он проспал всё утро, к большому огорчению матери. Честно говоря, ему всё равно. Теперь ему предстоит долгая поездка к фестивалю, которым он планирует насладиться. Не то, что бы он наслаждался им тысячи раз, когда был школьником. Черт, как он мог забыть свои наушники? Он действительно был не в себе, думал он. Джисон вытаскивает маленький леденец из кармана толстовки, разворачивает его и на мгновение покачивается на доске, ловя равновесие и бросая конфету в рот. Взглядом он сканирует высокие ивы и азалии, растущие вдоль дороги. Облака нависают над головой, недостаточно темные, чтобы значить дождь, но Джисон размышляет, не услышало ли какое-то небесное существо его отчаянные мольбы глубокой ночью о предлоге, чтобы уклониться от планов. Может быть, он не сможет сбежать, но, по крайней мере, появится возможность облачиться в одежду, не по размеру большую, скрываясь от внешнего мира насколько это возможно и не привлекая лишнего внимания, даже если это значит, что всё остальное время ему невыносимо жарко. Хотя, он могу бы надеть джинсы посвободнее, ведь едва может согнуть колени, чтобы оттолкнуться от земли, не натягивая ткань, обхватившую ноги. Он позвонил Хёнджину, как только тот проснулся около полудня, чтобы спросить, передал ли ему Феликс приглашение на фестиваль. Он передал, но сам, очевидно, был занят до позднего вечера, а Хёнджин скачал. Это сыграло на руку Джисону, отчаянно стремившемуся выбраться из родительского дома. — Всё ещё хочешь на урок скейтбординга? Джисон старается не позволять глазам блуждать по дорожным знакам справа от него, ему не нужно их читать. Неважно, кто когда-то мог существовать для него на этих дорогах в прошлом. Всё прошло, думает он. Сейчас он здесь, плывет по дороге по новому курс, даже если, технически, он едет в том же направлении, в котором ехал всегда. Он громко насмехается с конфетой в зубах: он ходит по кругу? Он и представить не мог, что вернётся сюда после того, как родители оставили его в первый же день в кампусе. Может быть, он не думал так далеко наперед. Где ещё он может быть сейчас? Он следует по главной дороге, спускающейся от его старого дома вдоль незнакомых переулков, чтобы избежать новых наплывов ностальгии, которые, он, вероятно, подавит. Используя собственный внутренний компас, маневрируя по центру улицы, прежде чем отправиться на юг, к запаху океана. Он позволяет какой-то бодрящей попсовой песне, которую он слышал на мамином кухонном радио, играть на затворках сознания. Она бы понравилась Чанбину. Он раскрывает остатки леденца, распределяя его между щеками и языком. Боже, он целую вечность не вспоминал о Чанбине. Или о Чане, если уж на то пошло. Интересно, поддерживает ли с ними связь Феликс? Он на мгновение задумывается, вспоминали ли они о нём когда-нибудь. Ответ прост: нет. Должно быть, они ушли, проживая лучшую жизнь со своими красивыми лицами и чрезмерным талантом. Джисон мог быть для них не более, чем затерявшимся в памяти человеком. Он должен оставить их там же. Джисон сосредотачивается на увеличивающейся толпе людей на тротуарах, проезжая мимо них, отчаянно жалея, что у него нет наушников. Он чувствует, как воздух становится тяжелым от соли, когда улицы начинают переходить в городскую приморскую атмосферу, туристическую, но не слишком шикарную. Целенаправленно для отдыха это место бы никто не выбрал. Да и выберет ли когда-нибудь? Сейчас он пережёвывает остатки леденца, в основном — просто бумажную палочку. Это отвлекает его от растущего скопления детей, пожилых пар, молодых людей его возраста, собирающихся большими компаниями, выстроившимися вдоль улиц. Они действительно наслаждаются своим воскресеньем. Когда Джисон наконец приближается к пляжу, он замедляется и подкидывает доску ногой, ловя её как раз перед тем, как она ударит его по голени. Он неуверенно вглядывается в толпу, собравшуюся у входа на ярмарку, ведь сделал всё возможное, чтобы после их предыдущего созвона Хёнджин был здесь же. Свободной рукой он натягивает на голову капюшон, продолжая рассеяно кусать сырую палочку от леденца. Он вытаскивает телефон из кармана джинсов, прижимая скейт к боку и поднимаясь по пандусу, ведущему к главной дороге. Он как можно сфокусированнее удерживает взгляд на экране, время от времени уклоняясь от людей. Плечи напрягаются, а щёки вспыхивают, когда он пытается вырваться из толпы. Его не ждёт сообщение от Хёнджина, так что Хан отправляет тому ещё больше указаний, так быстро, как только может. 14:39 02/05/21 Я: Я на месте. Думал, что это тихий район, но похоже, что уже нет. Я пойду на восток вдоль фестиваля к старому закрытому пирсу. Встретимся там. Джисон своё слово держит, так что бросил скейт на землю и двинулся на восток, несмотря на многочисленные знаки, запрещающие кататься на велосипеде, роликах или скейтборде на фестивале. Сердце мероприятия находилось в противоположной стороне, недалеко от центральной площади. Пространство города как всегда украшено довольно посредственно, но, тем не менее, всё тут и там заполнено стендами с исполнителями и слишком большим, для Джисона, количеством людей. Он мог видеть, что в конце дощатого настила толпа относительно меньше, как и ожидалось. Это не самое идеальное место, чтобы учить кататься на скейтборде, но на первое время должно подойти. Подойдя к необитаемому месту у старого пирса, он бросил взгляд через правое плечо в сторону моря. Чем бы здесь ни пахло, оно пришло откуда-то из далёкого океана, подумал Джисон. Волны прибоя сердито разбивались о песок, и в поле зрения парня ни одна живая душа не осмелилась искупаться. Даже за сотки метров вдалеке были видны невооружённым глазом их белые шапки. Они появлялись и исчезали, словно призраки в бездне. Прежде чем Джисон успел оглянуться на землю перед собой, его передние колеса зацепились за болтающуюся доску пирса, заставив его споткнуться и отправить скейт самовольно катиться дальше. Как только ему удаётся удержаться в вертикальном положении, он изо всех сил старается восстановить дыхание. Он не отрывает взгляд от своих ног, засовывая в карман палочку от леденца, служившего эмоциональной поддержкой, и прячет в капюшоне покрасневшие уши. По крайней мере, вокруг было не так много людей, но он всё ещё чувствовал на себе неразумное количество взглядов, когда разворачивается и бежит, чтобы схватить укатившийся скейт до того, как он успеет пересечь край пирса, а дальше, сгорбившись, просто проходит оставшиеся несколько шагов до конца. Джисон вытаскивает телефон из кармана джинсов, прислоняясь правым боком к перилам. Капюшон создаёт туннель, помогающий удерживать фокус на нём. Он видит сообщение, пропущенное всего несколько минут назад. 14:44 02/05/21 Хёнджинни Слава высшим силам, я наконец то нашёл место для парковки. Думаю, я где-то у пирса..? Скоро увидимся~ Со их сообщений он переключается на первое приложение, которое может найти его большой палец, блуждающий по экрану. Он открывал и закрывал всё, что мог найти, даже не читая ничего, всё ещё чувствовуя взгляды на своей спине. Где-то на периферии его нога начинает дёргаться, палец блуждает по телефону, пока он сам думает о том, чтобы испариться. — Могу ли я найти здесь своего нового учителя? Голова Джисона поднимается так быстро, что он думает, что следующим утром он почувствует это. Глаза мгновение бегают по сторонам, пока не замечают Хенджина, стоящего примерно в десяти метрах от него. Может быть, из-за того, как испугался Джисон, может, из-за размера его округлившихся глаз, но Хёнджин разражается смехом, почти сгибаясь пополам. Джисон чувствует, как вспыхивает лицо, когда он ищет в мыслях хоть что-нибудь остроумное для ответа. Теперь он ещё больше взволнован своей внезапной неспособностью говорить. Он вздыхает, увидев, что Хёнджин на милю превзошёл его. Длинные волосы собраны в хвост на затылке, челка идеально перекинута через его фирменную чёрную повязку на лбу, худощавое телосложение выглядит слишком хрупким из-за огромной белой рубашки, заправленной в голубые брюки карго, прекрасно сочетающиеся с парой белых армейских ботинок на шнуровке. В завершение он украсил себя несколькими изящными серебряными цепочками и подобными кольцами. Черт. Джисон смотрит на свою огромную толстовку. Почему именно сегодня он решил надеть свои скинни-джинсы с кедами на платформе? Словно по сигналу, Хёнджин снова подаёт голос, приближаясь. — Странные кроссовки. Они тебе идут. Джисон откидывает голову назад, глядя на облака над собой, прежде чем резко повернуть шею в сторону Хёнджина, демонстрируя свое недовольство. Однако он просто веселится. — Так ты хочешь, чтобы я научил тебя кататься на скейте или нет? — говорит он, вновь вызывая у друга смех. Улыбка Хёнджина означает, что этот бой Джисон выиграл, пусть и окольными путями. — Какой ответ ты бы предпочёл — вежливый или честный? — спрашивает он сквозь хихиканье. Они какое-то время смотрят друг на друга, Хёнджин явно пытается стереть хмурость с лица Джисона своей игривой ухмылкой. Джисон нажимает ногой на нос скейта, прежде чем сдвинуть его в направлении Хёнджина. — Вставай.

***

Урок стал чёртовой неразберихой: Хёнджин был восхитительно драматичен при любом дискомфорте, невнятно крича каждый раз, когда скейт колебался. Он требовал, чтобы Джисон постоянно держал его за руку. — Не дай мне поцарапать ботинки, — предупредил он. Возможно, Джисон сожалеет о том, что позволил Хёнджину место для первой тренировки с дощатым покрытием. По большей части, доски ровные, но в нескольких местах приподнимаются, а кое-где видны несколько сомнительных щелей, на которые приходилось обращать внимание. Удерживая Хёнджина за талию и руку, Джисон подталкивал его. — Тебе нужно найти баланс и использовать другую ногу, чтобы оттолкнуться от земли. Он пытался, но Хёнджину это не понравилось. После практически пятнадцати минут нерешительных попыток сделать так, чтобы Хёнджин покатился без Джисона-движущей-силы, младший смирился со своей судьбой. Хван твёрдо стоял двумя ногами на скейте, позволяя Джисону проделывать большую часть работы, пока они, в конечном итоге, не направились на запад, к толпе. Хёнджин хотел увидеть будки, а Джисон не собирался говорить ему «нет». Постоянный океанский бриз начал вызывать мурашки на шее Джисона, но близость друга в сочетании с его огромной толстовкой делала руки слишком потными, чтобы чувствовать себя комфортно. Хёнджину, похоже, было все равно: он держал в тисках правую руку Джисона, а левой махал из стороны в сторону, пытаясь найти равновесие. Джисон немного сильнее сжал другой рукой талию Хёнджина, когда тот внезапно отклонился слишком далеко. Не хотелось ввязываться в споры из-за пары ботинок. — Айщ, — вскрикнул Хёнджин, — я почти сделал это! — Да, Джинни, ты прекрасно справляешься, — Джисон до сих пор держал его. Его глаза на мгновение начали блуждать, когда они приблизились к другому пандусу на подветренной стороне ярмарки. Восточная окраина фестиваля находилась всего в ста метрах от них, а толпа всё увеличивалась. — Где Ёнбокки, — скулит старший, — я хочу, чтобы он это увидел! Я катаюсь на скейте! — Ты уверен? — Джисон прикусил нижнюю губу, рискнув оглядеть ближайшие к ним лица, ожидая увидеть слишком много смотрящих на них глаз. Но, не считая случайных мимолётных взглядов, никому не было интересно смотреть на них в такой день. Возможно, Хёнджин был прав, и Хан действительно не главный герой, и, честно говоря, более, чем доволен этим. Они продвигаются ещё на несколько шагов вперёд сквозь небольшую толпу, входящих и выходящих с пандуса напротив них, очень медленно, чтобы удержать Хёнджина в вертикальном положении, насколько это возможно. Они уже собираются оторваться от скопления людей, когда фигура, идущая в другом направлении, взглядом встречается с Джисоном. Внезапно его заслоняет толпа, проходящая между ними. Но лицо, которое он видел... нет, не может быть. Джисон пытается вернуть взгляд к доскам под ними, но сердце бешено колотится в груди, кровь словно отливается от пальцев рук и ног, пока они практически полностью не немеют. Он думает о дыхании, пытаясь выровнять его. Вдох, раз, два, три... Голова вновь поворачивается к пандусу, видимо, против его воли. Джисон задерживает дыхание, пока не находит фигуру, идущую спиной к ним и по доскам спускающуюся к центру города. Его плечи стали шире, волосы длиннее, и приобрели более тёмный оттенок каштанового, чем помнил Джисон. На самом деле, это мог быть кто угодно, но Джисон думает, что могло пройти и сто лет, а он всё равно узнает эту походку. Нет, это действительно мог быть кто угодно... Минхо? Сердце Джисона не успевает замедлиться, он отводит взгляд как раз в то время, когда передние колёса скейтборда проваливаются в щель между досками. Его ослабевшая хватка на талии Хёнджина подводит их обоих, Хёнджин качается, его туловище наклоняется вперёд, а ноги, в попытке среагировать и поймать равновесие, выбрасывают из-под него скейт. Тело Хёнджина, словно неодушевлённый объект, летит в противоположное направление от Джисона, упавшего в попытке поймать друга. — Черт! — шипит Хан, когда не может поймать руку Хёнджина, и тот со стуком падает на дощатый настил. Джисон тут же опускается на колени рядом с ним, широко распахнув глаза от искреннего испуга, когда тело друга начинает дрожать. Его голова опущена, светлые волосы, закрывающие лицо, в полном беспорядке. Теперь Джисон уверен, что взгляды, которые он ощущал, не воображаемые. — Хёнджин, — голос Джисона дрожит, и он понимает, что его руки следуют его примеру, когда осторожно тянется к плечам старшего, — прости, мне так жаль, это только моя вина, мне так жаль… — Хёнджин поворачивается и садится, откидывая голову и руки назад, смотря на небо. Конечно, он смеётся. — Черт, ты меня напугал, — с облегчением фыркает Джисон. Он на мгновение оглядывается на толпу. Многие люди выглядят так, будто хотят что-то сказать этим двоим, сидящим на досках посреди фестиваля, однако, большинство из них проходят мимо, даже не смотря. И ни одного знакомого лица поблизости. Это был призрак, думает Джисон. В последнее время ему слишком многое мерещится. Оставь меня, пожалуйста. — Мне действительно стоило поменять инструктора, — прервал его мысли Хёнджин приступом хихиканья. Джисону хотелось бы посмеяться с ним. Хёнджин моментально успокаивается, когда видит побледневшее лицо друга, — эй, я в порядке, клянусь, я не ушибся, — его голос звучал намного мягче, чем до этого. Джисон хочет связать всё происходящее, и моргает в попытке вернуться в настоящий момент, где они с Хёнджином сидят на дорожке. Он улыбается Хвану лучшей улыбкой, на которую был способен сейчас, встаёт первым, предлагая руку и с лёгкостью поднимая его обратно в вертикальное положение, и глазами отброшенный скейтборд, маневрируя между прохожими и поднимает его с земли в нескольких метрах от скамейки, обращённой к морю. Когда он оборачивается, то видит Хёнджина, поставившего правую ногу на нижнюю перекладину перил и внимательно изучающего носок своего ботинка, нахмурив брови. Он поднимает голову, чтобы взглянуть на Джисона, когда тот подходит к нему. — Они уничтожены, Джисон, — скулит он преувеличенно высоким голосом. Губы Хана на мгновение изгибаются. Облака над ними ненадолго рассеиваются, позволяя нескольким солнечным лучам осветить пляж. Похоже, это никак не повлияло на Хёнджина, и он продолжает, в блаженном неведении о скрытом в душе Джисона, — не могу в это поверить, это худший день в моей жизни! Джисон насуплено оглядывает его. Чувство вины, кажется, расползается по сердцу и венам. Он знает, что могло быть и хуже: не конец танцевальной карьеры друга, конечно, но всё же. По его мнению, последние несколько дней он был недостаточно строг к себе. Время исправить это. Он вздыхает и наклоняется, чтобы осмотреть повреждения на носке когда-то белоснежной обуви своего друга. Это не более чем царапина на резине. — Мы можем просто смыть это, Джинни. Хёнджин стонет, убирая ногу от Джисона и достает телефон из бокового кармана брюк. открывая его, он невозмутимо говорит: — Где Ёнбокки… Мне нужно больше эмоциональной поддержки. Моя гордость пошатнулась, — невозмутимо говорит он. Его большой палец скользит по экрану, пока Джисон изо всех сил пытается заставить себя искренне посмеяться. Он начинает жевать внутреннюю сторону щеки от мысли о том, что сейчас увидит Феликса, и смотрит во все возможные стороны, только не на друга перед ним. Он не готов к этому, сейчас, по крайней мере. Мысленно он возвращается к тому лицу... Ему показалось? На самом деле, он никогда не оставлял позади сам город. Он оставил там прошлого Джисона, и он должен оставаться захороненным. — Хёнджинни! Джисонни! Вспомни дьявола. До боли знакомый голос звучит со стороны фестивальных аттракционов, заставляя мышцы Джисона напрячься почти до шокового состояния. Он выглядывает из-за Хёнджина в поисках единственного знакомого ему человека с таким мелодичным низким голосом. Глаза легко замечают быстро приближающуюся к ним фигуру, совершенно далёкую от того человека, которого он знал в школе. Он миниатюрный и мужественный одновременно: линия подбородка стала гораздо более точёной, но лицо по-прежнему выглядит маленьким и совершенно великолепным вместе с его крошечным телом, светлые волосы стали длиннее. Возможно, Джисон упустил какое-то сообщение, потому что его одежда пугающе похожа на наряд Хёнджина: белая футболка, заправленная в джинсы, челка, спадающая на лоб из-под ярко-красной шапочки-бини. — Феликс? — полушёпотом произносит Джисон. Хёнджин наконец то отрывается от печатания на телефоне, отбрасывая волосы с лица, чтобы проследить за взглядом Джисона. — Ёнбок! — кричит Хёнджин, прежде чем побежать в направлении Феликса. Двое сталкиваются в объятиях друг друга, Хёнджин наклоняется к груди младшего, чтобы положить подбородок ему на плечо, пока они просто… обнимаются, неразборчиво говоря что-то друг другу в уши и раскачиваясь, будто один из них был на войне последние десять лет или что-то подобное. Джисон сглатывает, понимая, что он мучительно одинок и стоит слишком далеко, чтобы чувствовать себя комфортно. Однако, он не шевелится, и просто бездумно крутит ступнями, чуть крепче сжимая скейтборд с левой стороны. Нервозность ощущалась каждым дюймом кожи, но Джисон уже был здесь, и бежать было некуда. Друг убежал, а он остался там же, где и стоял до этого, вне происходящего. Когда парочка наконец разжала объятия, они зеркально отражали друг друга, повернувшись к Джисону с одинаковыми улыбками на лицах. Но лицо Феликса в начале вытянулось, совсем чуть-чуть. — Привет, Сони. — Привет, Феликс, — Джисон расплывается в легкой искренней улыбке, услышав новое приветствие своего старого друга. В ответ он получает улыбку, которая кажется намного теплее и ярче, чем его собственная. — Привет, Сони, — говорит Хёнджин сквозь широкую улыбку, превращающую его глаза в маленькие полумесяцы. Феликс смотрит на него с такой же яркой улыбкой, явно восхищаясь им. Джисон воспринимает это как приглашение наконец приблизиться к ним, отпустив напряжение, которое он чувствовал в воздухе между ними. Он всё ещё чувствует себя немного не на своем месте, словно кусочек головоломки, случайно упавший не в ту коробку. Но это чувство не ново, и он вытерпит, как всегда. Он смотрит на Хёнджина и отстаивает свою территорию: — Эй, как только ты будешь знать меня хотя бы лет десять, тогда, может быть, ты сможешь дослужиться до «Сони». Хёнджин смотрит на телефон в своей руке, прежде чем невозмутимо произнести: — Оу, тогда позволь мне поменять твоё имя в контактах. Феликс, похоже, не может насытиться: он хихикает, прикрываясь рукой, но не спускает глаз с Хёнджина, будто он ещё не уверен, что Джисон в безопасности. Хан закатывает глаза, оглядываясь на Феликса. Он колеблется на мгновение, когда их взгляды встречаются: он чувствовал, что ему было тяжело общаться даже в сообщениях, и теперь он действительно был в замешательстве. — Я думал, ты придёшь позднее. Боже, лучшее, что он мог сказать Феликсу, чтобы начать разговор? Тем не менее, улыбка второго не пропала. — Мне удалось отложить некоторые дела, я не мог не посмотреть на Джинни на скейтборде. — Мне очень жаль это слышать, потому что Хёнджинни больше никогда не прикоснется к скейтборду. Твой хороший друг Джисон пытался сломать его пополам, — возражает Хёнджин. — Эй! — Джисон бьёт Хёнджина по руке, отбрасывая его ближе к Феликсу. Феликс вздыхает, со сверкающими глазами глядя на этих двоих, прежде чем обратиться к Джисону. — Вау, прости, но я до сих пор не могу поверить, что это происходит. Джисон, тот самый таинственный сосед по комнате в колледже, ставший лучшим другом. Неожиданный поворот сюжета. Джисон краснеет, на мгновение прикрывая глаза от смущения. Он пытался забыть о том факте, что Хёнджин постоянно общался с Феликсом на протяжении всего времени, пока они жили вместе, и общался с ними обоими, не называя им имён. По правде говоря, теперь Хан пребывал в состоянии постоянно растущего сожаления: он вел себя, как капризный ребенок, когда замыкался в чулане собственных мыслей, пока кто-то, наконец, не пришел его искать. Трус, думает он. Я трус. — Пришло время для моего искупления, — говорит Джисон, сопровождая слова полувынужденным смехом. Хёнджин поворачивается, чтобы закинуть левую руку на его плечи, прежде чем сделать то же самое правой с Феликсом, направляя всех на запад, к фестивалю. — Синдром главного героя может стать серьезным, если срочно не заняться его лечением, Джисонни.

***

Следующие несколько часов они блуждали по ярмарке за пустыми разговорами и, возможно, чрезмерными подшучиваниями между Джисоном и Хёнджином. Феликс, казалось, упивался этим дуэтом, смеясь над их выходками больше, чем Джисон когда-либо видел. А Хёнджин, казалось, наслаждался в ответ, иногда наблюдая за реакцией своего старого друга. После того, как Джисон и Феликс будто потаскались за ребёнком в кондитерской, Хёнджин, наконец, уступил, когда их третья попытка выиграть гигантского плюшевого мишку в жеребьевке закончилась очередной неудачей и Феликс предложил найти мороженое для прогулки у воды. Разъяренные волны, должно быть, удерживали большинство посетителей фестиваля у палаток, и Джисон был более, чем счастлив продвигать эту повестку дня. После того, как Джисон нашел место под дощатым настилом, которое показалось ему достаточно безопасным, чтобы оставить свой любимый скейт, троица взяла свои замороженные десерты и отправилась к берегу. Они держали приличное расстояние между бушующими волнами и их босыми ногами, зеркально отражая друг друга с обувью в одной руке и рожками с мороженым в другой. Наконец-то Джисон мог поблагодарить себя за то, что сегодня надел джинсы с кучей застёжек. Облака над головой резко поредели, но солнце очень медленно теряет силу по мере того, как спускается к горизонту на западе. Прогулка по пляжу началась с мирного разговора, ведь рты у всех были заняты другим. Джисон изо всех сил старался чувствовать себя комфортно, отгоняя нежелательные мысли, проносившиеся в разуме. Но когда Феликс предложил найти место на песке, чтобы дать отдых уставшим ногам, что-то мелькнуло на лице Хёнджина. — Ох, дайте мне сбегать позвонить… Я скоро вернусь! — сказал он. — Что? — в момент лёгкой паники Джисон не мог сказать больше. — Это мой... Учитель танцев. Дайте мне время, это важно. — Ты звонишь своему учителю танцев в воскресенье вечером? Глаза Хёнджина довольно резко расширились, когда он в последний раз посмотрел на Джисона и сказал сквозь зубы. — Да, Джисон. Теперь он остался наедине с Феликсом, пачкая джинсы в песке и с тающим рожком мороженого в руках, который больше не лез в горло. Он смотрел, как Хёнджин уходит от них в сторону заката, будто он был щенком, брошенным на улице. Джисон прикусил язык. Перед ними бушевало море, а Джисон искал в своем мозгу что-то, что могло бы заполнить тишину между ними. Разум изо всех сил пытается бежать сквозь пламя, которое он сам зажёг, и ничего не может в нём найти. Сейчас не было ни угрызений совести, ни затянувшегося разочарования по отношению к Феликсу, он может выдохнуть. На мгновение он убедил себя, что последствия остались в прошлом. Если он может это почувствовать, то, возможно, Феликс тоже. Он надеется, что им нечего обсуждать. Когда Феликс, наконец, подаёт голос, сердце Джисона падает куда-то вниз. — Джисон… я так много хотел сказать тебе лицом к лицу, — говорит он, смотря на белые кепки волн впереди. Джисон буквально может чувствовать удары, приходящие через всю грудь. Он сглатывает, мечтая утопить остатки мороженого в песке. Оно начинает таять. Он поднимает колени, чтобы опереться на них локтями. — Что, например? — всё, что он может выдать. Феликс глубоко вздыхает, прежде чем продолжить — Послушай… Когда мы были младше, я просто не понимал многих вещей в мире. Даже о себе. — он прижимает колени к груди, подражая Джисону, и мягко покачивается взад-вперед. Джисон крутит свой конус в руках, наблюдая за Феликсом боковым зрением, когда они вместе смотрят в сторону моря. Голос Феликса снижается, совсем чуть-чуть. — Я потерял так много часов сна раньше, пока думал... как мы со всем справлялись. — Феликс… Не надо, — бормочет Джисон, опуская подбородок на грудь. Блять, возможно, он не готов к этому. Не после сегодняшнего дня. Феликс все ещё рядом с ним. — Могу я, пожалуйста? Это так долго тяготило меня. Я скучал, Сони. Джисон кусает губу, размышляя о том, как песчинки под ним могут выглядеть под микроскопом. Теперь он чувствовал на себе взгляд Феликса, и шепчет: — Я тоже скучал по тебе. Он улавливает отрывистый вздох Феликса, но до сих пор делает всё возможное, чтобы не смотреть на него. Глубокий голос Феликса звучит как шелк для ушей, когда он говорит ещё: — Когда ты оборвал с нами связь, мы все били потрясены. И, на самом деле, Чану пришлось тяжелее всего... Я не знал, что делать, где я ошибся. Я просто потерялся. Джисон, наконец, поднимает голову, чтобы встретиться взглядом с другом, но тот пристально смотрит на волны, разбивающиеся перед ними. Феликс продолжает. — После этого я потерял связь с ними обоими, закончил последние два года старшей школы, держась на расстоянии от остальных,наблюдая, как вы трое проходите мимо меня в коридорах,будто меня не существует... Я всегда говорил себе, что приму вас обратно. Я бы принял вас всех обратно, если бы вы позволили мне. Но в то же время я изо всех сил пытался вас отпустить. Челюсть Джисона отвисает, когда он обрабатывает сказанное, глаза устремились к небу в попытке сдержать слёзы. Он никогда бы не подумал, что его школьное трио может распасться. Джисон был так уверен, что это он и только он смотрел на них лишь снаружи. Но видел ли он их такими, какими они были в первую очередь? —Когда ты ни с того ни с сего написал мне и сказал, что возвращаешься домой… — Феликс заговорил снова. Джисон благодарен, ведь его собственный язык будто сделан из камня, — все вернулось обратно. Я так скучал по вам троим. Я сразу же написал Чану и Чанбину, просто пожелал им всего наилучшего. Первый раз за три года, правда. — Они ответили? — шепчет Джисон. — Да. Да, ответили, — на лице Феликса расплывается аккуратная улыбка. Она кажется теплее, чем заходящее солнце на сердце Джисона. Феликс поворачивается, чтобы встретиться взглядом с Джисоном, — я просто хочу все исправить, Сони. Я хочу, чтобы ты вернулся в мою жизнь. Джисон знает, что он просил об этом. Он знает, что устал бегать, особенно устал чувствовать себя трусом. Слова Хёнджина, кажется, снова крутятся в его голове, наполняя его ещё большим сожалением. Возможно, он слишком долго убегал от собственного хаоса. И, наконец то, он, кажется, слышит свой настоящий голос. — Прости, Феликс. За всё. Уголок рта Феликса чуть приподнимается. Кажется, он читает что-то в глазах Джисона, что даже сам Джисон не мог прочитать. — Больше никаких сожалений. Просто обними меня, да? Внезапно Джисон смеётся, так заливисто и искренне, что несколько слез, которые он сдерживал, вытекают из его глаз, когда он их прикрывает. Слишком много, слишком быстро. Феликс все равно наклоняется, чтобы обнять его, держа свой рожок мороженого на неловком расстоянии за спиной Джисона, пока он капает на песок. Джисон изо всех сил старается дышать в объятиях друга как можно спокойнее, отгоняя водопад эмоций. Они все ещё на публике, независимо от того, насколько далеко они от толпы. На него накатывает волна ностальгии, захлестнувшая, чтобы заставить слёзы брызнуть из глаз, а плечи трястись. Но Феликс не отстраняется. Он крепче сжимает его свободной рукой, проводя ладонью вверх и вниз по позвоночнику Джисона. Но в один момент он слышит, как Феликс сопит у его головы, и инстинктивно вырывается из рук, чтобы свести их лицом к лицу. Черт возьми, он никогда не смирится с тем, что заставил Феликса плакать. — Эй, — говорит Джисон сквозь слёзы и хихиканье, — прекрати. Феликс смеётся сквозь собственные слезы, смотря на Джисона: — Хёнджинни убьет меня за то, что я заставил тебя плакать! — Эм, мы говорим об одном и том же Хёнджине? Сначала он снесет голову мне. Феликс наклоняется туловищем к морю, оглядываясь назад, прежде чем машет рукой, освобождая руки от тающего мороженого. Джисон оборачивается, чтобы проследить за его взглядом, заметив их друга в нескольких метрах дальше по пляжу в лучах заходящего солнца. Хёнджин стоял босиком в воде, рожка с мороженым или телефона не было видно. Немедленно заметив их и помахав Феликсу в ответ, он начал обратный путь по песку. Джисон фыркает себе под нос. Конечно, он был причастен к этому. — Почему я снова заплатил за мороженое? Кто-нибудь, напомните мне, — Хёнджин насмехается, когда двое наблюдают за его приближением. — Потому что ты нас любишь, — Феликс сияет. Он прав. И на этот раз Джисону кажется, что он действительно чувствует это.