Мальчишка

Юнги в свои девятнадцать успел повидать и сделать многое, но главной и самой крупной его «добычей» является тридцатилетний мужчина с щёлочками вместо глаз, кривоватым передним зубом и списком криминала за плечами, на который Юнги все ещё не обращает внимания, лишь переживая за старшего и прося завязать с этим дерьмом. Он не помнит, как они познакомились – был слишком пьян, потащившись в забытый богом клуб за подругой, где принял на грудь две бутылки крепчайшего виски и позволил теплым сильным рукам обхватить себя за талию, унося его прочь от спертого воздуха клуба как можно дальше. В памяти больше ничего не было. На утро Юнги проснулся, обнаружив рядом с собой черноволосого мужчину и (к собственному удивлению) не горящую болью поясницу. Он рассматривал чужие расслабленные во сне черты лица и пытался понять, почему незнакомец не воспользовался моментом, но быстро решил, что тупо пялится глупо, поэтому, по быстрому приняв душ и одевшись в номере незнакомого отеля, он покинул его, попросив администратора на ресепшине передать его номер телефона мужчине из шестьсот шестьдесят шестого номера. Стоит ли говорить, что вечером он получил звонок от неизвестного номера, и теперь знал, что парня, который решил оставить его отоспаться, был никто иной, как Пак Чимин? Конечно же, Юнги знал, кто такой Пак Чимин. Все в Тэгу знали. На счету этого парня столько разбоев, ввязываний его имени в криминальные хроники, драк, грабежей и налетов на какие-либо другие группировки в городе, что пальцев не хватит. Но Юнги не боялся его в любом случае. После смерти родителей и передаче всех опекунских прав его неадекватной тетке ему уже ничего не было страшно. Единственное желание, горящее в глазах и пекшее грудь не хуже огня в камине – увидеть родителей ещё раз и наконец сказать, как же сильно он их любит и как он благодарен за все, что они для него сделали – означало умереть. И это единственная мечта Мин Юнги с пятнадцати лет. Юнги – не боялся, Чимин – восхищался. Для Юнги было странно после ночи в том номере идти с чуть позади идущим Пак Чимином и ощущать на себе этот взгляд. Их первая встреча в нормальных состояниях и в обычном кафе, а не клубе с полуубитой алкоголем адекватностью. Взгляд – внимание, взгляд – жар, взгляд – вожделение, видимое томной дымкой в глазах Чимина, стоит ему прикусить нижнюю губу при разговоре тет-а-тет , задумавшись. Юнги не глупый, даже в свои шестнадцать, он умнее многих своих сверстников, а потому понимает, чего желает Пак и готов предоставить ему доступ взамен на услуги. - Ты же понимаешь, что я могу взять тебя где угодно и когда угодно, и мне не нужно твое согласие на это? Да и зачем мне помогать тебе и вешать на себя ещё одно дело, только теперь по совращению несовершеннолетних? – голос старшего явно был высоким в прошлом, но сейчас хриплый, низкий, пробирающий в явной заинтересованности Мином. – И что конкретно я получу с того, что помогу тебе? - Меня. – уверенно говорит Юнги, смотря Паку в глаза. Он слегка откидывается на спинку удобного стула, отпивая свой пузырьковый чай из трубочки и тщательно пережёвывая зёрнышки прежде, чем продолжить, не отводя взгляда от Паковских глаз. – За помощь ты получишь моё тело и мою душу в свое распоряжение. Ты сможешь делать со мной что хочешь, как хочешь и когда захочешь. – продолжает Мин, - Мне нет смысла заявлять на тебя, так как я сам прошу о помощи, это во-первых. Мне нет смысла заявлять на тебя, так как я получу клеймо личной шлюхи в любом случае, хоть я действительно буду спать с тобой, хоть заявлю на тебя, так что смысла в этом нет. И мне нет смысла заявлять на тебя, потому что все заявления все равно пропадают. – заканчивает младший и вновь отпивает чай с трубочки, выжидающе смотря на мужчину в черной футболке и подранных джинсах перед собой. - А то, что я убить тебя могу, забыл упомянуть? – с легкой усмешкой говорит Пак, склоняясь вперед и сложив забитые татуировками руки на столе. Он определенно не может до конца понять младшего, и это его должно напрягать, но не напрягает. Лишь интерес все больше, да желание расспросить мальца о его странных предпочтениях. - Я не боюсь смерти. Хочешь – убей. – говорит Мин, а в глазах старшего мелькает что-то непонятное, из-за чего ухмылка с лица исчезает, а брови хмурятся. – Я умру в любом случае, рано или поздно, и не важно, с твоей помощью или сам. - И что же в твоей жизни произошло такого, что ты к ней так рвёшься, м? – хрипло спрашивает Пак, не показывая особой заинтересованности в ответе. – В твои шестнадцать жизнь только… - Не нужно говорить, что моя жизнь только начинается. Она давно закончилась, мистер Пак. – перебивает старшего, и любой бы тут же сказал «блять, что ты творишь?», но ему на самом деле все равно, убьет его Пак за фривольность или нет. Чимин лишь хмыкает, откидываясь на спинку стула. Мальчишка. Упрям, горд, не познавший жизни, но отчаянно стремится её оборвать. Он рассматривает младшего, стараясь заметить напряженность или же любой другой намёк, указывающий что мальчик лишь языком смел, да и только. Но все, что видит Пак – уверенный взгляд темных карих, направленных на него, красивых лисьих глаз, обрамленных рядами пушистых длинных ресниц. Острые скулы, идеально очерчивающие линию челюсти, слегка полноватые щёчки, милый нос кнопочкой и форма кошачьих губ, уголки которых чуть приподняты. Лицо расслабленно, плечи тоже, руки с длинными тонкими пальцами не дрожат и не потеют от волнения, а уверенно, расслабленно удерживают стакан пузырькового чая, спина так же расслаблена, ноги не дрожат – все указывает на абсолютное спокойствие и равнодушие парня перед ним. - И что же ты будешь делать, если я например.. бдсм-щик? Буду тебя связывать, растрахивать секс-игрушками и своим членом, воском на тебя капать буду, бить? – всё ещё надеясь на остатки самосохранения парня спрашивает Чимин, а сам задается вопросом, кто этого мальчишку так сломал? И почему после его слов он даже на секунду не вздрогнул и не утратил равнодушный вид? - Выстанывать ваше имя под вами, я полагаю. – в голосе и намека на страх или же нервы, взгляд темных карих глаз уверенный и устремленный в глаза Пака. Чимин лишь приподнимает бровь, показывая легкое удивление, а внутри пытается справится с разбушевавшимся океаном злости. Не на мальчишку, нет, на тех ублюдков, кто привел этого мальчика к нему и поставил в такое положение, что он даже не нервничает в свои шестнадцать, готовый терпеть пытки и продать себя за… кстати, а с чем ему помощь нужна? - Не буду скрывать, предложение интересное. И что же тебе за помощь нужна, что ты готов продаться не просто человеку, а именно мне? – они оба прекрасно понимают, что Пак имеет ввиду: что за помощь нужна Юнги, чтобы он просил о помощи криминального авторитета и главу самой известной на все Тэгу и за его пределами банды? - Защита и дом. – честно признается Мин. - Защиту я могу понять, но дом? - Комната, квартира, снять, купить, что угодно. Лишь бы съехать. – последнее Мин шипит, громко поставив стакан с чаем на стол. Пак усмехается, внимательно смотря на младшего. Он ожидал больше просьб, если быть честным, но кажется младший и так загнан в угол, так что… почему бы и не сыграть в эту игру одного актера? Посмотрим, насколько сильный малыш Мин.

**на следующий день, 22:45**

В квартире темно, а панорамные окна открываю вид на вечно не спящий город, мелькая всюду огнями окон, вывесками магазинов и фарами машин. Двухместная кровать заправлена черным шелком, а на ней восседает юноша, скрестив ноги в позу лотоса, положив на бедро тетрадь, а возле себя книгу и что-то внимательно вычитывает, после чего заносит заметки в тетрадь. Юнги может поздравить себя – Пак оказался достаточно заинтересованным в нем, чтобы снять ему комнату в квартире, большей похоже на люксовый номер пятизвездочного. По мнению самого Юнги, по крайней мере. Помимо него в квартире живет Чонгук – донсен Чимина и «новый хён» Юнги, хотя младший и не может назвать хёном человека, с которым знаком меньше суток, но он все же постарается. В конце концов он получил то, что хотел – переехал от заебавшей его тетки, а большего ему и не нужно. Пак сказал, что не тронет его, пока Мину не будет хотя бы восемнадцать, чем удивил младшего и слышащего их разговор Чонгука, но Юнги в любом случае был благодарен старшему, хотя и не понимал, зачем тогда тот так быстро решил его проблему с переездом. - Хей, мелкий. – стук в комнату был неожиданным, из-за чего парень вздрагивает, отвлекаясь от своего занятия и вставая, чтобы открыть дверь зовущему его Чонгуку. - Привет, хён, что такое? – сразу спрашивает младший, увидев в дверях парня с забитыми рукавами руками, пирсингом на нижней губе и кроличьей улыбкой, совершенно меняющей образ старшего. Чонгук давит легкую усмешку, когда младший так к нему обращается, и вытягивает его за руку из комнаты, молча таща за собой. Юнги просто решает идти за старшим, не споря и не задавая лишних вопросов, но все же недовольно хмурится из-за того, что его проигнорировали. Спустившись по лестнице со второго этажа, они входят в кухню и старший указывает ему указательным пальцем на стул у стены, где стоит тарелка с пышущим жаром рамёном. Тихо поблагодарив старшего, Юнги садится и без промедления приступает к еде, иногда слегка дует на горячую лапшу прежде чем съесть. Чонгук садится напротив с точно такой же порцией, и, кинув взгляд на аппетитно жующего Мина, так же молча приступает к еде, но Юнги знает, что это молчание – как затишье перед бурей расспросов. - И как ты оказался знаком с Чимин-хёном? – резко спрашивает Чонгук посреди трапезы, ожидая страха, смущения или хотя бы чего-то, что указывало бы на напряженность парня. Чимин попросил расспросить подробнее. - Ты меня конечно извини, хён, - равнодушно начинает Юнги, откладывая палочки на подставку и складывает руки на столе, слегка склоняясь вперёд и уверенно, даже с ноткой какого-то превосходства во взгляде смотря прямо в глаза внимательно наблюдающего за ним Чонгука, который вопросительно приподнимает проколотую бровь. – Но каким боком тебя это касается? – на губах младшего легкая усмешка, а в глазах Чонгука – удивление. Чонгук удивлен тому, как младший ведет себя, потому что никто в здравом уме не стал бы вести себя так равнодушно и показушно, как этот мальчишка, перед друзьями криминального авторитета. Юнги же, абсолютно расслабленный, внимательно наблюдает за Чоном, ожидая реакции. - Никаким. Просто любопытно стало. – пожимает плечами Чонгук, хмыкая весело. Ему определенно нравится непрошибаемое спокойствие и равнодушие этого паренька, и он, кажется, понимает, что цепануло его хёна в малолетке. Юнги, опираясь спиной о стенку, усмехается шире. - За любопытство и хуй в корытце, не знал? – тихо говорит младший, не боясь, что за фривольность Чон его тоже прибить может, да только оба знают, что Юнги – игрушка Чимина, и если Чон что-то сделает, то головы не сносит на плечах. На слова младшего Чонгук лишь смеётся, кивая и возвращаясь к подостывшей еде, что делает и Мин, и дальнейшее время они едят в тишине, не переговариваясь друг с другом. После еды Юнги сам вызывается помыть посуду, но Чон отмахивается, веля ему проваливать в свою комнату, и Мин пожимает плечами, следуя словам старшего и уходя к себе. А Чонгук тем временем достаёт телефон, открывая переписку с Чимином. Чон: Интересный у тебя малый, хён. Где откопал то?

Босс: Что уже случилось? Неужто малыш и дня не продержался?

Чон: Нет, к моему удивлению. Держится ахуенно

Босс: Да? Интересно. Ты узнал?

Чон: Меня очень завуалировано И что самое главное красиво Послали нахуй И сказали не лезть не в мои дела

Босс: Вау. Славный малыш.