Во взгляде на две тысячи ярдов

      Отражение смотрит на Камило зелеными глазами. Он хмурится, потом играет бровями, улыбается и игриво подмигивает, а затем замирает и тихо ругается.       Вода мерно журчит, пока Камило смывает с рук кровь и пытается отодрать от лица маску расчетливой суки, роль которой он играл последнюю неделю. Как ее звали? Каталина? Жозефина? Далия? У нее были кудрявые каштановые волосы и черные глаза, а еще надменная улыбка и привычка накручивать прядь на палец – все ее жесты до единого Камило заучил наизусть.       Он весь состоит из лоскутов чужих жизней: характеров, привычек, предпочтений, внешностей, жестов и мимики. Когда Камило в последний раз занимался тем, что ему нравится? Когда тратил время на себя, а не на другие личности? Когда отдыхал по-человечески, будучи собой, а не кем-то другим?       Что в нем вообще осталось от него самого?..       Зеркало отражает зеленые глаза – родные, любимые, но не принадлежащие Камило. Он смаргивает, стараясь сфокусировать зрение, и лицо вдруг кажется ему чужим, неправильным и искаженным. Разве у него был курносый нос, острые скулы и миндалевидный разрез глаз? Вились ли черные волосы, закрывали ли уши? Кем он был? Чье это лицо? Настоящее ли оно или очередная личина?       Камило зло усмехается, а затем с остервенением впечатывает кулак в зеркало, и то покрывается паутиной трещин.       Сквозь нее на Камило равнодушно смотрят карие глаза.