Во взгляде на две тысячи ярдов

      Жизнь Агустина крутится вокруг денег. Он тонет в бесконечном потоке смет, счетов, доходов и расходов, сводит дебет с кредитом и держит на карандаше каждую копеечку.       Дракон, чахнущий над золотом, – вот как его называют. В принципе, в этих словах есть весомая доля правды.       Разы, когда Агустин выходит за пределы кабинета, можно пересчитать по пальцам. На нем держится вся бухгалтерия, чёрная и белая, и ему легче заниматься финансами самому, нежели отдать это право кому-то ещё. Всё во имя Семьи, так, кажется, говорят?       Нули сливаются с единицами, песо с боливарами, доходы с расходами – Агустин медленно слепнет, зарываясь по уши в бесконечные бумаги, таблицы и сметы, пытаясь уследить за всем сразу. Когда Исабелла невзначай предлагает помощь, он отказывается: ему легче тащить всю бухгалтерию на себе, нежели передать кому-то другому свои обязанности.       В тёмных глазах Исабеллы Агустин видит отголосок непонимания, а в голосе слышится оттенок разочарования. Но ведь это Исабелла, идеальная, безупречная Исабелла, разве может она?..       Бухгалтерия Семьи – фактически её подноготная, честная, кристально-прозрачная, как родниковая вода. Сквозь руки Агустина проходит множество удачных сделок, заключённых контрактов и расчётов – он воочию наблюдает за тем, как Семья растёт и расцветает, с каждым днём набираясь всё больше и больше власти.       Но наблюдать со стороны – одно, а непосредственно участвовать в действиях – совсем другое. Агустин не оперативник, не шпион и не информатор, но за его голову запросто дадут в разы больше, чем за голову кого-либо другого из Мадригалей.       Агустин знает слишком много, хотя почти не показывается из своего кабинета. У него нет дара, он не наделён физической силой или ловкостью, и он не владеет холодным и огнестрельным оружием. Бухгалтер Семьи – лакомый кусочек, и Агустин это понимает.       Выход из каситы ему навеки заказан.