Во взгляде на две тысячи ярдов

      Иногда Агустин приходит к Джульетте поздними вечерами, садится в ногах и кладёт голову на колени, пока она возится с отчетами и результатами анализов и исследований. Тогда Джульетта привычно зарывается пальцами в короткие мягкие волосы, машинально массирует кожу головы и чешет за ушами, как большого кота.       – Хорошо, что девочки свободны, – шепчет Джульетта, когда Агустин перекладывает голову так, чтобы краем глаза смотреть ей в лицо.       – Свободны, – усмехается он, обнимая ее за талию. – Сама себя слышишь?       – Все относительно, милый, – шепчет Джульетта, убирая со лба непослушную прядь. – Они могут выбирать. Пусть и не всегда, но могут. Могут выбираться за пределы Каситы…       – Связанные обязательствами по рукам и ногам. Какая же это свобода?       – Вечно ты все портишь.       Джульетта усмехается, устало и нежно, и откладывает документы в сторону. Если закрыть глаза, можно представить, что Касита не неприступная крепость, а простой волшебный домик где-то в горной деревеньке, и Мадригаль не мафиозная семья, а люди, наделённые Дарами и помогающие всем тем, кто не может помочь себе сам.       Помогающие и оберегающие, защитники простого народа. Не те, кто травят людей с целью получить побольше денег, кто убивает неугодных, кто с каждым разом все больше и больше погружается во тьму.       Агустин – главный бухгалтер, Джульетта – исследователь-фармацевт, и для них выход из Каситы закрыт навеки. Исабелла синтезирует наркотики и продаёт их, Луиза оберегает донну, Мирабель готовится стать преемницей Главы, а Эмель торгует оружием и занимается охотой за головами.       Джульетта хочет думать, что у их детей есть право выбора, но на самом деле его нет.