Во взгляде на две тысячи ярдов

      Исабелла красиво курит. Она подносит к губам сигарету, затягивается, а затем, выдыхая пахучий сизый дым струей, небрежно стряхивает пепел в пепельницу. Исабелла ловит взгляд Луизы, сидящей напротив, и, изгибая губы в улыбке, дразнит:       – Хочешь?       У неё глаза – два обсидиана, бесконечно темных, впитывающих свет. Наверное, так выглядят демоны-искусители, когда заманивают жертву в ловушку, из которой нет выхода. Луиза прослеживает сабельно-острый изгиб пухлых губ и сглатывает.       Она сильнее этого. Ей невдомек, как именно идеальная кукла Иса скрывает от старших семьи свою маленькую страсть к сигаретам – тяжёлым, ароматным, – но она не собирается поддаваться искушению. В искушениях Исабелла разбирается получше прочих, чистая-порочная девчонка, ослепительно красивая снаружи – да только Луиза видит, что та полнится тьмой до самых краев.       И Луиза принимает Ису такой – с растрёпанными волосами, разорванным подолом и брызгами крови на лице: последний заказ сорвался, и Исабелла едва избежала западни. Идеальная-неидеальная Иса перекидывает через плечо шёлковый каскад волос и надменно вскидывает подбородок, когда Луиза в осторожном ободряющем жесте кладёт руку на колено, скрытое за атласным платьем.       Ее ладонь Исабелла не скидывает, и улыбка-клинок смягчается и плавится, разглаживая острые грани.