Рождественское волшебство

Выбежав из кофейни, Шастун упёрся взглядом в отъезжающий свадебный лимузин, который прямо сейчас увозил любовь всей его жизни нахуй из его судьбы. Из-за угла появился автомобиль, и проехав мимо, развернулся и стал прямо около чёрного входа, у которого стоял Антон. Стекло опустилось и оттуда выглянул Добровольский: — Ну что, Шаст, прокатимся? Шатен оторопел, потерял дар речи и на секунду почувствовал даже некое облегчение, что его коллега тут: — Прокатимся. И я знаю, куда. — тот хлопнул дверью и поюхнувшись на сиденье, указал пальцем на лимузин. — Вот за ними. — Зачем? — Паша спокойно повернул голову к собеседнику. — В смысле, зачем? Надо Арса вернуть! Собеседник заулыбался: — В смысле, вернуть? А он когда-то был твой? Шастун нахмурился и замер, несколько раз пробежавшись глазами то на друга, то на уезжающий лимузин, он протяжно замычал: — Тааааааааак, стоп! Паша, ты все знаешь! Это именно ТЫ говорил со мной на берегу, это не мой глюк, так?! Добровольский гордо засмеялся и подмигнул. Переключив автомобиль с нейтральной скорости на первую, он медленно тронулся. Только ехали они совсем не за лимузином. Антон закурил сигарету прямо в машине, нервничая и понимая, что прямо сейчас идёт игра, и она совсем не по его правилам. Мужчины ехали молча. *** Выходя из машины вслед за Павлом, Шастун скрестил руки на груди и ждал, что же ему скажет друг. Мыслей много, но было заведомо понятно, что Паше ничего и объяснять не нужно, он всё знает, и вообще, в этом учавствует с самого начала. Добровольский повернулся: — Знаешь, я всё надеялся, что до тебя сразу всё дойдёт и ты меня пойдёшь искать. Но, итог мне понраивлся больше. Ты решил всё разузнать сам и прочувствовал на себе последствия твоих действий в полном объёме. Мне даже интересно, что ты мне сейчас скажешь по этому поводу. — Я…Паш… Я не буду спрашивать КАК ты это сделал, правда… — А я и не скажу. — улыбнулся тот. — Но я попрошу лишь об одном, если ты позволишь, и если это возможно. Верни меня обратно, в мое время. Пожалуйста. Боль внутри Антона заставляла все мышцы дубеть, болеть и ныть. Скулы сводило от напряжения. Он не мог смириться с тем, что произошло. Он проебал Арсения по своей же тупости, испугавшись. А надо было бояться не отношений, а результата их разрыва. Добровольский присел на лавочку: — Я думаю, что могу тебя вернуть. Ты понял, что тебе теперь точно нужно? И кто нужен? — Да. — уверенно выдохнул парень, не сводя умоляющих глаз с собеседника. — Хорошо. Держи. — Павел расплылся в довольной и спокойной улыбке и вытянув руку, кинул ключи от автомобиля «Volkswagen» и поднял голову вверх. — Ты посмотри, снова какое небо красивое. Антон поймал ключи и сжав в руке, тоже поднял глаза на автоматизме: — Я на это не поведусь снова. Только ведь повёлся, и поднял глазки, да? Шастун? Моргнув, он удивился, как резко потемнело и похолодало. Ещё с минуту проморгавшись от таких резких изменений погоды вокруг, он оглянулся: Снова была зима, вокруг белоснежно, небольшая метель, лёд на берегу. И в руке… Уже не ключи от авто, которое дал Паша, а ключи от его личного автомобиля совершенно другой марки. Тот самый автомобиль, на котором он приехал сюда, на берег, в "своё время". На Антоне та самая зимняя куртка, вместо верхней одежды, в которой он ехал на свадьбу. И Добровольского рядом нет. — Ахуеть… Ахуеть! Паша, да! — парень побежал к машине и пикнул ключами. — Я в своём времени, да! Так… — тот завёл мотор и понял, что прогревать автомобиль придётся долго, так как в «этом времени», видимо, он простоял долго. - Я просто обязан сказать всё Арсу. *** Арсений ехал по трассе, жалея о том, что признался ему в любви буквально пол часа назад. Нервы были не к чёрту, стыдно ещё перед парнями, устроил конечно Антон истерику… Но сейчас Попова меньше всего волновали друзья, он думал о том, как теперь он будет взаимодействовать с Антоном. Вдруг, из-за поворота на встречной полосе показалась машина Шаста, спустя секунду она поморгала фарами и резко затормозила. Попов съехал на обочину и тоже дал по тормозам, немного облегчая груз на душе: нашёлся. Выходить из авто не хотелось, потому что нужно было что-то ему сказать, объясниться. Мужчина не знал, что говорить, потому что самое важное уже сказано… Хлопнув дверью, Арсений поднял глаза и увидел, как Шастун бежит через дорогу к нему, так быстро, молниеносно, оказывается рядом и… И сам целует. Долго, нежно, будто смакуя этот прекрасный момент, который отдаётся в брюнете мурашками по всему телу. Антон отстранился: — Арс… Я очень дурак! Я люблю тебя. — Очень дурак? — Попов заулыбался, чувствуя, как где-то в груди теплеет и эмоции быстро сменяются на нежные. — Да. Прости меня. — повторил собеседник и закусил нижнюю губу, стараясь сдержать улыбку «Во все тридцать два», но сдаётся, озарив светлой улыбкой на этой тёмной трассе. Попов засмеялся в голос, откликаясь такой же светлой улыбкой и делая шаг вперед, забирая теперь СВОЕГО мужчину в крепкие объятия. — И я тебя люблю.