Рождественское волшебство

На часах уже был второй час ночи. Дождавшись Диму со съёмок, Антон с умоляющей миной уговорил его немного выпить вместе и поговорить. Хотелось укутаться в поддержку лучшего друга и не вылезать из неё, пока не одумается и не придет к общему выводу и ответу на вопрос «Что делать дальше?» В кратце рассказав Позу о встрече с Арсением, парень совсем поник и сидя на балконе на красивом кресле из плетёного дерева, вытянул ноги, откинул голову и положил руки со стаканом текилы, разбавленной колой. Дима сделал глоток своего напитка из стакана и мцыкнул в тишину: — Я не знаю, что тебе тут посоветовать, Тох. Ты всё проебал целых три года назад. Может, для тебя это было позавчера, а для Арса это было уже очень давно. — Даже если тот самый я, который жил этой жизнью все это время, счастлив, то какое оно, это счастье? Может, и правда не зря все так случилось? Ответ на вопрос сразу же нашёл сам себя. Телефон Димы затрезвонил, на нём высветилось имя «Ира». Нахмурившись, он сбросил звонок и показав экран телефона собеседнику, развёл руками: — Ты точно хочешь это знать, насколько ты счастлив? — Да. А кто это звонил, подожди? Кузнецова? — Да, она самая. Девушка твоя, Тох. Вскочив и оперевшись локтями о колени, Антон не мог поверить услышанному: — Мы с ней встречаемся? Как давно? Почему ты не рассказал мне сразу? Как я вообще смог это натворить… Позов отключил телефон, так как звонок повторился, и отложил его на подоконник. Чокнувшись с Шастом стаканами, он сделал ещё один глоток: — Да почти сразу. Ты решил забыться, говорил мне, что сможешь её полюбить. Но, так и не полюбил. А знаю я все в подробностях о ней от тебя, потому что ты приезжал ко мне в Москву каждый свой отпуск, говоря ей, что в командировку поехал, чтобы отдохнуть от неё. Твоя жизнь: полный ад. По крайней мере в этой жизни. Только ты перестал признавать это, спустя год своих мучений, ты стал утверждать мне, что без Арса ты всё-таки отлично живёшь. Но по факту: продолжал сбегать ко мне от Кузнецовой. — Какой же пиздец. Дима, я такой долбоёб… Антон уже не знал, как реагировать на новые потоки информации, не успевал впитывать столько дерьма. Он пытается принять весь пиздец в течении пары дней, который натворил за три года. Голова кругом. Как он это допустил? Просто. конченный. дибил. Допив свой стакан, Шастун встал: — Раз тогда я всё испортил, я попытаюсь исправить это хотя бы сейчас. Завтра поеду к Арсу и сорву свадьбу. — А ты уверен, что сам Арс этого хочет? — Если бы не хотел, тогда не вышел бы со мной говорить. Позов покачал головой, встал вслед за другом: — Тебе виднее. Просить тебя ничего не портить будет уже глупо в очередной раз, поэтому, дерзай. Посмотрим, что из этого выйдет. Ты знаешь, я тебя всегда поддержу. По отцовски похлопав Антона по плечу, мужчина вышел с балкона. *** На часах было 12:34, будильник Шастун так и не услышал. Поднявшись с кровати со скоростью света, парень схватился за телефон и посмотрев на время — взвыл. Вчера перед сном он вызвонил Оксану, догадавшись, что Арсений обязательно её позовет на свадьбу. Вымолив всеми правдами и неправдами снова из неё всю информацию о том, где и во сколько будет торжество. С её слов, в 13:00 из кафе вместе с гостями пара будущих Поповых должна была выезжать в ЗАГС на роспись. Этого, конечно же, нельзя было допустить. Кинувшись быстрым шагом по парковке, в несколько маленьких марш бросков тот добрался до автомобиля Димки, и пикнув ключами, вылетел со двора. Попутно поправляя свою кожаную чёрную рубашку, он пытался застегнуть одной рукой пуговицу и случайно её сорвал. Ну что ж, значит, будет не так официально, без крайней пуговки на горловине. И ничего страшного, сорванцы, планирующие обломать праздник, не должны выглядеть слишком правильно. Поглядывая на наручные часы, торчащие из-под рукава, парень нервничал, но понимал, что по времени он все-таки успевал. *** Антон подбежал к кафе со стороны чёрного выхода, как и обещал Оксане, чтобы сильно их не палить. Девушка вышла и замахала рукой, зазывая за дверь: — Я из-за тебя жутко рискую, Тоша! Давай быстрее! У тебя есть пять минут до выхода Арса в холл, его кабинет первый по правой стороне. — продолжала та, попутно затаскивая парня вглубь служебных коридоров кафе. — Он сейчас прихорашивается там, невеста уже в холле, с гостями веселится. Так что вас не слышно здесь. Давай, не подведи меня, сделай всё правильно! — Спасибо, солнышко моё, что бы я без тебя делал. — Шастун счастливо улыбнулся и поцеловал девушку в висок. — То же самое, что и делал без меня эти три года. — пошутила та. Шутка шуткой, а шатену это ударило под дых, напомнив, какой он мудак, что поступил со всеми так жестоко, оставив их всех. Пока он витал в своих мыслях, то уже оказался около нужной двери и лишь заметил сбежавшую за угол Оксану, направившуюся к гостям. Без стука в дверь, Антон резко вошёл в комнату и закрыв её за собой на засов, окликнул: — Арс! Арсений обернулся с полным испуга взглядом и сердце пропустило удар. Мужчина стоял в белой рубашке, брючном свадебном костюме, строгом пиджаке и оставалась лишь одна деталь, которую осталось надеть: галстук в его руках. Оглядев Антона с ног до головы, чтобы убедиться, что это не сон, тот решил уточнить: — Антон? Глупое уточнение, не правда ли? Но можно понять человека, находящегося в полнейшем шоке. Шатен подошёл ближе, понимая, что сейчас у него единственный шанс быть по настоящему искренним, показать себя, обнажить до самой души, сказать всё самое важное, признаться в том, что держал в себе и что отвергал. Между мужчинами оставалось небольшое расстояние, меньше вытянутой руки, гораздо меньше, хватило бы просто наклониться немного друг к другу, чтобы коснуться носами. Арсений задрожал, и испуганный взгляд сменился на робкий и растерянный, потому что перед ним ОН. Шаст. Единственный. Самый лучший. Любимый. Незаменимый. Антон тепло посмотрел в самые родные голубые глаза и медленно потянулся рукой к лицу мужчины. Прислонив её к щеке, заметил, что Попов даже сам немного наклонился к нему, чтобы почувствовать это тепло и прикрыл глаза, затихнув. Пауза продержалась с минуту, пока они наслаждались близостью. — Арс, я не могу без тебя. Пожалуйста, останься со мной, прости меня, прости… Выпрямившись, брюнет встряхнул головой и поправил на себе чёлку, попытавшись придать себе уверенный вид: — Я хочу быть с НЕЙ, не с тобой. Уже поздно, Антош… Шастун отстранился, сделав шаг назад, будто защищаясь от удара: — Признайся, ты же её не любишь! Арс, очнись! Скажи мне правду! Я же вижу, я вижу твои глаза, они никогда мне не врут. — А ты мне тогда соврал, и знаешь, не дал мне шанса! — Попов вспыхнул как спичка. — И твои глаза тоже не врали мне, но ты хладнокровно оставил меня одного, плюнул на всё, что было между нами, на многолетнюю дружбу, на совместные вечера, на все наши близкие отношения! Только я, в отличии от тебя, не умолял тебя вернуться. А знаешь почему? Потому что я уважаю твой выбор, ни смотря ни на что. Я считаю, что ТАКОЙ выбор даётся лишь раз. А ты снова здесь, и теперь пытаешься всё вернуть. Но ты УЖЕ всё просрал. Антон не знал, что и сказать. Потому что Арсений прав, такой выбор даётся лишь раз. Нельзя вернуться и собрать разбитое сердце обратно. Это невозможно. Ему не понять всю ту боль, которую пережил Арс. Он даже и представить не может, каково ему было. Он испортил Попову репутацию, он лишил его работы своей истерикой на съёмках, он ограничил себя от его присутствия в жизни. Он оставил Арсения. Оставил в одиночестве в той самой комнате в то самое Рождество, когда испоганил судьбу всем, находившимся с ним рядом. Ему нет прощения, нет оправдания. Попов завязал на себе галстук, чуть приспустил его и нервно поправил пиджак. Задумавшись на секунду, он запнулся, хотев что-то сказать. Забегав глазами по растерянному и полному сожаления лицу Антона, тот сделал шаг вперёд. Прижавшись к парню всем телом, Арсений схватил его за волосы и поцеловал как в первый и последний раз. Губы мужчин коснулись, по телу Антона прошла приятная дрожь и куча мурашек, заставивших его чуть ли не потерять сознание от того, как ему хорошо. Прижав Попова к себе за талию, он вцепился в него дикой хваткой. Он хотел ещё, и ещё, и чтобы это никогда не заканчивалось. Он почувствовал на секунду, что Арсений ЕГО. Его и больше никого. Резко отстранившись, брюнет вытер губы от поцелуя и поправил ещё раз на себе галстук: — Я буду любить тебя всегда, Шаст. Уходи из моей жизни и не делай мне ещё больнее. Я хочу спокойной жизни. Сейчас уже ничего не исправить, поздно. Попов прокашлялся, пытаясь, вернуться из чувственного состояния в серьёзное и открыв замок, вышел, хлопнув дверью. — Арс! Арс, прости меня! Схватив руками себя за волосы, Антон громко замычал, пытаясь передать этим звуком хотя бы маленькую частичку той боли и сожаления, которое испытывает прямо сейчас. Выбежав из кофейни, Шастун упёрся взглядом в отъезжающий свадебный лимузин, который прямо сейчас увозил любовь всей его жизни нахуй из его судьбы.