Остаток

Ещё с утра Кэйа осознаёт, что что-то определённо не так. Он наспех готовит яичницу и кофе, ожидая определённой минуты понимания, что если не начнёт собираться сейчас, то точно не избежит тех "страшных" упрёков от Джинн, которые получает в лицо по пять раз в месяц, а то и больше — страшны скорее не они, а моральные пытки её подруги, готовой на всё ради Действующего Магистра. Потом начинаются мыльно-рыльные процедуры — всё-таки добиться чистой кожи без ухода было бы довольно сложно, учитывая ежедневные стрессы и зачастую неправильное питание, но для поддержки своего образа он готов на всё, ведь внешность часто помогает в достижении целей. Эта часть утра прошла как обычно. Однако, настроение покатилось по наклонной, когда он хотел поменять глазную повязку. Да-да, он даже спит с ней — мало ли кто-то забредёт к нему ночью? Конечно, обнаружить его дома ночью, будет немного сложновато, ведь учитывая тот график, который он построил, опираясь на движения не совсем законной части Мондштадта, он возвращается ближе к рассвету (пора бы попросить у Джинн заслуженный отпуск и хорошенько отоспаться). Откинув чёлку назад, снимая повязку, ему уже даже не надо было настраиваться увидеть в зеркале золотую радужку, обрамляющую зрачок-звёздочку. Но в этот раз кое-что было не совсем обычным: лилово-голубые линии с отблеском серебра расходились по карамельной коже век в разные стороны, они переплетались, вились друг с другом, походя на вены или корни многовековых деревьев. Он не чувствовал ни боли, ни ещё чего-либо, кроме страха и осознания, что всё падает в Бездну страннее и быстрее, чем он этого ожидал. "Что, чёрт возьми, происходит?" Капитан кавалерии проходил через много странных вещей, однажды у него даже отросли кошачие уши и хвост (после этого случая он старался больше не попадаться на глаза Сахарозы), но что-то настолько пугающее случалось с ним впервые. А ведь через четыре дня День Рождения Дилюка, рыцарь и так весь как на иголках от осознания предстоящей встречи, а тут ещё и это... Собравшись с мыслями, и стремительно покидающими из-за набухающей тревоги силами, Кэйа, наконец-то собирает разбросаные по столу документы в кожаную, вычурно украшенную в его стиле папку и выходит на улицу — всё же штука, которая распространяется от его глаза, не ушла дальше век. Сегодня выговора за опоздание точно не избежать. Кэйа, безусловно, поспешил бы к великому алхимику, покрытому тайнами, но, скорее всего, заслуживающему доверия в этой области. Однако капитана кавалерии снова ждёт разочарование, ведь Альбедо только вчера отправился обратно на драконий хребет. "Вот бы ты отморозил себе что-нибудь.. никогда нет на месте в нужный момент" — подумал Кэйа, перед тем как вздыхая войти в кабинет Магистра. Та миленько — Кэйа не побоится этого слова в адрес великого воина, на хрупкие плечи которого возложен город свободы — посапывала за рабочим столом — опять не вылезала несколько дней. Лиза, скорее всего, убежала за сладостями, которые будут встречать сонную главу ордена мягким сахарным ароматом за завтраком, плавно перетекающим в обед — ничего необычного Кэйа в этом не видит. Альберих подходит к столу, кладёт на него свою папку — Джинн бесспорно узнает её из множества других — и достаёт с десяток листков из без этого небольшой стопки бумажек, которая всё равно рано или поздно отправится в нему в кабинет — Действующий Магистр старалась передавать ему только то, с чем сама бы не справилась, Кэйа лишь грустно вздыхал по этому поводу. В документах описаны местоположения некоторых лагерей хилличурлов, куда он сегодня и отправится, взяв с собой парочку новобранцев — не самая благодарная работа, но для Джинн будет заметно меньше хлопот. Нежно погладив спящую подругу по волосам, Кэйа отправился в казармы за небольшим отрядом рыцарей-новичков, которых девушка попросила понемногу обучать. *** К закату капитан кавалерии закончил все запланированные на сегодня дела, не считая личного отчёта перед главой ордена. Джинн, немного покраснев в районах ушей, извинилась за неподобающий вид сегодня утром и, поблагодарив за хорошую работу, отдала уже пустую излюбленную папку и отправила восвояси, снова оставшись в ордене разгребать накопленные дела, в который раз напрягая этим Лизу. Кэйа пообещал себе, что завтра разберётся со своими остатками и стащит пару дюжин листов с задачами, оставленными Магистром для себя — их накопилась целая куча, особенно с её вынужденно безвылазным образом работы в последние недели. А пока что Кэйа даст себе расслабиться после рабочего дня и отправится в таверну. *** Так, незаметно, наступила пятница. Сейчас Кэйа снова стоит перед зеркалом, понимая, что лилово-голубые нити идут дальше по его лицу. Он чувствует лёгкое покалывание там где они расползаются, но это не назовёшь болью. Через пару минут разглядывания себя, Кэйа понимает, что они уже дошли до основания уха, слава Барбатосу, что совсем не увеличиваются в сторону носа, так что сейчас их можно просто прикрыть своей обыкновенной повязкой и волосами. Альберих пытается не испытывать паники, но понимает, что дальше лучше не откладывать поход к алхимику. "Почему такие вещи обязательно должны произойти именно в День Рождения Дилюка?" — задал он себе вопрос, ответ на который вряд ли найдёт. Кэйа отправился к Джинн и, скрепя совестью перед явно уставшей подругой, сказал, что вынужден сегодня остаться дома из-за плохого самочувствия, а сам отправился на Драконий хребет. *** Альбедо нашёлся чуть позднее обеда в своём излюбленном штабе, он усердно чиркал что-то на зелёной доске, какие бывают в школах, но услышав скрип снега, повернулся. — Что занесло тебя сюда? — спросил он гостя. Открыто рассматривая Альбериха на предмет надобности явиться сюда, Альбедо недолго ждал ответа. — Хм, как бы объяснить... — Просто покажи, — вздохнул алхимик, зная как Кэйа любит размусоливать вступление перед объявлением проблемы — чем дольше тянет, тем она больше. Кэйа подошёл вплотную и слегка наклонился, вечная улыбка пропала с губ. Он потянул руку к глазу и поднял повязку с явно мешающей в этот момент чёлкой. Альбедо выглядел... заинтересованным. Он повернул Альбериха на свет, заверяя, что тут их никто не увидит — рыцари сюда не суются, а искатели приключений попадаются в край редко. Алхимик попросил разрешения дотронуться и получил согласие от Кэйи, явно не имеющего особого права выбора в этой ситуации. Сняв перчатки и проведя изящными пальцами по переливающимся прожилкам, Альбедо почувствовал что-то, совершенно не ощущавшееся до этого момента, и нечто вроде влечения, он проследовал за линиями до самого немного покрасневшего уха, пока Кэйа не отстранился из-за щекотки. — Ну так что? — тон рыцаря стал намного серьёзнее. — Нам нужно провести пару экспериментов, но я могу сказать только одно: скорее всего, это связано с твоим происхождением. Чего-то такого Кэйа и ожидал. Он надел повязку обратно и вновь прикрыл правую сторону лица длинной чёлкой. — Это надолго? Мне нужно вернуться в Монд до заката. — Хм.. Я вернусь с тобой, но перед этим нам следует заглянуть кое-куда. — Прекрасно, — вновь улыбнулся Кэйа. Перед Альбедо можно не держать маску — это бесполезно, но полностью забывать о своей роли тоже нельзя, поэтому лучше держать образ. "Юноша" не стал собирать вещи и они отправились в путь налегке. Местом, которое упоминал Альбедо, оказалась пещера под скелетом дракона. В ней стоял тяжёлый противный запах крови, а в глубине таилось что-то издалека смахивающее на...сердце? Спустя две минуты нахождения там у Кэйи внутри началась неизвестная паника. Сердце колотилось всё быстрее по мере приближения к странной штуковине, источающей загадочный кроваво-красный свет. Воздух, пропитанный неприятной вонью, оседал в груди и тело само по себе становилось медленнее и будто тяжелее, ноги подкашивались, перед правым глазом мелькало что-то спонтанное: то Сара из "Хорошего охотника"; то маленький Дилюк, нежный и заботливый; Эмбер поедает цыплёнка в медовом соусе.. Кэйа закрыл его рукой, пытаясь прекратить поток. Кровь как будто собралась и пульсировала внутри закрытого глаза. Вновь посмотрев перед собой через пару секунд, Кэйа увидел Дилюка. Старший брат смотрел холодно, но тут же показалась насмешка на губах. Рагнвиндр призвал свой меч и бросился на него, резко останавливаясь и поднося клеймор к своему горлу. Пара секунд и голова с огненными всполохами волос полетела к ногам рыцаря. Кровь стыла в венах. Кэйа хотел кричать, рвануть к остывающему телу брата, будто это что-то даст, но руки, ноги — всё будто парализовало. Как такое могло случиться?! Мозг не работал совсем, однако одна мысль всё таки мелькала в подкорке сознания: "Ты не спас его от одиночества, теперь его нет. Это ты виноват в смерти своих любимых людей. Ты виноват во всех несчастьях, обрушивающихся на город, принявший тебя... Ты..." Альберих бессильно посмотрел на Альбедо, давно ушедшего вперёд, одиноко смотрящего на томный свет сердца дракона. Мокрые щёки щипало от мороза. Ноги капитана окончательно ослабели и он приземлился на землю. Альбедо тревожно повернулся на звук и увидел потерявшего сознание Кэйю. Тонкие брови чуть ли не сошлись в переносице, а светлые губы сжались в тонкую полоску. Алхимику пришлось потрудиться, под Кэйей возникли три цветка из Гео элемента, поднявшие его примерно на половину метра от земли и медленно, под строгим надзирательством Альбедо, не отставая друг от друга двинулись из пещеры. Уложить капитана пришлось прямо на снег, но так даже лучше — если не умрёт, то быстрее очнётся от лютого мороза. Как и ожидалось, через пару минут Кэйа закашлялся, перевернулся на бок, корчась в толстом слое снега. Во рту привкус крови, перед глазами всё плывёт, нельзя гарантировать, что он не приложился головой об какой нибудь торчащий камень, когда упал. Он нащупал больное место под синей шевелюрой, шишка точно есть. — Очнулся? — в прохладном тоне слышались капельки беспокойства. В ответ Кэйа промычал что-то невнятное и бессильно перекатился обратно на спину. — Что... это было? — тихо спросил он охрипшим голосом, ни капли не переживая о том, что валяется чуть ли не в сугробе. Дилюк в пещере уже осел в сознании как очень ясное наваждение, от чего тревога медленно пропала. — Сердце Дурина, первое творение Рейндоттир, — спокойно ответил Альбедо. — его останки пропитаны ненавистью, а ты простой человек поэтому не смог противостоять ему. Результат довольно не плохой, — заметил алхимик. Кэйа решил проигнорировать тот факт, что Альбедо подтвердил, что не является обычным человеком. — Действительно.. Я чуть не сдох, а ты говоришь, что это не плохо... Если я и захочу умереть для кого-то или чего-то, то точно не ради твоих экспериментов. На самом деле, Кэйа уже знал ради кого и чего готов умереть, но сейчас это не так важно. Альбедо на него серьёзно посмотрел и, присев на корточки, сказал: — Ты всё ещё остаёшься обычным человеком, вот что хорошо. Кэйа затаил дыхание, слушая ровный голос, кажется, не излучающий ни единой эмоции, он не мог точно сказать какие чувства испытывал сейчас. Взгляд бирюзовых глаз был чист и холоден, не считая жажду познаний, которую пробудил рыцарь своим появлением. — Это.. Хорошо, — под этим прямым взглядом Кэйа странно смутился и замешкался, потихоньку вставая с холодного покрова. До Мондштадта они дошли в тишине, пока Кэйа немного похрамывал от ушиба после падения.