Остаток

Зайдя в квартиру, Кэйа снял сапоги накидку с мехом, оставив ту на вешалке и только с облегчением вздохнув понял, что закрыл дверь, забыв про Дилюка, шедшего за ним. Снова провернув ключ два раза, он открыл дверь и увидел винодела, стоящего с скрещеными на груди руками. — Уже передумал? — хмуро спросил он. — Прости уж. Обычно я никого к себе домой не пускаю. Поздравляю, ты тут первый гость. Это была чистая правда. Если он и проводил ночь в чьей-то компании, то в таверне — слишком уж недоверчив, чтобы пускать чужих в своё личное пространство, но Дилюк уже давно не чужой. Только он знал почти обо всех важных секретах Кэйи и большинстве ничего не значащих. Только Дилюку он говорил о своей любви. Только его желаний он будет считаться в любой ситуации, не думая при этом о выгоде. Дилюк — человек, ради которого он готов на всё, человек, ради которого он отвернулся от родины и своего предназначения. — Проходи, — Кэйа отошёл от входа в квартиру и пропустил его. Дилюк снял обувь и повесил сюртук рядом с накидкой Кэйи. — О чём ты хотел поговорить? — спросил винодел, заходя вслед за Кэйей на кухню. Тот зажёг огонь и уже ставил чайник с водой. — Мастер Крепус писал о том как узнал, что я потомок королевского рода? Альбедо узнал об этом вроде бы по моей фамилии, волосам и чему-то ещё. Мне интересно, знает ли Орден Бездны, что я тот, кого они ищут, — повёл разговор в нужное русло Кэйа, ища в шкафах какие-нибудь сладости. Дилюк любил отведать сладкого печенья, шоколада и тому подобное, в отличие от Кэйи, поэтому недолгие поиски не оправдали надежды. — Тёмная кожа и волосы, насколько я помню. Я уверен, что Орден Бездны уже в курсе. Тебе нужно держаться в городе — тут вряд ли нападут. Ты уже говорил с Джинн? — Нет. По возможности, нужно обойтись без неё. У нашей малышки и без этого слишком много дел, которые она "никому не может доверить", — усмехнулся Кэйа. Дилюк вздохнул, и без этого зная о слишком сильном чувстве ответственности подруги. — Ясно. Альбедо это ведь главный алхимик? Откуда он знает? — Он тоже из Каэнри'аха. Как-то завёл разговор об этом и легко признался, обосновав честность тем, что я его земляк. Откуда он узнал об этом — понятия не имею. С ним очень легко общаться. Могу вас познакомить, пока наш гений в городе. — В городе? Он же обычно безвылазно сидит в горах. Кэйа не удивился такой осведомлённости брата, всё-таки его связям могут позавидовать очень многие. — Возникли обстоятельства по которым он должен был прибыть обратно. Вроде бы научная экспедиция, — Альберих немного боялся говорить о том, что с ним сейчас происходит, а именно о глазе уже второй день бесперерывно напоминающем о себе тупой болью. — Те учёные из Сумеру? У ордена настолько мало рыцарей, что они решили отправить на защиту главного алхимика? — Ну, он просто попался под руку. — То есть Альбедо уже был здесь, когда выбирали кандидата идти в экспедицию? Но зачем он изначально прибыл сюда? — Дилюк заподозрил ложь, поэтому собрался докопаться до правды. — Я его позвал, — вздохнул Кэйа. Он понимал, что скрывать глаз нельзя, но напугать Дилюка этим зрелищем не хотел, тот наверняка посчитает его монстром или заражённым каким-нибудь вирусом... Кем-то мерзким. — И зачем же капитану кавалерии понадобился алхимик? — с подозрением допытывался Рагнвиндр. Мысли Кэйи путались из-за пристального взгляда алых глаз, пытающихся их прочитать. Ох, как же он хочет поделиться с ним, но так боится. — Кэйа. — Можно я не буду отвечать? Это то, чем я ещё не готов поделиться.. — Ох, он надеется, что брат не станет расспрашивать его после этих слов, но вместо этого увидел сильное сомнение и крупицы зарождающейся злобы на лице. Наверное, просто перевести тему было бы безопасней для их близких отношений, восстановившихся не так давно. — Как тогда? — Дилюк чётко намекал на их ссору. Он хотел бы остановиться, относиться к этому спокойней, но Кэйа иногда выводил его из себя. В последнее время он, как и обещал, не лгал ему, но Дилюк чувствовал, что брат что-то скрывает — для того, чтобы думать так не было явных причин, но внутри всё разгоралось недоверие. Теперь, когда Кэйа явно пытается что-то утаить, у него появилась зацепка, за которую нужно держаться. — Нет. Это другое. Это.. Я не хочу разглашаться о наших с ним.. отношениях, — быстро придумал довольно глупый выход Кэйа, так он хотя бы отсрочит неизбежное. Он понимал, как это всё звучит и даже намеренно показывал это именно в таком свете — зачем? Сам не знает. Однако если что-то пойдёт не так, будет очень неловко перед Альбедо. Глаза напротив загорелись ещё больше. — Каких ещё отношениях? — сильнее нахмурился Дилюк, но не дав Кэйе даже начать придумывать дальнейшие извороты, решил, что знать не хочет — ну или хочет, но не в праве допытывать, — Ладно, не будем говорить об этом. Оставь при себе свои отговорки. Лишь надеюсь, что вы не собираетесь уничтожать мир или восстанавливать погибшую родину, — Он знал, что Кэйа не пойдёт на такое потому что в этом случае очень доверял ему. Но какие же отношения могут быть у капитана кавалерии и главного алхимика? Раз уж Кэйа не ответил, то явно не деловые. Отношения личного характера, ещё и так тщательно скрываемые даже от него. Дилюка немного пугал возможный ответ. Они либо что-то замышляют, либо... Либо что? Любовники? Он чуть не усмехнулся сам себе, но осёкся задумавшись. Рагнвиндр видел брата в его компании пару раз, и Кэйа никогда не говорил о том, какие люди его привлекают — какой бы выбор он ни сделал, это его дело. Но что, если это правда? Он поддержит, если это нужно. Кэйа уже не подросток, поэтому удивляться нечего. Сейчас настала минута молчания между ними. Дилюк отгонял надоедливые мысли, наседающие громовым облаком. Кэйа же думал как назвать их с Альбедо отношения, переставая напускать дымку лжи. — Кэйа, — голос винодела разрушил тишину, а вслед за ним раздался свист чайника. Альберих потушил огонь и налил две чашки чая с мятой, в одну из них добавил три кусочка сахара — он хорошо помнил, что Дилюк тот ещё сладкоежка. — Прости, у меня нет ничего к чаю, — извинился Кэйа, поставив перед Рагнвиндром чашку, — Хотя.. Альберих быстро ушёл с кухни. За стеной послышались какие-то звуки и не громкие ругательства хозяина квартирки. Дилюк вздохнул и направился за братом, тот нашёлся в соседней и в общем то единственной комнате, явно спальне. Кровать была небрежно заправлена, стена напротив была усыпана приклеенными и приколотыми бумажками с пометками разных цветов, стол рядом был завален папками с документами, книгами и всяким мусором. Из недокрытого шкафа выглядывали края штанов, в углу стояли коробки с неизвестным Дилюку содержимым, а Кэйа стоял посреди всего этого хаоса и копался в одном из ящиков комода, в котором, видимо, тоже был полный бардак. — Как ты тут живёшь? — Дилюк был обескуражен тем, что происходило в этой комнате. — В смысле? — удивился Кэйа, но вскоре понял о чём говорит названный брат, — Ах, ты о беспорядке? Ну, у меня нет времени на то, чтобы нормально прибраться.. Да и бываю я здесь только по утрам, так что это как-то не особо меня заботит, — Альбериху не очень то хотелось выставлять себя в плохом свете перед Дилюком, но на уборку действительно не было настроения. — Ты просто оправдываешься, — констатировал винодел. Кэйа кивнул, понимая, что продолжать бессмысленно. Дилюк вздохнул и посмотрел на прикроватную тумбочку в дальнем углу комнаты. На ней стояла изящная золотистая рамка, над которой очень постарался ювелир. Рагнвиндр подошёл к ней и взял в руки. Кэйа в это время продолжал свои усердные поиски в ящике комода. Стекло под рамой не было пыльным, в отличие от самой комнаты, видно что за ней ухаживают. За стеклом была фотография прошлого капитана кавалерии и его заместителя в одинаковой официальной форме. Счастливый, ещё юный Дилюк приобнимал слегка смущённого Кэйю, опустившего взгляд в пол. Эту картину и застала малышка Барбара, играющая с фотоаппаратом, привезённым из-за морей. Дилюк слабо улыбнулся. Счастливые воспоминания детства были дороги им обоим. — Нашёл! — радостно воскликнул Кэйа, держа красную коробочку, слегка помятую и испачканную чернилами. Он начал шуршать в ней и тут же достал плоский предмет, завёрнутый в подарочную упаковку, — В понедельник Хоффман подарил мне плитку шоколада из Ли Юэ. Я не стал расстраивать беднягу и с благодарностью принял его, — самодовольно улыбнулся. Кэйа вновь отправился на кухню, а Дилюк ещё раз посмотрел на фото и проследовал за ним. Они снова вместе. Мужчины вновь сели за стол, напротив друг друга. Альберих порвал пёструю упаковку и поломал шоколад на дольки. Дилюк почувствовал заманчивый запах, и сладость, кажется, уже ложилась на язык. Он быстро попробовал один кусочек и нахмурился. — Он.. Горький.. — во рту заиграла горечь. Рагнвиндр быстро запил её уже немного остывшим сладким чаем. — Ты тоже не сахар, — лучезарно улыбнулся и лёгким тоном сказал Кэйа, на что Дилюк просто фыркнул, — Другого нет, прости. Они спокойно сидели, не ругались, не бросались друг в друга обидными словами, ранящими больнее любого кинжала и убивающими мучительнее самого сильного яда. Сложно сказать о чём думал каждый из них, но одно было очевидно — приятная нежность разливалась внутри вместе с остывшим за время поисков шоколада, но всё таким же вкусным в компании друг друга чаем. — Альбедо уже был у тебя? — вдруг спросил винодел, не успев подумать. Он и думать забыл о том, что отношения этих двоих могут быть не романтическими. — Он просто следит за моим здоровьем, с чего бы мне приглашать его сюда? — Альберих вздохнул и сделал вид, что не понимает причины такого вопроса, а за одно и рассказал что-то отдалённо напоминающее правду. Дилюк оказался в лёгком недоумении, но начав вспоминать прошлый разговор об алхимике, осознал, что сам напридумывал себе, за что стало немного неловко перед Кэйей. Обычно такого не случается, но где Кэйа — и где "обычно". Альбериху его реакция показалась забавной и даже, на удивление, милой. — Я доверяю вам двоим, но люблю только тебя, — с всё такой же улыбкой сказал он, решив позабавиться подольше. Дилюк опустил голову. "Люблю только тебя" — сейчас эта фраза заставила сердце трепетать, уши нещадно горели. Кэйа любит только его, осознать такую вещь было сложно, но невероятно приятно. — Перестань это повторять, — буркнул Дилюк. Он смутился, но пытался не показывать виду. — Хм? Ты о том, что лишь мой братишка достоин моей любви? Засмущался, братец, — улыбка стала нежной и тёплой, несмотря на шутливые издёвки, Дилюк невольно поймал себя на том, что был готов смотреть на неё часами. — Перестань, — Рагнвиндру не хотелось, чтобы Кэйа прекращал говорить об этом, но всё равно боялся чего-то непонятного, затягивающегося внутри тяжёлой пружиной. Ему не нравилось казаться уязвимым перед этим ехидным человеком. — Люблю, — ухмыльнулся рыцарь. — Хватит. — Ты просто прекрасен когда краснеешь. — Остановись. — Обожаю тебя. Дилюк решил, что нужно просто выслушать его навязчивый флирт. Сейчас он чувствует, что где-то в душе хотел этого, но с каждой секундой сердце всё сильнее и быстрее стучало в грудной клетке, дыхание немного перехватывало, а на лице проступал ужасный румянец. Кэйа знал об этом. Он видел его глаза, в которых пылал огонь — новый, непонятный, неизвестный даже самому близкому человеку и, в общем-то, самому Дилюку тоже. — Ты самый лучший, Дилюк. Завораживаешь своим видом, сбиваешь с толку своим очарованием, влюбляешь красотой. Мне так повезло, что.. — Что? Что умерла родная мать? Что его бросил отец, который тоже вряд ли ещё жив? Что мастер Крепус пригрел змею, а позднее поплатился? Голову очень внезапно пронзила отвратительная мысль. За свою жизнь Кэйа точно осознал только одно: он магнит для неприятностей и то что он повстречал Дилюка вряд ли закончится чем-то хоть немного хорошим. Особенно для самого Дилюка. Так с чем же ему повезло? С тем, что теперь Орден Бездны скорее всего охотится на него, а Дилюк может попасть под удар? Что весь город, люди, заботившиеся о нём, принявшие хотя бы его лживую, идеальную сторону, теперь в опасности? — Мне так повезло встретить тебя тогда, — продолжил капитан, пытаясь заглушить поток в голове, — Люблю. Безумно люблю, братец. Дилюк, наконец, не выдержал и вышел из-за стола. — Снова убегаешь, не готовый принять правду? Пропадёшь на ещё пару лет? — Кэйа ходил по тонкой ниточке самообладания Дилюка, когда говорил об этом, но он хотел насладиться этой реакцией, не так часто появляется возможность настолько вывести брата из колеи. Видеть бурю эмоций на его лице было лучше всяких богатств и сокровищ, особенно если эти эмоции — не гнев и ненависть. Дилюк понимает, что заведомо проиграл, но не уходит, всё ещё в надежде отыграться. Однако, как это сделать — неизвестно. Он сел обратно и, поставив локти на стол, закрыл лицо руками. Сердцебиение сходило с ума. Тело горело, а душа трепетала от непонятных чувств, пытающихся забраться в голову или даже уже заполонивших её. Вспомнились холодные ладони, длинные, стройные пальцы, огибающие его лицо. Горячее дыхание над ухом, бархатный голос и четырёхконечная звезда, окружённая цветом ночного неба. Винодел попытался вспомнить их ссору, закрыть поток до ужаса приятных чувств, но память о нежных прикосновениях перекрыла все шансы. Хотелось уйти. Сбежать подальше от причины всей этой неразберихи, чтобы он не насмехался над ним так злостно, но бросить его снова — невозможно, он сам не позволит себе вновь причинить боль. Все мысли о дальнейших действиях и спасении своего достоинства утонули в волосах цвета морской глубины. — Дилюк, успокойся, чего ты так остро реагируешь? Я же кучу раз это повторял, — наглая ухмылка ещё больше проступила на смуглом лице. — Мы уже не дети и говорить это должны только одному человеку, — неловко, но твёрдо ответил Дилюк в своей манере. Кэйа хмыкнул. — Я говорю об этом только тебе, — решил воспользоваться брешью в утверждении Рагнвиндра он. — Я твой брат — это не считается. — Какой же ты скучный, — Кэйа наигранно вздохнул и усмехнулся. Дилюк знал, что с ним сейчас просто играют, но проигрывать в этой партии не собирался, — А когда девчонки признавались тебе в любви, ты тоже так реагировал? Краснел от каждого слова? Забавно. Дилюк начинал всё больше нервничать из-за того, что такое было только с Кэйей. Он всегда спокойно реагировал на чувства других и прекрасно скрывал свои. Возможно, это из-за того, что Альберих надоедливый, заносчивый и совсем не чужой ему — такой близкий и дорогой. Он решил думать именно так. — Братец, ты такой неумеха, когда дело касается чувств, — Кэйа прикрыл глаз и расслабился на спинке стула. На самом деле, он и сам то не разбирается во всём этом, часто путается, — Это мило, но может стать слабостью, — рыцарь знал, что брат в курсе, но поговорить об этом казалось очень уместным и нужным, — Тебе нужна девушка, — Он сильнее завалился на спинку стула, сложив руки за головой, и с задумчивым видом посмотрел на потолок, — Кто-то, ради кого ты будешь сражаться, а не тот, кто будет приносить неразбериху в сердце. — Я знаю, но не сейчас. Слишком опасно. — Так и смерть встретить в одиночку можно, — вздохнул капитан. Дилюк вспомнил силуэт на крыше ордена, одинокий, но такой знакомый. — Кто бы говорил. У тебя тоже никого нет, — Дилюк посмотрел на лилию калла, стоящую в хрустальной вазе на подоконнике. Он знал, что Кэйа никогда не заходил дальше показного флирта — нет, он не отправлял никого следить за братом, просто знал или даже чувствовал, что это так. — У меня есть ты, — всё так же смотря вверх возразил Кэйа. — Это другое. — Я готов сражаться ради тебя, а умереть одному будет только в радость, ведь мой любимый старший братишка даже семью не успел завести. Кто будет нести наследие твоего отца? Дилюк нахмурился. — А ты? — Что? — лёгкая улыбка сползла со смуглого лица, — Со мной никто счастлив не будет. А я не настолько эгоистичен, чтобы лишать кого-то светлого будущего, — Кэйа был предельно честен сейчас, он прямо выкладывал свои размышления по этой теме, — В моём случае лучше быть одному. Я не так сильно поддаюсь эмоциям в своих решениях, как ты. — Я счастлив с тобой, — возразил Дилюк, и только после этого осознал как звучали его слова, — То есть.. Рагнвиндр успел увидеть глубокое удивление на лице брата и замолк посреди фразы, без возможности как-то перефразировать свои слова. Он увидел, как покраснело ухо с блестящей серьгой. — Это не так, — шёпотом произнёс Кэйа, — Тебе просто не повезло так думать. Это не счастье, — грустно улыбнулся он, не в силах выдавить обыкновенную лживую, но идеальную улыбку. Дилюк не стал возражать. Просто не мог, смотря на такую реакцию. — Я принёс тебе столько боли, ты боишься доверять людям, скрываешь эмоции, которые чуть ли не буквально пылают внутри тебя ярым пламенем, остался без отца и с вагоном сожалений. Это лишь малая часть того, что я тебе принёс. Одно разочарование. — Это в прошлом, — Дилюк не выдержал этого самоунижения и стукнул кулаком по столу. Кэйа даже глазом не повёл. — Нет, это всегда будет с тобой. Из-за меня ты запутался в себе. Кэйа сам не понимал зачем говорил это, зачем пытался убедить брата в своей ненужности, в том, что он лишний в его жизни. В том, что его нужно забыть как ужасный сон. Наверное, просто не мог оставаться в стороне, когда Дилюк обманывал сам себя. — Кто бы говорил. — Ты просто обязан обрести счастье. Мой любимый братишка точно заслужил его, — наконец улыбнулся Кэйа. Дилюк встал из-за стола и обойдя брата, окутал его тёплыми объятиями со спины. Он не должен страдать — Дилюк сделает всё возможное, чтобы его безнадежный брат не обделил себя, пытаясь заботиться о других. Что-то внутри Рагнвиндра хотело спрятать этого человека от жестокого мира, вновь подарить много радостных, нежных моментов. Неизвестное играло на его чувствах, как на лире. Кэйа расслабился. Такого обилия эмоций они оба не испытывали со дня совершеннолетия Дилюка. Они яростными потоками били через края. Такие странные и неизведанные сейчас, но до жути знакомые и дорогие в прошлом. — Ты решил возместить все те годы порознь? — хохотнул Кэйа, настроение которого, кажется, заново поднялось, — У тебя хорошо получается. — Замолкни, — Дилюк прошептал это, тоже прекрасно понимая, что подобные контакты у них в последнее время слишком уж частые для двух взрослых мужчин. Но, как оказалось, он слишком скучал. По крайней мере, договорился с собой думать, что именно это является причиной происходящего. Он просто не в силах остановиться сейчас — уж слишком он изголодался тактильно. Изголодался по прикосновениям к уже окрепшим плечам и волосам, тёмным бархатам ночи. Кэйа прижался головой к крепкому плечу, укрытому слоями одежды. Вспомнилось сегодняшнее утро. Сейчас он был готов дать крепкий подзатыльник себе за то, что посчитал, что дела ордена намного важнее тёплого момента с Дилюком. Он невероятно сильно его любит и не хочет отказываться от, кажется, неправильных, слишком глубоких и сильных чувств, возникших в груди вновь.