О законах пространства

Очередной день на Площади Гриммо не предвещал ничего необычного. Утром Сириус встретил с миссии уставшего Римуса, который провел ночь в засаде у Косой Аллеи. Сделал другу завтрак и даже уговорил пойти спать. Проведал Клювокрыла, почистил скучающему животному перья и скормил очередную порцию замороженных мышей. Процесс приносил им обоим удовольствие, хотя конечно же поймать живую крысу было бы намного предпочтительнее. Но пока это было невозможно, приходилось радоваться мелочам и мечтать о свободе и мести. Сириус не жаловался: его крестник был в относительной безопасности и мог поддерживать с ним связь, когда хотел. Гарри стоял на первом месте, даже если Блэку приходилось терпеть крики сумасшедшей матери и воспоминания о ее жестоких методах воспитания. И все же заточение в ненавистном доме было лучше Азкабана, хотя он и чувствовал себя бесполезно. Вечером планировалась очередная встреча Ордена Феникса: Дамблдор все еще не выходил на связь ни с кем, кроме Грозного Глаза, но их действия оставались прежними. Сколько бы Молли не отрицала очевидного, после нескольких лет передышки война все ближе подходила к горячему состоянию. С возвращением Темного ублюдка все больше и больше старых последователей снова появлялись на радаре. Министерство Магии, никогда не отличавшееся особой прозрачностью, принимало все больше и больше серых решений. Люди пропадали, в разговорах слышалась тревожность, которая никогда не доходила до подконтрольных власти СМИ. Каждый член Ордена работал над тем, чтобы первыми добраться до колеблющихся сил и, если не привлечь их в борьбу на стороне Света, то не дать примкнуть к Волдеморту. Сириус никогда не отличался усидчивостью, но, когда за твою голову назначено вознаграждение, даже жертва двух пальцев отличнейшего огневиски для Кингсли и Грюма на каждом собрании не помогает добиться особой свободы. И все же ему удавалось найти себе применение: в те дни, когда вина за прошлое, смешанная с красным вином, отступала, Блэк занимался единственным полезным делом, которое можно было найти в этом треклятом доме. У его семьи, мягко говоря, были недостатки, но обвинить их в необразованности точно нельзя. Библиотека на Площади Гриммо была огромной: по размерам она не уступала даже собранию Хогвартса, а уж по редкости и общему наполнению была лучшей во всей магической Британии, если не Европе. В детстве библиотека была отличным местом для того, чтобы спрятаться от матушки: она никогда не отличалась особой любовью к книгам, а отец не оставался в помещении надолго, предпочитая собственный кабинет. Они с братом забирались в высокие кресла у камина и читали друг другу вслух истории о путешествиях разных волшебников. Возможно, читал Регулус, а Сириус только вставлял забавные комментарии, свесившись головой с подлокотника. Еще после первого года в Азкабане эти воспоминания стали только размытыми картинками в сознании Блэка. Тем не менее, именно его младший брат знал о библиотеке всё: он проводил за книгами каждую свободную секунду, чем часто злил своего старшего брата. Вместо реальных приключений, вылазок в мир магглов, Регги посильнее закутывался в черный плед и пропадал между строчек скучных книг. Теперь Сириус жалел, что никогда не озаботился тем, чтобы узнать, по какой системе были расставлены книги. Будь Регулус рядом, все было бы намного проще. Но младший братец давно был мертв, и при жизни не раз показав, что не заинтересован в том, чтобы помогать Сириусу. Или хотя бы не быть трусом. Старые фолианты, проклятые и просто неприятные по содержанию книги были на каждом углу, но найти что-то, что могло бы помочь им в борьбе против сумасшедшего Темного мага и его приспешников, было трудно. Когда он только вернулся в дом и зашел в библиотеку, у кресла брата стояла огромная стопка книг с самой темной магией, которую только можно представить. Книги были в пыли, похоже последний раз их трогал еще Регулус. В порыве злости Сириус приказал Кикимеру вернуть книги на нужные полки — они явно не помогли бы Добру победить. И все же Блэк не собирался отступать. Он был далеко не глуп и понимал, что война потребует от них смекалки и как можно больше неожиданных для врага решений. Он читал книги по заклинаниям, выписывая все, что могло пригодиться в будущем. Когда-то Чары были его любимым предметом, в них он не уступал никому, даже Джеймсу. На одном из последних заданий Тонкс последовала за несколькими подозрительными торговцами в Косой Аллее и чуть не попала под оглушающее заклятие из-за слишком громкого хлопка аппарации. Тонкс, конечно, не должна была пытаться следить за тремя волшебниками, за что уже получила кучу причитаний от Грюма и, как ни удивительно, Ремуса. Сириус оставался в стороне, прекрасно понимая племянницу. Он даже попытался напомнить Люпину о его прежних подвигах и том случае, когда ему пришлось вытаскивать любопытного ликантропа из нелегального борделя. Ремус зашел, преследуя одну из целей, и чуть не оставил там все самое драгоценное, когда управляющая вампирша учуяла запах волчатины. И все же им нужно было позаботиться о большей незаметности на миссиях. Никак нельзя было позволить, чтобы кто-то из них пострадал или попал в новостные сводки, пока общественность верила в то, что Дамблдор и близкие к нему люди готовят переворот против Министерства. Именно поэтому Сириус и решил провести время до вечернего собрания Ордена в кресле у камина в библиотеке. Он выбрал несколько книг по волшебным перемещениям, укутался в старый плед и провел пару часов за изучением основ. Когда он только сдавал экзамен на аппарацию, он выучил только самое необходимое для процесса: какая разница, как магия перемещает твое тело, если все работает и это может сделать твою жизнь бесконечно проще. Однако реальная магия, которая скрывается даже за таким простым заклинанием как «Акцио», намного сложнее, чем объясняется в Хогвартсе — это Сириус понял еще когда они создавали Карту Мародеров. Школьное образование никогда не было предметом обожания Сириуса (и он подозревал, что это чувство было взаимно). Тучи ненужной теории, которая давалась в учебниках, на самом деле никогда не объясняли, что заставляет магию существовать. Знания из книг Запретной секции помогли ему в свое время понять законы пространства и магических следов людей намного лучше, чем любой урок из школьной программы. Потому ему всегда нравились Нумерология и Древние Руны: стройные формулы и правила позволяли легко ориентироваться и создавать свои надстройки и совершенствования существующих магических кодов. Он как раз думал над тем, как можно создать способ перемещения, основывающееся на нумерологических законах о пространстве, когда дверь в библиотеку открылась и в ней показался его двухметровое недоразумение в виде лучшего друга. Заспанный и явно не в лучшем состоянии перед приближающимся полнолунием, Люпин улыбнулся и опустился в кресло напротив. — С одной стороны мне любопытно, какой идеей ты загорелся на этот раз, с другой стороны многолетний опыт подсказывает, что это может закончиться плохо. — ‘Доброе утро, Сириус’. Доброе утро, Лунатик. ‘Ты отлично выглядишь, Бродяга’. Я тоже уже успел соскучиться по твоей милой мордашке, — Сириус поднял голос на пару октав, изображая друга. — Вот так надо начинать разговор, мой ворчливый друг. И вообще, неужели я не могу просто почитать? Что в этом такого, это запрещено? — Ворчишь из нас двоих только ты, моя драма-квин, — Ремус улыбнулся на высунутый язык. — Конечно, ты можешь почитать, но обычно твои порывы к чтению сочетаются с подготовкой незаконных делишек, так что я имею полное право насторожиться. Ты так не думаешь? — Ох, надеюсь, я не попаду в неприятности с законом, — Сириус схватился за сердце и расплылся в своей знаменитой улыбке, когда смог наконец вытащить из друга смешок. — Вообще-то я тружусь на благо общественности, чтобы ты знал. Да-да, не смотри на меня так, я очень бескорыстный человек. — Извините-извините, Ваше Святейшество! Я ни в коем случае не хотел Вас обидеть. Выкладывай, над чем работаешь. У меня нет сегодня дел, мне написали, что в этом месяце больше не потребуется помощи в журнале, — Ремус умело скрыл свою досаду за равнодушием. Он подрабатывал тем, что редактировал научные магические статьи. Люпин рассчитывал купить в этом месяце новые весенние ботинки, но видимо придется снова подклеивать подошву на старых. — Даже не думай сказать то, что хочешь, мне не нужны твои деньги, и в любом случае слишком опасно пытаться получить их из Гринготтса. Сириус только закатил глаза, но поднимать старый спор снова не захотел. Все равно уже достал деньги и отправил Тонкс за новыми добротными (и дорогими) ботинками для зануды на день рождения. Они будут отлично сочетаться с мантией, которую ему выбрала племянница. Понимая, что, если они слишком долго задержатся на теме денег, Лунатик будет только беситься, Блэк передал другу записи, которые успел сделать за время работы. — Подумал, что нашей малышке, да и всем в поле, нужен более безопасный способ перемещения на миссиях. Раз уж делать нелегальные портключи мне тоже нельзя, — Сириус тряхнул головой на удивленный и немного недовольный взгляд друга, который быстро прошелся по записям. — Что? Я же не совсем бесполезный, может, хоть так помогу. — Бродяга, ты решил придумать новый способ магического перемещения вместо того, чтобы хотя бы «просто» усовершенствовать аппарацию, я правильно понял? — Ремус смотрел на Сириуса со свойственным ему легким недоверием. Этот взгляд как бы кричал «Ты абсолютно сумасшедший, если думаешь, что это возможно». Впервые Сириус увидел его 1-го сентября, когда пытался уговорить бледного худого мальчишку с красивыми глазами сесть с ним в одно купе Хогвартс-Экспресса. — На это уйдут годы… Серьезно, сколько ночей ты уже просидел, чтобы сделать эти уравнения? — Ремус покачал в руках тетрадкой с записями. — Эм… Я начал пару часов назад, — вот теперь взгляд Ремуса кричал не менее привычное «Я не знаю, как ты это сделал, но еще больше меня бесит, что я в этом участвую». Сириус обожал этот взгляд с тех пор, как плюхнулся на сидение купе, закинул робкому мальчишке ноги на коленки и начал болтать с темноволосым очкариком напротив. Ремус вдохнул, выдохнул, снова опустил глаза на записи, потом опять поднял на распластавшегося в кресле Сириуса, снова в формулы. Блэк бесил и восхищал до жути. Он всегда отличался блестящим умом, когда напрягался достаточно для того, чтобы приложить его к чему-то полезному. Блэк и Люпин оба проваливают важный тест по Зельеварению, так что оборотень усаживается в угол библиотеки и тихо рыдает, потому что ни черта не понимает и его выгонят из школы, ведь он ненастоящий волшебник — Сириус вылетает будто из-под Земли, позволяет Ремусу плакать себе в плечо, пока читает учебник впервые за год, а потом за 30 минут объясняет то, что Люпин не мог понять целый семестр. У Ремуса есть тайна, о которой он надеется никогда никому не рассказать — Сириус замечает на третьем курсе большой шрам на спине и разгадывает все за неделю. Ремус говорит, что его волчий друг спокойно относится к животным — через месяц Сириус предлагает его друзьям стать анимагами. Ремуса задирают слизеринцы за старую одежду и учебники, но, если в его досье попадет хоть одно замечание за поведение, ему конец — Сириус превращает жизнь каждого обидчика в ад так, что Люпин не узнает до самого выпуска. Ремус прощает его за Снейпа, но все равно ведет себя странно — через 3 дня Сириус заводит его в пустой класс и отса… Неважно. Даже его идея с тем, чтобы сделать Питера тайным хранителем была гениальна, если бы ничтожество не оказалось предателем. Ремус никогда даже предположить такого не мог. Тупица. Но факт оставался фактом: Сириус Блэк был невероятно умным и изобретательным волшебником, который мог одной только упертостью менять мир так, как ему вздумается. Паранойя войны, а потом и годы в Азкабане, чувство вины за смерть любимых друзей сделали его тенью того дикого фонтана идей, что был первой любовью Люпина. Но все же они не отразились на его остром уме и умении находить лазейки в принятом понимании мира и магии ради людей, которых он любит. — Возможно, это может сработать. Я готов помочь, чем смогу, только… — Ремус не успел договорить, как Сириус бросился ему на шею. В последнее время анимаг набрал вес, но они оба были старыми и костлявыми неудачниками, которые выглядели сильно старше своего возраста. Наверно, со стороны это выглядело жалко, впрочем, Ремусу было плевать. Родной запах ударил по ноздрям, когда Сириус уткнулся другу в шею. Он всегда был тактильным: в компании друзей обязательно обнимал кого-то, касался руки, подставлял голову под ласки. Что с него, дворняги, взять. Ремус скучал по временам, когда они могли провести вот так в обнимку весь вечер, а потом подняться в комнату, переодеться в пижамы и вместе упасть в кровать Люпина. Часть его понимала, что былого не вернуть: возможно, Сириус даже не помнит ничего из этого. Они редко обсуждали прошлое, если это не относилось к Джеймсу и Лили. И даже тогда Ремус мог вспомнить какую-то из их проделок, заливаясь смехом, а в ответ получал тишину. И сердце сжималось, когда аккуратные брови Блэка хмурились в непонимании, а макушка косилась набок. Не помнил — дементоры украли слишком многое. Другая же часть, волчья, постоянно билась и тянулась к Блэку, не понимая, почему нельзя обнять, прикусить и держать рядом. Стая снова рядом, они дома, дома, дома… Нельзя. — Бродяга, слезь немедленно! Ну что это такое, ты еще оближи меня! — они пересеклись взглядами, и Ремус понадеялся, что Сириус так и поступит. Раньше бы уже точно прошелся языком по щеке. Но Блэк лишь виновато обдал своим безумным лающим смехом и вернулся обратно в кресло, оставив на Люпине свой плед. Знал, что перед полнолунием Ремус всегда мерз. — Спасибо, Лунатик! Мы с тобой вместе эту задачку решим за пару дней, а без тебя я точно забуду где-нибудь запятую поставить и всё пропало, — Сириус улыбался обезоруживающе, так что Ремус даже забыл условие, которое хотел поставить. — Тонкс нам еще тысячу раз спасибо скажет за такую разработку, может, даже можно будет взять плату свиданием. А, как думаешь? Точно, Тонкс. Все это было затеяно ради Тонкс. Милой, смелой и веселой молодой красавицы Тонкс, которая подвергла себя необоснованной опасности, и Сириус решил создать потенциально отдельное направление магического учения ради нее. Нимфадора притягивала внимание любого, кто был с ней в одной комнате. Такая же громкая, как Сириус, она вызывала восхищение своим талантом к боевой магии и перевоплощениям. Каждый раз, когда она заставляла Блэка смеяться, Ремус готов был на стену лезть. Ему бы хотелось сказать, что он терпеть ее не может, но девушка была доброй и заботливой по отношению к Люпину, отличной напарницей. Да, Сириус заслуживал кого-то такого, чтобы вернуться к жизни, а то, что они родственники, Блэков раньше не останавливало. Он мог злиться сколько угодно, но он никогда не был достаточно хорош для бесконечно волшебной Звезды, которой был Сириус Блэк. Нужно было что-то ответить. — Не могу представить, чтобы она отказала, дружище, — и улыбнулся ободряюще, мол, так и будет. Зачем Сириус это сказал, он и сам понять не мог. Любимая племянница была всем, чем он больше не был. Умная, громкая, забавная, сильная девушка, полная мечт и стремлений. Она запархивала в дом, роняя на своем пути все, что неровно лежит, и покрывала все чувством свободы, так, что Сириуса чуть ли не тошнило. Только Гарри еще не заметил, как она смотрит на Люпина, но это он получил от Джеймса, который целый год думал, что Сириусу просто холодно спать одному. Блэк понимал, что былого не вернуть: вряд ли Люпин когда-нибудь простит ему смерть друзей и недоверие, которое привело к ней в первую очередь. Если бы он только знал, что Питер манипулировал им. Если бы только верил Ремусу… Тупица. Теперь было ясно, что и сам Ремус был не против внимания Тонкс. И как он мог его винить за это? Сколько бы Сириус не пытался всей своей щенячьей природой показать, что хочет вернуть былое, он не имел права просить от Люпина тратить свою жизнь и время на него. Он этого не заслужил. Он никогда не заслуживал бесконечно волшебной Луны, которой был Ремус Люпин. Сириус махнул головой и придвинул одну из книг к Люпину, попутно объясняя основные моменты, на которых решил построить заклинание. Вместе они работали как слаженный механизм: вопросы Люпина помогали Сириусу увидеть места, над которыми нужно было поработать в первую очередь, а постоянные ходы, которые предлагал Блэк, давали Ремусу больше точек опоры для анализа. За работой они провели еще несколько часов, к шести часам создав первое пробное заклинание. Их идея строилась на работе каминной сети: точки перемещения были привязаны к определенным координатам, волшебным следам места. Однако нигде ничего не было сказано о том, что для перемещения обязательно нужен камин — изначально Игнатия Уилдсмит просто воспользовалась той сетью, что связывала как можно больше домов и создала свою компанию по производству летучего пороха — так она получила стабильный доход, а волшебники быстрый и доступный способ передвижения и общения. Сириус помнил эту историю с детства: Регулус прочитал ее в каком-то талмуде на полуразличимой смеси английского и французского и загорелся идеей тоже когда-нибудь создать что-то, что улучшило бы жизнь все волшебного общества — ему было 7. Брату никогда не удалось сделать хоть что-то полезное, но хоть на что-то сгодился. Сириус пришел к выводу, что любая сеть, связывающая людей, может быть использована для перемещения. Они перепробовали несколько идей того, какие сети есть в доступе и пока остановились на радио. Если бы они могли использовать волны как каминную сеть, то перемещение было бы привязано не к каминам, а к вполне себе движущимся приемникам. Они пока не понимали, как выбрать отдельные радио для создания сети, ведь между собой те не были связаны, но решили попробовать заклинание, которое Сириус собрал из своих формул, на двух приемниках, создав копию того, что уже было на кухне. — Сириус, ты уверен, что хочешь попробовать сделать это сейчас, а не после собрания? — Ремус все еще не особо верил в удачность предприятия и с учетом того, что опыты с летучим порохом раньше никогда не заканчивались успехом, не особо хотел лечить свои или, не дай Мерлин, Бродягины раны. — Да, я уверен. Оно вряд ли вообще сработает, я, может, и гений, но не Моргана во плоти. Мы в самом защищенном доме в Британии и поставим несколько щитов, прежде чем что-то делать. Тем более мы просто попробуем переместить кружку, а не всего меня сразу. — Мы не будем ставить опыты на тебе, Сириус. Никогда, — Ремус наградил растрепанного друга своим самым строгим взглядом. — Да, да, я не буду ничего делать с собой! Я же не дурак, в конце-то концов, — оборотень вознаградил его недоверчивым взглядом. — Ну точно не пока ты здесь, красавчик. Ремус покраснел и сдался. Черт с ним, не попробуешь, не узнаешь. — Только аккуратно, не торопись, говори четко, — Ремус произнес несколько защитных заклинаний и поднял палочку, готовясь если что защитить своего горемыку-изобретателя. — Не сомневайтесь во мне, профессор, — Сириус подмигнул и достал палочку из пучка на голове. — Ривербрато! Сириус бросил на антенну щепотку летучего пороха и подтолкнул к ней кружку. Они замерли. Кружка исчезла. — Не может быть, чтобы сработало. Я пойду на кухню и проверю, а ты не двигайся. — Повинуюсь, профессор. Кружки на кухне не оказалось. Как и радио. Исчезло. Просто потрясающе. Через несколько минут и пары десятков защитных и проверочных заклинаний стало ясно, что кухня безопасна. На месте радио был только отпечаток без пыли. Это явно не было похоже на то, что ожидал Люпин, ввязываясь в эту авантюру. Хозяин дома спустился на кухню и ожидающе посмотрел на друга. — Ну? — Нету. И радио тоже. А еще я просил тебя не двигаться. — В смысле радио пропало? Этого не должно было случиться, черт, — Сириус пропустил нравоучение мимо ушей, надул губы и почесал затылок. — Ладно это только первый эксперимент. Помнишь, сколько раз у нас не получалось провести обряд становления анимагами? А ведь там все шаги были сразу известны. — Не помню, вы же забыли мне рассказать, чем занимались целое лето, — Люпин фыркнул: эта выходка все еще вызывала в нем смешанные чувства. — Лунаааатик, ну что ты? Иди сюда, ворчун, — Блэк не удержался и втянул друга в крепкое объятие, зарываясь носом в воротник старого свитера. Высоким он был только среди девчонок, а вот Ремусу всегда был по плечо. Целоваться можно было только на цыпочках, но Бродяга никогда не жаловался. — Все же хорошо вышло, в конце концов. Не дуйся. — Сириус, мне не 5 лет, и я не ты. Я не дуюсь, просто раздражен, — Ремус на автомате запустил руку в спутанные волосы и начал массировать затылок анимага, аккуратно разделяя пальцами пряди. Казалось, что нет ничего более правильного. Сириус мотнул носом по шее мужчины и уже почти решился поднять взгляд. Из прихожей послышался хлопок входной двери и резкий грохот. Вальбурга начала кричать. — Тонкс пришла! Пойдем скорее, успокоим старую тварь, прежде чем у малышки уши завяли, — Сириус резко отпрянул и поспешил к входной двери, пока в ушах слышался только быстрый грохот собственного сердца. О чем он только думал?