О законах пространства

— Это не я была! — прошипела Тонкс, пытаясь закрыть занавески. — Единственный раз, когда я не уронила эту чертову подставку! — Прости, солнышко, но тебе же никто не поверит, — послышался голос из-за спины Тонкс. — Ох уж наша неряха Нимфааааад… Ауч! Это было обязательно? — Во-первых, да. Во-вторых, заткнись и шуруй вперед, Уизли, — Тонкс наконец задернула портрет двоюродной бабки и шлепнула своего рыжего друга по самой отличительной черте любого драконолога. По заднице, конечно. Чарли только закатил глаза и покорно прошел вперед, полностью загораживая собой миниатюрную Тонкс. Он широко улыбнулся, когда увидел, что их уже ждали у главной лестницы. Из всех детей Уизли только Чарли и Билл помнили членов Первого Ордена Феникса, иногда появлявшихся в их доме. Ремус и Сириус хотя и не были частыми гостями, занимали особое место в памяти ребят. Люпин всегда приносил им всем по шоколадной лягушке и каждый раз, когда мама беременела, жаловался, что она пытается его разорить. Он всегда спокойно отвечал на любые вопросы и с радостью усаживал к себе на колени Фреда и Джорджа, хотя и удивлялся, что две мини-катастрофы были заинтересованы в его компании. И Чарли, и Билл были в восторге от его шрамов и мечтали, что когда-нибудь тоже станут такими же мужественными. И все же маленькие братья поражались тому, как долговязый и тихий Ремус притягивал внимание в комнате, стоило ему открыть рот. Теперь, когда он понимал, о чем речь, талант Люпина успокоить обстановку и проанализировать любую проблему восхищал его еще больше. Сириус же был любимчиком Билла, но не оценить летающий мотоцикл, сигарету за ухом, длинные волосы и отпадную кожанку было просто нельзя. Блэк не приносил сладостей, но обладал талантом к созданию самых разных волшебных игрушек из любого близлежащего мусора. Бумажный дракон, который гонял их с Биллом по двору Норы целых полчаса, пока Перси прятался в сарае, был одним из самых теплых воспоминаний детства Чарли. Мама же всегда ругалась на Сириуса за то, что он подавал ее мальчикам плохой пример. Смотря на себя в пыльном зеркале коридора, он с ухмылкой подумал, что она могла быть права. Нынешний Блэк был, конечно, другим, но Чарли все еще ловил за уставшим взглядом того крутого парня, что одним движением палочки превращал их жизнь в праздник. Отец говорил, что раньше Сириус всегда производил такое впечатление на людей. — Мерлинова борода, они еще живы! — притворно поразился Уизли, втянув обоих волшебников в фирменное семейной объятье. — Как же вы тут без меня справлялись со скукой? И Сириус, и Ремус каждый раз удивлялись тому, как легко Уизли вторгались в чужое пространство, но в то же время отказать широкоплечей горе мускулов, в которую вырос милый пухляш Чарли, они просто не могли. Его жизнерадостность была чуточку ужасно заразной. — Не поверишь, как это было просто, — в шутку пробурчал Сириус, хотя и успел соскучиться по грохочущему смеху Чарли за несколько месяцев его отсутствия. — Чем вас кормят в Румынии, не подскажешь? Мне для друга, — Ремус подмигнул драконологу, быстро переводя тему, чтобы Сириус не смог ответить ему колкостью. — Тонкс, здравствуй! Снова опрокинула подставку для зонтиков? — Привет, Ремус! Сириус! — молодая аврорка загорелась, когда на нее наконец обратили внимание. — Это была не я, а вот этот олух, хотя я предупредила. Казалось бы, такая серьезная работа у парня, а как жив остается, до сих пор не пойму. Тонкс удлинила свою руку и потрепала лучшего друга по голове. В первый год в Хогвартсе она постоянно становилась короче, чтобы быть на одном уровне с гриффиндорцем, которого поставили ей в пару на Травологии. С тех пор, как Чарли исполнилось четырнадцать, и он стал самым высоким парнем всего курса, шутки про рост ей резко разонравились. Чарли подтрунивал, что она их переросла. — Кто-то еще уже пришел? — поинтересовался Уизли, пока они спускались на кухню. — Еще нет, вы первые. Надеюсь, твоя мама не придет заранее, чтобы «привести все в порядок», — Блэк скривился, хоть и без особой злости. — Если бы я знал, что хорошее отношение Молли еще хуже ее неодобрения, я бы не успокаивал ее зимой. — Ну, конечно, Сириус, ты бы точно не помог женщине на грани истерики, если бы знал, что это будет невыгодно, — с улыбкой ответила Тонкс. — Скажите, все люди после тридцати становятся ворчливыми и черствыми? Потому что, если так, я, пожалуй, предпочту остановить старение. — Между прочим, мы с Ремусом весь день трудились для твоего блага, — Сириус растекся по стулу и закинул на стол ноги, пока гости заинтересовано смотрели на него. — Но теперь… раз уж мы такие старые и ворчливые, то не поделимся с тобой деталями. Да-да, умрешь в неведении. Чарли, расскажем, пока эта язва не будет слышать. Люпин в привычном жесте закатил глаза на театральное представление друга и поставил чайник на плиту, с благодарностью улыбнувшись Тонкс, которая уже успела достать кружки. Ремус скинул со стола ноги друга, занял привычное место по левую сторону от него и постарался не особо пялиться то, как распущенные волосы Блэка падали на его плечи. Он с трудом запретил себе убрать волосинки, которые зацепились за одну из расстегнутых пуговиц темно-фиолетовой рубашки. Тот факт, что Сириусу удавалось потрясающе выглядеть в комбинации из старой аристократической одежды своего отца и коллекции «все по фунту» из местного секонд-хенда, вызывал в Ремусе смешанные чувства. Все они так или иначе были связаны с тем, чтобы тряпки оказались на полу. Тонкс уселась справа от Ремуса, пока Чарли занял место напротив. Следующие несколько минут Уизли рассказывал о последних событиях своей жизни — читай, о жизни драконов. Пока кружки постепенно опустошались, они узнали о рождении 3 потрясающих малышей вымирающего вида, о сломанном запястье Чарли из-за ревности мамы дракончиков к заботливому рыжему, о линьке какого-то «Маркуши», о любовной драме валлийских зеленых и обо всем, что нужно знать из последних 5 выпусков «Ежемесячного огненного шара». Пока Ремус задавал уточняющие вопросы, Тонкс совсем заскучала и начала играть в гляделки с Сириусом. Бой был неравным, потому что аврорка всегда проигрывала из-за кульбитов, которые Блэк выполнял своими бровями на каждый драконологический термин. Казалось, любое слово его ужимками превращалось в похабную метафору, и крыть это было трудно. — Тонкс, ты в порядке? — неожиданно спросил Ремус, заметив изменения в подруге и довольный прищур Блэка. Сириус еще больше откинулся на стул и всем своим видом как бы говорил: «Я серьезен». Его племянница тем временем под строгим взглядом Люпина и смех Чарли убирала драконьи ноздри с носа. — Прости, — девушка невинно посмотрела на напарника по многим миссиям и выдала свою лучшую улыбку. Не улыбнуться в ответ было бы преступлением против человечества. И общества оборотней тоже. Сириус, наблюдая со своей стратегической позиции главы стола, ухмыльнулся. Но не от чистого сердца. — Отличная рубашка, Блэк, — послышалось из входа в кухню. В желтой мантии вошел Кингсли и грациозно сел на свое место чуть дальше Тонкс. — Видел бы ты что под ней, дружище, — Сириус подмигнул. Ремус подумал, что он бы не отказался. И что Кингсли слишком часто флиртует с Сириусом под предлогом моральной поддержки. — Покажешь после собрания. Привет всем, кого еще не видел сегодня. Кингсли был примером типа геев, про которых знакомые говорили: «Никогда бы не подумал». Несмотря на яркий стиль, это был очень мужественный и собранный человек с самым спокойным в мире голосе. Тот факт, что он был женат исключительно на своей работе, помогал другим вообще не задумываться о том, что у него могут быть какие-то предпочтения. Сириус, который в конце четвертого курса прочувствовал на себе эти самые предпочтения, знал больше других. Он помнил аврора горячим рейвенкловцем с любовью к жилетам и просвечивающим кофтам, с дредами, талантом делать пирсинги и доставать травку. В общем, идеальный кандидат на то, чтобы протестировать свою гипотезу о бисексуальности на ком-то, кто не был Ремусом. Протестировать подробно, отточить навыки и навсегда оставить в памяти Джеймса ужасный шрам. Хотя сам Блэк думал, что Поттер еще должен был бы заплатить за бесплатное шоу такого качества. А потому что нечего лазить по подземельям ночью. Что он там только забыл? Люпин помнил ночь, когда Джеймс вернулся в их комнату и в красках описал увиденное. Он не плакал из-за того, что Сириус никогда не обратит на него внимания. И не дрочил на мысли о том, что там с ним делали. Не было такого… Но осадочек остался. Поэтому он предпочел перевести беседу в рабочий лад и узнать у аврора последние новости. Постепенно кухня наполнилась всеми членами Ордена, которые могли присутствовать. Само по себе собрание ничем не отличалось от всех предыдущих: стабильно становилось все хуже и тревожнее. Молли тяжело вздыхала и опускала руку на колено Артура, чтобы успокоиться. Аластор пытался найти отраву в косточке лимона в своем чае и допрашивал каждого о проделанной работе. Члены ордена, которые работали в министерстве, между дела рассказывали о глупости своих коллег, которые не верили ничему, что хоть как-то ставило их в опасность и заставляло думать о действиях правительства. Сириус, которому рассказать было нечего, вставлял иногда комментарии, предлагал идеи разной степени безумства и поглядывал на Ремуса. Тот, в деталях описав свою вылазку, тоже говорил важные мысли и вытаскивал из предложений других здравые и рабочие зерна. Когда собрание закончилось, и Сириусу с Чарли удалось вытолкать Молли домой, они остались в прежней компании. Чарли достал из своей сумки две бутылки грузинского вина и приглашающе унес их в сторону гостиной. Сириус подумал, что матриарх рыжего семейства была права в том, что он плохо повлиял на ее мальчика. И ужасно этим гордился, призывая бокалы на их компанию из 5 человек. — Чужие дети так быстро растут, — с улыбкой заметил Кингсли, когда они обустроились на диванах. — Да и свои тоже, вроде, вчера только вот это недоразумение пришло к нам в академию. Он указал на Тонкс, которая уже начала второй бокал, развалившись на своем двоюродном дяде. В целом, они умудрились развалиться друг на друге — Блэковская гибкость или упертость — тут уж с какой стороны посмотреть. Со стороны Ремуса смотрелось очень неприятно. — Да-да, я помню блаженные времена, когда ни один из них еще не умел разговаривать. Как это было хорошо… Ай! Ну ладно-ладно, мои ребра не виноваты в твоем ужасном воспитании, Дора! Ой-ей! — Сириус снова получил по тому же месту. — Мне рассказать маме о твоей оценке моего воспитания? — улыбнулась Тонкс. Сириус только закатил глаза — второе поколение девчонок Блэк угрожают ему Андромедой, и он все так же не может идти против двоюродной сестры и ее коронных проклятий. Кто бы мог подумать, что из всех его кузин, именно она вырастет самой адекватной. — Пожалей старика, малышка, — протянул Сириус вместо того, чтобы озвучить свои мысли. — Мы же тут с Лунатиком так для тебя старались весь день. Так уж и быть, я чувствую, как тебе ужасно любопытно. Луни, свет моей жизни, расскажи малявкам. — Сири, ужасное бремя за грехи моей прошлой жизни, перестань подливать себе вино и тогда расскажу. — Ремус Люпин, совесть Мародеров, — пропел со своего места старый зачин Кингсли. — О, совесть Мародеров! Чарли непонимающе переглянулся с Тонкс, пока Сириус заливисто смеялся над покрасневшим Ремусом. Песня эта была самым ужасным подкатом во всей истории Хогвартса. Даже Кровавый Барон до такого не додумался бы. Бедная Элли, не самая талантливая, но точно самая настойчивая певица поверила рассказам Поттера про любовь Люпина к утренним серенадам. Ограничимся лишь тем, что влюбленность отверженной Элли прошла быстро, а ее шедевр остался в памяти всего учебного корпуса на долгие годы до самого выпуска. Сириус даже успел позабыть об этой песне, но сейчас это воспоминание, нетронутое дементорами, согревало что-то в груди не хуже вина. — Хочу ли я знать? — спросил, глядя в потолок, со своего места Чарли. — Просто у Профессора были фанаты, — многозначительно ответил Кингсли. — Я бы даже сказал полк фанатов, и некоторые из них были очень оригинальны. — О да, Казанова! — Я не был никаким Казановой, прекратите врать, — возмутился Люпин и бросил в Сириуса подушкой. — Ну ты же знаешь! — Он просто почему-то не пользовался возможностями, которые в него буквально бросали, — Сириус подергал бровями. — Почему-то? — усмехнулся Кингсли, переводя знающий взгляд с одного гриффиндорца на другого. — Ладно-ладно, у него были несравненно великолепные причины, очень его понимаю, был бы на его месте, тоже хранил бы себя для Того самого. — О да, половине Хогвартса передавал себя для хранения, — проворчал Ремус. — Эй! Не преувеличивай! — Со сколькими людьми в этой комнате ты спал? — риторический вопрос от Кингсли. Блэк посмотрел на старых друзей, на Чарли, который неверяще смотрел на аврора, и на Тонкс, которая в замешательстве следила за этим разговором. — Ой, да ну вас! — и бросил подушкой обратно в Ремуса. Беседа шла своим чередом, первая бутылка вина неожиданно закончилась в руках Сириуса, и он снова вспомнил про их эксперименты. Анимаг уже было начал рассказывать о том, что они сегодня делали, как в дверь гостиной постучали. Все замолчали и напряглись. Потому что стучать было некому: сегодня никого не было на миссиях, все уже разошлись и вообще, кому в голову пришло бы стучать в гостиную. С другой стороны, Пожиратели смерти вряд ли бы стучали. Они достали палочки и очень тихо разошлись по углам. — Простите! Можно? — дверь открылась и в комнату неуверенно зашел мальчик. Мальчик? Что здесь мог делать ребенок? — Не двигайся, дружок, — попросил Кингсли, выходя на мальчика с палочкой в руках, и попутно анализируя его в мельчайших подробностях. Ребенок был в маггловской одежке: темных джинсах, большеватой майке с каким-то логотипом, красной рубашке и кедах. Ему было лет 9, может, 10. Глаза большие и серые, веснушки на чуть загорелой коже, темно-коричневые волосы немного ниже ушей. Он не выглядел будто бы у него было какое-то оружие, за спиной пусто, защитные чары никто не нарушал. Сам по себе неожиданный гость выглядел напугано и потеряно, а в руках держал радио с кухни. Все это было очень странно. — Как ты сюда попал? — ребенок сжался под строгим взглядом, но уверенности в том, что он был не опасен не было. — Министр, я не виноват! Было утро, родители еще не вернулись с полнолуния, так что я был с Гарри, мы делали блинчики, я подошел к радио, чтобы поменять волну и БУМ, — он развел руками для эффекта. — Я один в месте, которое выглядит, как наша кухня, только грязно и темно. — Когда это было? — аккуратно спросил Ремус из угла. Мальчик будто не замечал его до этого и радостно бросился к нему. — Папа, ты здесь! — и его волосы поменяли цвет на оранжевый.