Ride

Первой машиной, которую Юнги замечает на выходе из здания, оказывается машина Хосока. Возможно, потому что он привык видеть её припаркованной у подъезда рано утром или поздно вечером, или же потому что она практически единственная в поле его зрения. Он уже хлопает по карманам, вытаскивая пачку сигарет и помещая одну между губ. И он уже потерял нить разговора с Чимином, поэтому просто машет парню на прощание, когда они расходятся в разные стороны. — Ты вообще пытаешься быть менее очевидным? — Юнги открывает дверь с вопросом, и Хосок притворяется, что не удивлен отсутствию хей или как дела? Нет, Юнги садится на пассажирское сиденье с таким видом, как будто несет тяжесть всего мира на плечах, и всегда, всегда с тяжелым вздохом. Его рабочая сумка оказывается под ногами, куртка уже отброшена назад. Хосок смотрит на сигарету в его губах, прежде чем вернуть взгляд к его лицу. Он стряхивает пепел со своей, высунутой из окна, и другой умудряется вытащить еще незажженную изо рта Юнги. Парень издает удивленный звук, но Хосок делает последнюю затяжку и тыкает кончиком своей сигареты Юнги в губы. — Мне теперь нужно быть скрытным? Это секс, не секретные отношения, Юнгз. Юнги ворчит на это, опуская окно и отворачиваясь в сторону, чтобы покурить. Хосок пялится на него в тишине, и когда осознает, что более теплого приветствия от Юнги он не дождется, фыркает и поворачивает ключ в зажигании. — Тоже охуеть как рад тебя видеть.

***

Вот так они проводят уже пару месяцев, и самое смешное заключается в том, что Чимин пытался свести их двоих, в то время как они… были в курсе друг друга. Забегая в одну и ту же кофейню, Хосок случайно умудрился привлечь внимание Юнги. Не то, чтобы они пытались скрываться; всегда либо Юнги кусал ручку или проглатывал улыбку, либо они оба соприкасались плечами, пока заказывали напитки на баре, и все ради того, чтобы улыбаться как чертовы подростки, никогда не смотря друг на друга, все время только вперед. Это все, куда они дошли, просто подростковые улыбки или кокетливые кусания губ. Но это все. И когда Юнги неохотно пришел в эту же кофейню для свидания вслепую, чтобы понять, что это был он, они не смогли удержаться от смеха. С самого начала было понятно, на что Чимин намекал таким образом. Часть их сожалела о потраченных усилиях друзей, но блуждающие по всему телу руки и Юнги, тяжело дышащий Хосоку в рот и слабо просящий сильнее, блять, пожалуйста, смыли абсолютно все ненужные мысли. Сегодняшний план действий лежал на Хосоке, так как Юнги задержали на работе. Поэтому, как только он сел в машину Хосока, Юнги был совершенно не в курсе их сегодняшнего места назначения. Все, что он знает, это то, что они сегодня трахаются, и что это однозначно, совершенно точно далеко от понятия близости. Не потому что они не могут в так называемую «интимность», а потому что у них правда нет времени. Юнги кусает ногти в общем молчании. — Только не домой, хорошо? — он говорит, краем глаза замечая кивок Хосока. — Если будем трахаться у тебя, я в конце концов останусь и просплю работу с утра. — Я знаю, знаю. Он замечает, как ухмылка зарождается на краешках губ Хосока, и его ухмылка никогда не сулит ничего хорошего. К слову, она очень далека от понятия «хорошо», она чертовски опасная, вот какая. — Что, — он спрашивает резко, только заставляя парня засмеяться. — Ты меня в мотель везешь что ли? Иисусе, не настолько сильно мне твой член нужен, знаешь ли. — При этом, достаточно сильно, чтобы мы сейчас как обезглавленные курицы носились друг с другом, да? — он спрашивает, смотря на то, как Юнги хмурится и играет с концами своих волос. — Расслабься, тебе понравится, хорошо?

***

— Сок. Сладкий, детка, мы, блять, где? — Милые прозвища, ох, Юнгз, ты знаешь путь к моему сердцу. Юнги слишком сильно улыбается на это, нервно ероша свои волосы, пока его глаза изучают обстановку вокруг. На улице абсолютно темно, кроме части дороги, освещенной фонарем, и там стоит несколько машин, что помогает, потому что они оказываются защищенными деревьями, что, он предполагает, должно быть бонусом? — Хосок, мы что, блять, в каком-то месте для целующихся подростков? — он спрашивает, оказываясь больше удивленным, чем раздраженным. Он поворачивается к нему. — Мы раньше трахались в твоей машине, знаешь? И было не очень-то удобно, ты правда хочешь это повторить? — На самом деле, мне плевать, где мы находимся, я просто хочу побыть с тобой сейчас, хорошо? Ох, это странно… мило. Юнги переводит дыхание, его пальцы все еще зажаты между волос. Хосок откидывается головой на водительское сиденье, его платиновые волосы падают на ресницы, губы приоткрыты, и Юнги тяжело сглатывает, в груди становится тяжелее. Когда Хосок так выглядел? Боже, блять, это раздражает. Это раздражает, но он не может с этим бороться. Поэтому Юнги быстро отстегивает ремень безопасности, прежде чем начать расстегивать рубашку, вытаскивая её из рабочих штанов. — Ох, детка, — сладко воркует Хосок, несмотря на то, как старший закатывает глаза, — Смазка в бардачке, и оставь это, — он спешит сказать, показывая на рубашку Юнги. — Люблю трахать тебя наполовину одетым. Юнги в курсе, находит это немного странным, но кто он такой, чтобы судить? (К тому же, не то чтобы ему самому не нравится. Видеть Хосока полностью раздетым, пока он практически в ловушке из собственной одежды, это… что ж) Его сейчас трахнут в дерьмовой, тесной машине, окруженной другими машинами с возбужденными подростками, и все это в 11 вечера. Для двадцатипятилетнего мужчины это даже как-то немного жалко.

***

Удивительно, как их логика всегда находит объяснение. Как они слишком уставшие после работы, чтобы выпить с друзьями, но всегда в отличном состоянии, чтобы оказаться друг у друга в постели. Или заниматься сексом в доме Хосока абсолютно нерационально, но в машине? Идеально. К черту, Юнги давно забил на логику. По секрету, он забил на нее еще раньше, чем Хосок, но строить кислое выражение лица до того, как его член оказывается в твоей заднице, однозначно показывает, что ты на шаг впереди, правда же? Юнги остается прижатым к окну на заднем сидении, его штаны теперь небрежно отброшены и руки обернуты вокруг шеи Хосока, и пальцы пытаются ухватиться за волосы на затылке. Хосок неуклюже пытается выбраться из своего свитера, отвечая так же охотно на поцелуи Юнги. Все это бесстыдно, но такие уж они. Затруднительное положение, в котором они все чаще оказываются вдвоем. — Ну же, — Юнги шепчет нетерпеливо, несмотря на то, что он полностью обхватил талию Хосока ногами, не позволяя мужчине полностью раздеться. Он снова нетерпеливо повторяет свои требования и чувствует, как Хосок улыбается ему в рот, чувствует, как его собственные ногти царапают его голую спину. — Ты говоришь одно и делаешь другое, детка, — он задыхается, оставляя брюки висеть на бедрах. Его футболка падает на водительское кресло, и Хосок тяжело отрывается от его губ на мгновение. — Знаешь, тебе повезло, что ты такой маленький и можешь поместиться сзади. Юнги отвечает ему свирепым взглядом, тыча ногой в бок Хосока, тем самым заставляя его засмеяться. — Пофиг, мне все равно, просто трахни меня уже. — Ты знаешь, это так не работает, — бормочет Хосок, пока Юнги выцеловывает линию от шеи до его челюсти. — Я не хочу сделать тебе больно, да, Юнгз? Кажется, он хорошо реагирует на тон Хосока, несмотря на то, что вопрос заставляет его чувствовать себя довольно маленьким. Юнги качает головой, бормочет нет, при этом притягивая Хосока ближе к себе. Он знает, что резкие требования не сработают, по-крайней мере, не сейчас. Он слишком увлечен, чтобы сделать что-то по-своему, поэтому проще просто: — Пожалуйста, — его зубы касаются уха Хосока, только чтобы мягко потянуть и заставить парня покрыться мурашками. — Я весь день этого хотел, а ты? Я знаю, что хотел, если эти сообщения что-то значат. Я не мог на работе сосредоточиться, потому что так сильно скучал. Хотя бы потрогай меня, Сок.

***

Юнги звучит прекраснейшим образом, когда ему отсасывают, У Юнги нежнейшие руки, которые делают самые нуждающиеся попытки оттянуть волосы Хосока, у Юнги мягчайшие бедра, которые держат, трясутся и дрожат вокруг головы Хосока, и у Юнги самые сладкие мольбы, когда он говорит Хосоку остановись, пожалуйста, не хочу кончать, Сок. Юнги предпочитает не кончать так, только когда он сидит на члене Хосока. Только когда Хосок целует его в щеку, посасывая мочку уха и поглаживая его член. И все же, Хосок поднимает голову, когда Юнги начинает тянуть сильнее, его губы мокрые и игриво прижимаются к его головке. — Ты уверен? — он всегда спрашивает, несколько раз лениво проводя по всей длине. Юнги всегда кивает, несмотря на то, что его глаза говорят совершенно другое. — Хорошо, — говорит Хосок, поднимаясь на коленях. Он целует Юнги, их губы отрываются с непристойным звуком, и Юнги медленно проводит языком по нижней губе.

***

Только когда Хосок свободно проскальзывает в Юнги тремя пальцами и двигается, чтобы сесть ближе к противоположному окну, он замечает. Юнги редко нравится, когда они появляются. Полная уязвимость, доверие и обожание. Юнги, чей язык показывается между губ, кто прижимает руку к груди Хосока, пока выпрямляется, чьё дыхание неровное и быстрое, когда он чувствует знакомое растяжение. — Медленно, — Хосок напоминает, пристально наблюдая, как его член входит в Юнги, и переключаясь между этим и слежением за выражением лица Юнги. Хосок оборачивает руку вокруг его талии, — Ты в порядке? Он только кивает, всасывая нижнюю губу. Его не слишком жжет, так как Хосок всегда категоричен в том, чтобы Юнги был хорошо растянут, прежде, чем они начнут, хоть Юнги и нетерпеливо бросается непристойностями в него во время этого процесса. Это всегда занимает несколько минут, особенно, когда он сдерживается. В конце концов, он уже признался, что думал об этом весь день. Что в глазах Хосока выглядит отвратительно милым. Касается это секса или нет. Несмотря на расстроенное лицо Юнги, он опускается еще немного, и его ногти царапают грудь Хосока. Хосок двигается, чтобы взять его за запястье, большим пальцем поглаживая бледную кожу. — Сок, — он хрипит, затуманено моргая парню перед ним. Возможно, Юнги слишком долго находился в своем мире, потому что Хосок улыбается ему так слабо, что едва можно заметить его зубы. Юнги что-то упустил? Хосок выглядит так, как будто уже понял, что Юнги попытается спросить, что за херня происходит, — Ты прекрасен. — Хосок-а, — он задыхается в ответ, осознавая, что расслабляется еще немного, и растяжение от члена Хосока не приносит сильного дискомфорта, просто он так чертовски сильно хочет кончить. Но Хосок смотрит на него так, что Юнги чувствует себя таким, и боже. И он прямо здесь, принимает ласковые прикосновения Юнги. — Ты это знаешь? — он спрашивает, как будто не замечая, в каком состоянии сейчас Юнги, как он тяжело дышит и какие звуки издает. — Знаешь ведь? Юнги пытается приподнять бедра, одна рука лежит на животе Хосока. Он замечает собственный член, прежде чем рука Хосока снова оборачивается вокруг него. — Х-хосок, — он стонет, — Заткнись. — Посмотри на себя, — он шепчет, звуча почти что восхищенным, и Юнги пытается найти стабильный ритм, на что Хосок аккуратно двигает бедрами еще немного. — П-прекрасный малыш. Он стонет, сжимая руку Хосока, приподнимаясь и опускаясь на его коленях. Что за черт в него вселился, что он стал вдруг таким ласковым? Прекрасный малыш? Юнги ошеломлен, ошеломлен и смущен тем, как чертовски приятно, когда тебя так называют, когда тебя так называет Хосок. До такой степени, что Юнги не уверен, что больше всего зажигает огонь удовольствия в нем, точно не это, правда ведь? Только чтобы обнаружить, что он скачет быстрее, его задница ударяется о бедра Хосока. Осознает, что стонет бесстыдно, мечась взглядом между бетонной чернотой снаружи и Хосоком. Хосок, Хосок. Он никогда такого не ощущал, он больше не слышит, что говорит Хосок, или как звучит он сам. Все, на чем он может сосредоточиться, это рот Хосока, как он формирует слова, и он знает, что это те же самые чертовы слова. Прекрасный малыш, прекрасный малыш. Он знает, несмотря на то, что не слышит стоны «да, да, да» в ответ. Так странно, настолько отчаянно хотеть, чтобы тебя называли тем, что было незнакомо еще несколько минут назад. Он чувствует, как Хосок твердыми движениями проходит по его члену, чувствует, как эта фраза поселилась у него в голове, чувствует, как его голова пульсирует, и член Хосока такой идеальный, теплый, тяжелый внутри него, и, — Поцелуй меня, — он заикается, пытаясь сосредоточиться на поддержании своего темпа, — Поцелуй меня, поцелуй меня, поцелуй. И несмотря на то, что он — тот, кто умоляет, Юнги наклоняется первым, ощущая, как вскоре после поцелуя рот Хосока оказывается на его шее. Хосок поднимает колени выше, его ноги все еще упрямо пойманы в ловушку, пока Юнги неряшливо сбивается с ритма. Он обхватывает задницу парня, раздвигая ее, чтобы трахать его сильнее. Юнги ахает. — Ох! — он хнычет, губы съезжают на щеку Хосока. Он остается вот так, прижимаясь губами к теплой коже Хосока, слишком слабый, чтобы двигаться, слишком, блять, далеко от всего этого. — Блять, Юнги. Малыш, такой хороший для меня. — Да, — он обхватывает рукой ручку на потолке, пользуясь близостью потирается членом о живот Хосока. Звук шлепков наполняет машину, и Хосок задумывается, слышит ли их кто-нибудь, есть ли кто-то рядом? Могут ли они услышать, насколько сильно Юнги нравится? Как ему нравится, когда его называют малышом? Прекрасным? Кто бы мог подумать, что ему так сильно понравится? Хосок мог, он просто ждал подходящего момента.

***

Юнги почти полностью засыпает на обратном пути, прижимаясь к окну. Его рубашка все еще расстегнута и свитер Хосока перекинут через него в подобии одеяла. Туфли все еще сняты, брюки болтаются вокруг бедер. — Держи, — вот, с чем Юнги встречают, когда он медленно моргает, замечая, как Хосок мягко подталкивает в его сторону стакан. Он видит бумажный пакет у него на коленях. — Ты зашел в Макдональдс? — он спрашивает, потирая глаза и принимая стакан из его рук, чтобы после первого глотка понять, что это кола. Диетическая кола. Хосок мычит. — Я проголодался, знал, что ты не будешь есть, поэтому, — Юнги устало потягивает напиток через трубочку, выпрямляясь так, что свитер Хосока падает с него, а рубашка съезжает на один бок, обнажая плечо холоду. — Уверен, что не хочешь поехать домой? Малыш, ты можешь остаться со мной. Это занимает мгновение, но Юнги трясет головой. — Если останусь у тебя, никогда больше не уйду. Даже до работы не смогу добраться. Честно, но по какой-то причине Хосок не ожидал такого ответа. — Не могу поверить, что мы трахались в твоей машине, — он говорит, и Хосок фыркает. — Снова. — В следующий раз я выберу, хорошо? Хосок улыбается самому себе. — Хорошо.

***

Юнги стоит возле машины Хосока, со стороны водительского окна, его рубашка теперь застегнута на три пуговицы, сумка перекинута через плечо и обувь он держит в руках. — Что ж, спасибо, — он говорит, прежде чем его выражение лица превращается в гримасу. Хосок смеется с сигаретой, зажатой во рту. — Нет, не спасибо. Я не благодарю тебя за секс, имею в виду. Спасибо. Он пожимает плечами, явно выражая благодарность за что-то, кроме секса. В тишине, Хосок делает затяжку, прежде чем выдыхает дым в противоположную от Юнги сторону. — Увидимся, да? — Это ты так пытаешься быть крутым? Он улыбается, почти что копируя его действия ранее; Юнги вытаскивает сигарету изо рта Хосока, и Хосок пялится на него со смесью шока и заинтересованности. — Поцелуй меня? — предлагает Юнги, и он звучит гораздо спокойнее, чем раньше, и Хосок не теряет времени. Его пальцы оборачиваются вокруг шеи Юнги, прикрывая только что оставленные засосы. Юнги почти что роняет сигарету, отстраняясь и пряча улыбку за затяжкой. Он отталкивается от машины Хосока, склоняя голову, чтобы вбежать вверх по ступенькам квартиры. И Хосок? Хосок наблюдает за всем этим, закусив губу, и пытаясь сдержать собственную улыбку, в чем он конечно же терпит плачевную неудачу.