Ride

Хосок открывает входную дверь, только чтобы увидеть Юнги, стоящего на пороге с кожаной курткой, накинутой на плечи, а его цветастая рубашка расстегнута больше, чем обычно. Его взгляд тяжелый, кожа вся в красных пятнах. Особенно его щеки. Пока Хосок блуждает взглядом, изучая парня, он икает. Юнги икает, ха? Мило. — Ты пьян, — с легкостью утверждает Хосок, в каком-то смысле удивленный таким состоянием старшего. Но Юнги держится твердо, трясет головой в отрицании и стонет. — Я не пьян, просто слегка унесло, — он делает паузу, — и потом какой-то… Хосок притворяется, что не слышит последней части фразы, предполагая, что Юнги не очень-то готов сейчас обсуждать события своей ночи. На самом деле, почему он здесь? Юнги может слегка и подвыпивший, но его наблюдательные навыки все еще довольно хорошо функционируют. Настолько, чтобы он заметил, что Хосок тоже одет на выход; хоть они внешне и контрастируют. Больше похоже на то, что Хосок это «до», а Юнги — «после». Хосок, одетый в рубашку, расстегнутую на три пуговицы, — это пиздецки хорошо, с намерением. Точно не как Юнги, к шее которого явно присосался какой-то урод. — Ты куда-то идешь? Как на такое отвечать? Честным да? План заключался в том, чтобы встретиться с Намджуном, который постоянно грустно жаловался, что скучает по другу, которого так редко видит из-за занятости в другом отделе. То ли это из-за его загруженности на работе, то ли из-за того, сколько времени он проводит с Юнги, Хосок не спрашивал. Но вот Юнги стоит здесь, у входной двери Хосока, в день, который они не обсуждали, в 10 вечера, возле квартиры, в которую Юнги даже не смел соваться так поздно в страхе остаться дольше, чем просто на секс. У Хосока никогда не было с этим проблем, но у Юнги появляется чувство вины каждый раз, когда он остается у парня дома. Что ж, пускай, предполагает Хосок. — Ага, — он решает пойти честностью, наблюдая, как Юнги взглядом впивается в бетонную стену позади него, — Юнги, почему ты здесь? И Юнги как будто обиделся на вопрос, как будто Хосок не имел права спрашивать. — Почему? Ты все время ноешь, что я не остаюсь подольше, вот я и подумал, — он кусает губы, качает головой и неуверенно смеется. — На самом деле, знаешь что? Не важно. Я тебе напишу, хорошо? Хосок уже заметил засосы вокруг его шеи и на ключицах, и что-то заставляет его удержать Юнги за запястье, прежде чем он отвернется. Может быть, слишком сильно, и он чувствует себя виноватым за это, особенно, замечая блеск в глазах Юнги. — Юнги, ты должен разрешить мне понять, в каком ты состоянии сейчас, да? Расскажи, чего ты хочешь, и я, блять, встречу тебя там, окей? С ним как будто что-то не так, настолько он не уверен в прикосновении Хосока. Такого еще никогда не происходило. От пьяных (или слегка поддатых, называйте как хотите) визитов до расстёгнутых пуговиц на рубашке. — Просто хочу остаться, — его голос такой слабый, словно разорванные ленты. — Херовая ночь, совсем не хочу идти домой. Хосоку нечего сказать, ему и не нужно. Он кивает, в ту же секунду его пальцы касаются волос Юнги и мягко проводят по ним, и следом он запускает парня внутрь.

***

Они едва ли переговариваются, но Юнги уже чувствует себя комфортнее. Хосок выскальзывает из своей джинсовки, отбрасывает в сторону кроссовки и нажимает кнопку на чайнике. — Здесь или в спальне? Юнги понимает, что предложение безобидное, поворачивая голову в сторону Хосока. — Будет странно, если я скажу, что просто хочу полежать? Полежать — в каком-то смысле означает обниматься. Хосок не видит ни одной причины отказываться, и он не может вспомнить, когда они с Юнги в последний раз делили простые моменты прикосновений. Все, что у них было, это быстрый секс до или после работы, но даже у друзей с привилегиями есть стандарты, как видите. — Все ещё хочешь горячий шоколад? Юнги кивает.

***

В этом есть что-то странно домашнее, в том, как Хосок смотрит с кровати, как кто-то раздевается. Кто-то, с кем он очень даже сексуально активен, но этот момент слишком далёк от секса. Он отряхивает сигарету в пепельницу на прикроватной тумбочке, а Юнги перед ним переступает через снятые джинсы и белье, оставаясь только в одолженной футболке Хосока. — Хочешь поговорить об этих синяках? Хосок находит странным то, что сначала они показались ему засосами. Теперь синяками? Больше похоже на правду. Юнги перебирает волосы на затылке, губы сжаты. Он смотрит на сигарету Хосока, и тот сразу же предлагает ему тоже, о чем Юнги ни секунды не раздумывает. — Какой-то парень, — он говорит после затяжки, босыми ногами шаркая по полу. — Я был с друзьями, все было хорошо. И этот парень был милым, просто немного распускал руки. Видимо, был слишком рад и решил разукрасить мне всю шею ебаными синяками, хах? — Юнги горько смеется, бросая быстрый взгляд на потолок. — Самое смешное, что он реально разозлился на меня за почти выцветшие засосы, которые кто-то оставил до него. Тебе нужно вступить в права собственности, Хосок. — Мне нужно, — ухмыляется Хосок, откидывая волосы с лица. После того, как он докуривает сигарету, он встаёт, чтобы поменять простыни для Юнги. — Очень даже. Он выключает свет в комнате, оставляя только лампы на прикроватных тумбочках. Юнги выпивает оставшийся в стакане шоколад, языком собирая сладость на влажных губах. И потом он смотрит на Хосока так, как будто чего-то ждёт. Юнги дёргается, когда губы Хосока встречаются с его потрескавшимися. — Что это было? — спрашивает он, прикусывая нижнюю губу. — Поцелуй? Не знаю, так было правильно. — Хорошо, — он шепчет, вдруг осознавая, что слишком сильно хочет обхватить щеки Хосока и наклонить голову, чтобы снова поцеловать парня. Юнги посасывает губы Хосока, а руки Хосока тут же оказываются на его бёдрах. Звук шуршащих простыней кажется неловким, особенно в такой тишине. Юнги сладко выдыхает Хосоку в рот, пока поднимает себя выше, усаживается прямо на его колени, не разрывая поцелуй. — Не хочу трахаться, — дуется, заставляя Хосока практически смеяться ему в рот. — Знаю, — заключает он, проводя руками вниз по спине Юнги. Он отстраняется, к своему стыду уже слишком разгоряченный только лишь от поцелуев. Юнги на самом деле вытягивает шею для Хосока, и он оглядывает его засосы; все еще больше похожие на ссадины и кровоточащие. Он оставляет мягкие, едва ощутимые поцелуи на его шее, на что Юнги отвечает. Покачивается на его коленях, опускается ниже, прямо к члену, скрытому тканью джоггеров. Он запускает руки в волосы Хосока, притягивает его ближе за затылок, и Хосок сладко целует его за ухом. — Мы не будем трахаться, хорошо? Просто поцелуи, Юнгз. — И обнимашки. Хосок ненадолго останавливается, на лице появляется маленькая улыбка. Он сильнее сжимает руки вокруг талии Юнги. — И обнимашки.

***

И они действительно обнимаются, Задница Юнги удобно располагается на ширинке Хосока, пока старший показательно долго листает ленту в социальных сетях. В одной руке у Хосока книга, а второй рукой он едва щекотно поглаживает голые руки Юнги. Поглаживает повторяющимися движениями. К слову, он настолько самоуверен, что предпринял попытку на самом деле почитать книгу одной рукой. Он уже пять минут пялится в одну и ту же страницу. — Я голодный, — говорит Юнги, поворачиваясь, чтобы взглянуть на Хосока из-за плеча, как будто ожидая от него какого-то решения. И Хосок его находит, отвечая простым «встань и поешь?» — Уже поздно, ни в коем случае не буду кушать сейчас. Ты хочешь, чтобы я раздулся, как шар? — Юнги резко захлопывает рот, ощущая, как рука Хосока начинает щекотать его живот. Несмотря на слои одежды, он оказывается очень чувствительным к прикосновениям. — Ты был бы очень милым с маленьким животиком, — заключает Хосок, по большей части без задней мысли. Хрупкость Юнги — то, за что Хосок всегда переживал, если вдруг оказывался очень жёстким. Сейчас он видит это как что-то ценное. — Целовал бы тебя всего с ног до головы, если бы ты немного набрал, Юнги. Юнги поворачивается слишком быстро, оставляя руку Хосока висеть в воздухе. — Ты должен меня зацеловывать несмотря ни на что, — на мой размер, отражается эхом в голове Юнги, и он удивлён, как такое продолжение фразы пришло ему в голову. Он чувствует себя потерянным в собственных словах, паникует и смотрит куда угодно, лишь бы не на ухмылку Хосока. Что Хосок успел выучить за это время, так это то, что Юнги и секс и Юнги и объятия — это два совершенно разных понятия. Конечно, он все еще показывает характер в ответах, но Юнги, включающий в себя секс, никогда бы не разлёгся так на кровати Хосока, спиной неуклюже облокачиваясь на его ноги. Ему комфортно. Он надувает щеки, избавляясь от лишнего воздуха. — Хей, Хосок-а, я могу тебе кое-что сказать? Хосок кладёт книгу (которая изначально никакой цели не несла) на тумбочку и кивает головой. Он смотрит на Юнги, его чёлка падает на ресницы, и он лежит на его чертовых ногах, и все равно Хосок находит это успокаивающим. Юнги наводит на него палец. — Обещаешь, что не будешь смеяться? — Теперь я в любом случае засмеюсь. Юнги только закатывает глаза, переворачиваясь на живот и слезая с Хосока. — Иногда, вообще, почти всегда, я предпочитаю объятия сексу. — В качестве ухода? Юнги обдумывает, прежде чем в конце концов выдать что-то близкое к согласию. — В каком-то смысле, да. Но ты уже знаешь, что мне нравится уход, иначе я бы тебя не подпустил и близко к своему члену. Я все-таки не надувная кукла. Я имею в виду… просто объятия. Как чувство, понимаешь? Иногда секс ощущается как гонка, обнимать кого-то — это просто… жить. В этом нет ничего странного, конечно, Хосок никогда не трахал кого-то, кто резко признаётся, что любит обниматься больше, но это просто означает что-то новое. — Я понимаю, — заключает он, что вводит Юнги в шок. — Что ж, не полностью, конечно, но ты это озвучил так, как будто это что-то пиздецки странное. Тебе не нужно разделять, Юнгз. Ты можешь делать и то, и другое, и не чувствовать себя плохо из-за того, что чувствуешь большую связь с чем-то одним. Удивлённое моргая, Юнги спрашивает: — То есть, ты не думаешь, что я ненавижу секс или что-то в этом духе? Хосок фыркает на это, расставляя руки и приглашая Юнги сесть между. Ему нравится, насколько быстро отвечает Юнги на это, заползая в его объятия. — Нет, идиот, если бы тебе не нравился секс, думаешь, мы бы трахались каждый день недели? Тебе просто больше нравится быть тактильным, да? — Юнги кивает у него на груди, — Тогда мы можем делать это почаще. Не думай, что можешь написать мне только для секса. Как я сказал, я тебя встречу на полпути, если ты скажешь, что тебе нужно, хорошо? Юнги выглядит довольным, к слову, даже очень довольным. Не ощущая необходимости прятать улыбку, он перекатывается на противоположную сторону кровати, чтобы снова оказаться ближе к Хосоку, и целует его в щеку. — Ты на самом деле заботишься обо мне больше, чем признаешь, правда ведь? Хосок не помнит, чтобы он говорил, что это неправда.

***

В эту ночь Юнги спит в объятиях Хосока. Он заснул намного раньше, чем младший, за что Хосок очень благодарен. Сейчас он наблюдает, как пальцы поглаживают руки Юнги, и он видит многочисленные шрамы, полученные им за годы пьяных вылазок. Пальцы Хосока всего лишь легко касаются кожи Юнги, когда они поднимаются выше, проводя по обоим плечам и поднимаясь от его шеи к щекам. Он все еще старается не трогать парня, сам не осознавая настоящую причину такого поведения, что однако ощущается как нечто правильное. Его пальцы прослеживают линии и изгибы мягких черт Юнги, вниз по спинке носа, очерчивая губы и ресницы. Юнги прекрасен, прекрасный малыш.

***

Хосок просыпается со стояком и рядом с Юнги, по-турецки сидящим на кровати, его голова лежит на сгибе локтя, и пальцами он поглаживает уже вставший член Хосока сквозь ткань боксеров. — Доброе утро, — щебечет Юнги, зная, что Хосок проснулся, по издаваемым им стонам и возне в простынях. Он смотрит на него, легко улыбаясь, слишком нежно для того, что он сейчас делает. — Я тебе приснился? И снова, еще один странный вопрос, который Хосок обычно не ожидает услышать от Юнги. Но еще он также редко видит Юнги в своей кровати на следующее утро, поэтому— Он устало потирает глаза. — Да, но не в том смысле, о котором ты думаешь. Юнги спрашивал больше в шутку. В конце концов, Хосок трахал больше людей, чем просто его. Это мог бы быть кто угодно. Может даже знаменитость. Но нет, он был совершенно прав. Хотя, Ему не приснилось, как он его трахает. Ему снилось, как он его держит. Полностью покрывая его тело поцелуями, раздвигая его бёдра, чтобы оставить на их внутренней стороне укусы, где-то в спрятанном месте, там, где никто, кроме них не знал бы. Весь сон был просто повторяющимся событием из поцелуев и прикосновений. И теперь Хосок здесь, со вставшим членом из-за сна, в котором даже секса как такового не было. Ему уже стоит паниковать? После событий предыдущей ночи, он не видит ни одной причины. К тому же, Юнги моргает и смотрит на него, терпеливо ожидая объяснений, все еще пальцами прикасаясь к его члену. — Я пойду приму душ, — вместо этого говорит Хосок, оставляя Юнги в ярости на своей кровати. — Что? Хотя бы объясни, что произошло? Хосок-а, эй! — без ответа и со звуком хлопающей двери ванной комнаты, Юнги фыркает и бежит, чтобы его догнать. — Хотя бы подожди меня.

***

Лицо Юнги прижато к двери душевой кабины, когда пальцы Хосока оборачиваются вокруг его члена. Мягкие поглаживания становятся сильнее у головки, и Юнги пристально наблюдает за его движениями. Он низко опускает голову, замечая, как дрожат его бёдра. Он едва видит собственный член, скрытый за ритмичными толчками руки Хосока. В стонах Юнги никакого стыда, вместо этого, он извлекает плюсы из того, что они вдвоём в ванной, позволяя себе стонать сильнее, пока его голос отражался от запотевших стенок. — Хосок-а, — он шипит сквозь воду, чувствуя, как его пальцы проходятся по головке. Несмотря на стоны Юнги, Хосок продолжает, пальцем собирая выступившую на кончике смазку. — Ох! — Юнги делает резкий вдох, почти что поскальзывается, пока Хосок не ловит его, перекидывая руку через его живот и притягивая ближе. — Спокойнее, малыш, — Хосок сладко смеётся, выцеловывая плечи Юнги. — Как ты планируешь пойти на работу, если вдруг сломаешь ногу? — Юнги молчит, сосредотачиваясь на том, как Хосок поглаживает его член и следом пальцами опускается к яичкам, мягко сжимая. Он тяжело дышит в стеклянную дверь, пальцы то и дело соскальзывают. — Так хорошо? Юнги кивает. — Поцелуй меня, — он выдыхает, поворачивая голову, его губы уже приоткрыты. Хосок чувствует, как его притягивают за задницу, и это попытка Юнги быть ближе к Хосоку, заставить его потираться членом о его поясницу. — Перевернись для меня, прелесть. Он игрив в своих действиях, и Хосок встречает его с улыбкой. Он наконец смахивает волосы со лба Юнги, повторяя свою причёску. Хоть Юнги и уверен в том, что Хосоку она идёт больше, чем могла когда либо подойти ему. С мокрыми волосами или нет. Юнги выпускает длинный выдох, когда его спина оказывается прижата к кафельной стене, рот Хосока на его. Он не знает, что делать с руками, поэтому вплетает пальцы в волосы младшего, оттягивая их с каждым толчком его языка. Его колено проходится по члену Юнги, целенаправленно, как они вдвоём осознали. Позволяя Юнги тереться о себя, Хосок стоит, его голова опущена, горячая вода бьет в спину, пока Юнги неуклюже пытается оседлать его бедро. Он скулит ему на ухо. — Могу я отсосать тебе? — шепчет Юнги, чувствуя поглаживания по яйцам. Он полностью потерян, голова слабо откидывается Хосоку на плечо. — Пожалуйста. — Не хочешь кончить первым, прелесть? — Я кончу, если ты дашь мне, — он не заканчивает фразу, вместо этого проглаживая Хосока по бокам, тяжело дыша ему в губы. — Если ты мне позволишь, хорошо? Хосок кивает, теряя голову от того, насколько отчаявшимся Юнги выглядит сейчас. Как отчаянно чувствует себя Хосок. Хоть вид и великолепный, Юнги, на коленях, неаккуратно сосет член Хосока, пытаясь обхватить всю длину одной рукой. Его голова откинута, язык пробегает по уздечке, дразнит, и он устраивает целое шоу, разминая яйца Хосока другой рукой, по очереди обхватывая каждое губами и посасывая, смотря ему прямо в глаза. Хосок напрягается, притягивая Юнги ближе за волосы и откидывая собственную голову назад. Он в шаге от нервного смеха. — Блять, малыш, — он смеётся, глаза застелены белой пеленой. — Я долго не продержусь.

***

К восьми утра они закончили принимать душ и сушиться. Юнги запрыгнул на столешницу на кухне Хосока, младший обосновался между его ног, руки поглаживают изношенную футболку, которую Юнги успел надеть. Ему хочется хихикать, когда Юнги предпринимает попытку укусить его шею, слишком сильно присасываясь. Он никогда особо не был против засосов, он просто был очень чувствительным. Сейчас это превращается в испытание, пока в другой руке у него кружка кофе, готовая в любой момент пролиться. — Юнги, — он аккуратно предупреждает, не предпринимая попыток отодвинуться. — Юнги стонет, оставляя еще один засос. — Черт, хей, я сейчас стакан уроню! Он в конце концов отстраняется, видя кислое выражение лица Юнги. Он смеётся, тиская его за щеку. — С каких пор ты стал таким собственником, а? — Я не стал, — утверждает он, ногой отпихивая Хосока от себя. — Мне нужно домой, переодеться в чистое перед работой. Хосок не отвечает, делая глоток кофе и отворачиваясь. Юнги чувствует себя неуверенно. — Ты сказал другу, что был со мной? Что-то в этой формулировке заставляет Хосока засмеяться. — Да, ну, я сказал ему, что произошло чп, и что мы увидимся на следующей неделе. — Настроение для обнимашек для тебя считается чрезвычайным происшествием? — Думаю, здесь замешано не только это, да, Юнгз? — он не делает свой вопрос очевидным, но его голова слегка наклоняется, указывая Юнги на его засосы. Который он тут же пытается прикрыть, оттягивая воротник футболки. — Надевай штаны, и я подвезу тебя на работу, хорошо? — он мычит, наблюдая, как Хосок отворачивается. — Хей, как думаешь, мы могли бы как-нибудь поужинать? Мы на самом деле не так много времени вместе проводим, правда? Неподалёку открылось новое тайское местечко, и я думаю, тебе понравится. Плюс, мы можем потом вернуться сюда и пообниматься, если хочешь? Хосок чувствует, как пара рук крепко оборачивается вокруг него. Он пытается из-за плеча взглянуть на Юнги, но у него не получается. — Юнги? — Ты идиот, Чон Хосок. — Как это так? Юнги не спешит отвечать, вместо этого щекой прижимаясь ближе к спине Хосока. — Ужин звучит отлично.