Рождественское чудо

Он всегда интересовался Шоном больше чем остальными. Всегда больше разговаривал с ним, всегда больше хвалил, гладил по голове... Они могли часами болтать на любую тему, смеяться, радоваться... Ранние воспоминания об этом человеке всегда оставляли в душе Шона Хэмптона уют, покой, умиротворение и радость. Но в один прекрасный день всё изменилось. Шон уже много лет не вспоминал об этом человеке с радостью и покоем. Все воспоминания о нём были пропитаны горечью и страхом. Шон часто вспоминал те давние события, хотя совершенно не хотел этого. Они часто снились ему, превращая даже самый прекрасный сон в кошмар. Всё было настолько реальным, что порой просыпаясь он всё ещё чувствовал руку, заставляющую нагнуться, на своей спине. Ему казалось, что его лишили одежды и он абсолютно беззащитен перед миром и его обитателями. Тогда он просыпался и, понимая что всё ещё одет и это был сон, сворачивался калачиком обнимая себя за плечи. И сжимая крест у себя на груди начинал молится, пока слёзы безостановочно стекали по его щекам. День выдался прекрасным. На небе не было ни облачка и солнце светило во всю. Шон как всегда сидел под деревом и, теребя в руках деревянный крест, думал о своём. Он был рыжим - настоящий ирландец. На нём была простая чёрная сутана, какие носили все мальчики в приюте, а рядом лежала Библия. Наставник подошёл внезапно, широко улыбаясь. Если бы не рассеянность Шона, он бы заметил что что-то не так. Но он был всего лишь ребёнком и привык во всём безоговорочно верить наставнику. Когда тот повёл его в незнакомое место, Шон даже глазом не моргнул. Наставник упомянул, что сегодня он даст ему "особый урок". Их путь окончился в месте с большой кроватью и задёрнутыми шторами. - Раздевайся. - Мы идём в баню? - с сомнением спросил Шон. - Нет. - Тогда зачем? Я не хочу раздеваться. - Тогда я тебе помогу. - он подошёл и стал расстёгивать сутану на мальчике, пока тот держался за воротник, слабо сопротивляясь. Когда подросток остался в одном нижнем белье и шнурке с крестиком, мужчина провёл рукой по его гладкой плоской груди. - А ты красивый, мой маленький невинный ангелок. Шон густо покраснел, всё ещё не понимая что происходит. - Сядь на кровать. И Шон сел. Мужчина расстегнул воротник и, легко толкнув, повалил  мальчика на кровать. Тут же нависая сверху. В глазах Шона отразился ужас, когда до него дошло что с ним собираются сделать. - Нет! - только и выкрикнул он, упираясь ладонью в грудь наставника. У того были широкие плечи, узкие бёдра и заметная талия. - Не нужно так кричать. Побереги свой голосок. - сказал мужчина, передвинув руку Шона, лежащую у него на груди, чуть выше - на нерасстёгнутую пуговицу возле воротника. - Остановитесь! Мы не должны этого делать. Я не хочу этого. - и он попытался убрать руку, но чужая рука держала слишком крепко. - Что такое, ангелок? Не хочешь помять пёрышки? - и он сделал вид, что расправляет несуществующие крылья за спиной Шона. - Пожалуйста, не надо... - взмолился Шон и едва слышно добавил - мне страшно. - В уголках его глаз собрались слёзы, готовые в любой момент скатиться по щекам. - Ну, ну. Если будешь хорошим мальчиком, я сделаю всё быстро. И, несмотря на все протесты, он легко наклонился к самому уху Шона и прошептал: - Не сопротивляйся, иначе сделаешь себе больнее, мой маленький ангелок. Его язык прошёлся по обнажённой шее мальчика и тот вздрогнул. Мужчина усмехнулся и поцеловал в губы бывшего подопечного. Его губы были горькими на вкус и пахли вином. Шону это абсолютно не понравилось. Всё его попытки хоть как-то отстранить от себя наставника не имели успеха. Когда Шон понял, что вырваться он не сможет, им завладело отчаяние. Слёзы горячими струйками поползли по щекам. - Не плачь, малыш. - сказал мужчина обняв мальчика и прижимая к своей груди. На какое-то мгновение, Шон подумал, что наставник передумал, и вот сейчас отведёт его домой и всё будет как раньше. Ему очень хотелось в это верить. И он всем телом прижался к священнику, уткнувшись заплаканным лицом в плечо и положив руки ему на спину. Тот, совсем как раньше, потрепал его по голове. Шон улыбнулся, почувствовав покой и безопасность и закрыл глаза. Ему было уютно и хорошо. Но продолжался этот миг уюта совсем недолго. Уже в следующее мгновение его развернули спиной и от неожиданности он выставил вперёд руки и упал на четвереньки. - Ты хочешь так? - засмеялся насильник - Не самая удачная поза для первого раза. - и его раскрытая ладонь легла на спину испуганного мальчишки и сначала слегка, а затем с силой надавила, заставляя нагнуться. - Вот так гораздо лучше. Легко подхватив мальчика под живот, мужчина стянул с него штаны. Теперь из одежды на Шоне остался только крест. Нижнее бельё полетело куда-то в сторону. Слёзы катились из его глаз, грудь касалась постели, опираясь на локти он сжимал крест на груди и от страха даже не мог вспомнить ни одной молитвы. Он молил только о том, чтобы всё это поскорее закончилось. Его без церемоний держали за бёдра. Он ничего не мог сделать и в ужасе ждал. Бывший наставник погладил его ягодицу. - Мягкие. А ты не такой костлявый как я думал! Мальчик всхлипнул и напрягся всем телом ожидая следующих действий насильника. Тот не заставил себя долго ждать. Он достал из-за пазухи пузырёк и вылил его содержимое себе на руку. "Елей" - догадался Шон. В следующее мгновение между его туго сведённых ягодиц протиснулся палец и добрался до напряжённых мышц. Шон, конечно, знал, что так будет, но использовать священное масло таким образом?! И ведь именно он стал виновником этого непотребства. Именно в его причинное место сейчас вставят палец, покрытый священным маслом... Боль жаркой волной распространилась по всему телу, и Шон вскрикнул. Движение внутри заставило его сжать зубы и лишь громко всхлипнуть. - О, не надо сдерживать себя, мой сладкий. Какой ты тугой! Но, на твоём месте я бы немного расслабил. - и мужчина, смеясь, слегка похлопал мальчика по округлым ягодицам. - Будет не так больно. Казалось, это продолжалось часами. Бывший наставник растягивал его уже двумя пальцами, а Шон тихо плакал, время от времени болезненно всхлипывая. Наконец, это закончилось и насильник вытащил пальцы с хлюпающем звуком. У заплаканного Шона уже не было сил на сопротивление, но сжаться от страха силы ещё оставались. В его напряжённые ягодицы упёрлось что-то большое и твёрдое. - Я же предупреждал, малыш... И без труда преодолев ягодицы это что-то упёрлось в сжатое кольцо мышц и резко толкнулось. Шон не смог сдержаться и громко вскрикнул. Внутри всё словно огнём обожгло. Он рухнул на постель, не в состоянии это выдержать. Хоть Шон и испытывал адскую боль, наставник не обратил на это ни малейшего внимания и, не дав привыкнуть, вошёл до основания. Шон всё-таки смог немного расслабить нужные мышцы, но толку от этого теперь было мало. По внутренней стороне ягодиц текла тёплая кровь. Пожалуй, если оставить всё в покое, боль можно выдержать, а рана затянется за неделю. Но в покое его оставлять никто не собирался. Его крепко прижали к постели положив руку на спину и, для удобства приподняв бёдра, продолжили насиловать. "Почему люди бывают так жестоки?" Шон самозабвенно плакал и кричал, не в состоянии вынести того что делал с ним его бывший наставник. Толчки были резкими и грубыми, и если Шон не приподнимал бёдра вслед за насильником, то его пронзала острая жгучая боль вследствие того, что от неистового напора мужчины постоянно менялась глубина проникновения. Темп стремительно менялся и, перестаравшись, наставник оказался снаружи. Поняв, что это не конец, Шон в ужасе умолял его прекратить всё это. - Нет! Пожалуйста! - голос мальчика срывался - Не надо, умоляю! Я больше не выдержу! - его голос охрип от криков - Только не снова, прошу вас! Послышался душераздирающий крик, когда мужчина снова взял свой трофей. Больше всего на свете Шон хотел умереть. Дикие толчки тревожили рану, из разорванного отверстия текла кровь, а его осквернённое тело поднимало в такт бёдра, стараясь избежать ещё большей боли. Ему больше незачем было жить. Он больше никогда не сможет позволить прикоснуться к себе мужчине. Он возненавидит людей. Какой смысл в таком существовании? Его собственные крики казались чем-то далёким, а перед глазами всё плыло. Спустя несколько бесконечных мгновений насильник с глухим рыком наполнил его семенем. Со шлёпающим звуком он высвободился и устало развалился на кровати. Шон свернулся калачиком и затих. Он чувствовал наполненность. Всё жгло и жутко болело. Внутри было мокро и липко. Ему срочно нужно было в туалет. И вымыться. Но он боялся даже пошевелиться. Комната продолжала плыть и через несколько секунд он погрузился в забытие.  Проснулся Шон первым. Была ночь. Он с усилием встал и побрёл в ванную комнату. Поясница жутко болела и сидеть было невыносимо. После того как умылся и привёл себя в порядок, он посмотрел в зеркало и увидел в отражении голого мальчишку в красных отметинах с испуганными и заплаканными глазами... Крест всё ещё был на нём. Как быть дальше? Что делать? Вернуться и сделать вид что ничего не случилось? Что никто и никогда не делал с ним эти ужасные вещи? Он не сможет этого вынести. Рассказать обо всём? Но кому? И кто поверит?.. Ни то ни другое не казалось ему выходом, но жить рядом с этим человеком дальше он точно не мог. Шон вернулся в комнату, собрал с пола одежду и надел сутану. Он забрал Библию и бесшумно проскользнул к выходу. Прежде чем выйти он захватил немного еды с тарелок - мясо и фрукты. Коротко помолившись он перешагнул порог дома и направился куда глаза глядят. К вечеру он решил не возвращаться, а уйти как можно дальше. Возможно где-нибудь его примут в церкви. В другом городе за много километров отсюда. Может быть даже не в Ирландии... Так и началось его путешествие. Он спал во встречных церквях, там же ел и пил если удавалось. Иногда ему приходилось ночевать под открытым небом. Мылся он во встречных реках и ручьях. Он пересёк море на корабле, устроившись туда мыть полы. Его сутана порядком поистрепалась, да и кто станет заставлять священника, пусть и ученика, мыть полы? На корабле ему выдали тельняшку, рубаху и матросские штаны. Выделили койку в общей каюте и кормили три раза в день. Еда была самая простая и не очень вкусная, но и она казалась голодному Шону изысками. Из остатков парусины он сшил мешок - морскую кису, как его называли матросы, и положил туда свои скудные пожитки - Библию, сутану, матросскую рубаху, грубую нить с иголкой, немного галет и выигранную в карты флягу с водой. Играть в азартные игры - грех, но у Шона не было выбора, матросы посчитали, что заставить играть священника в карты крайне забавно. Так как ставить у него было нечего, если он проигрывал, то должен был выполнить желание победившего. По сути дела, он ставил на кон себя - единственное что у него осталось, (хотя порой он сомневался в целостности этого "себя"), Библию на кон он поставить не мог. Крест носил на груди не снимая. А кроме одежды у него больше ничего и не было. Кто-то отправлял его дежурить вместо себя, кто-то - делать за себя несложную работу. Ничего особенно страшного или непозволительного - матросы приняли его за своего. Но однажды, по какой-то причине, один из подвыпивших матросов полез к нему целоваться. Настойчивость и горькие от алкоголя губы напомнили о том, что произошло. Матросы вокруг смеялись и только Шону было не до смеха. Он был в ужасе, его трясло мелкой дрожью. Кое-как выдавив из себя что-то похожее на улыбку и сказав, что ему нужно в туалет он выбежал из каюты. Была ночь и он оказался на носу корабля. Людей по-близости не оказалось и он сел на палубу, обхватив колени руками, и начал плакать. Через какое-то время он успокоился и решил вернуться в каюту. В тот вечер он выиграл ещё пару монет в дополнение к фляге. Вскоре корабль прибыл в порт и Шон продолжил своё путешествие. Через 2 недели после того случая, Шон прочитал в кем-то оставленной на лавочке газете о том, что его наставника будут судить. "Исчезновение мальчика побудило нас начать расследование и в ходе него мы обнаружили весьма мрачные тайны одного из священнослужителей. Неизвестно жив ли мальчик - последняя жертва, он может быть убит подозреваемым, но преступник это отрицает. Мальчик числится пропавшим без вести. Если кому-то известно о судьбе и местонахождении Шона Хэмптона, просьба незамедлительно сообщить об этом..."- прочитал строки из интервью с полицейским Шон. ''Больше он никому не причинит зло'' - подумал Шон и помолился за душу наставника, сжав деревянный крест на груди.

***

Конечной точкой путешествия Шона стал Лондон. Шон зашёл в местную церковь и рассказал о том, что случилось. На следующий день весть о "чудесном спасении" достигла Ирландии и весь Лондон был наслышан о Шоне Хэмптоне. Почти никто не знал его в лицо и Шон был очень рад этому. То что с ним случилось - это определённо не лучшая тема для разговоров. Со временем всё уляжется. С тех пор Шон жил в церкви. Первый год он очень боялся даже случайных прикосновений мужчин, но немного погодя перестал. Он стал спокойно общаться с мужчинами, даже улыбаться им и чувствовал себя рядом с ними почти в безопасности. Почти. Чувство настороженности исчезло, но не до конца. Иногда оно давало о себе знать едва заметным царапаньем на задворках сознания. Шону вдруг становилось неуютно в обществе мужчин и он находил причину чтобы уйти. Лишь оставшись в одиночестве он мог успокоиться. Со временем он снова полюбил людей и стал помогать всем, кто попал в трудную ситуацию. Он прижимал к себе и гладил по голове мальчиков, обнимал мужчин и легонько хлопал их по спине, утешая. Однажды он открыл ночлежку и перебрался жить туда сам. И вот теперь он стоит в своём кабинете и смотрит на самого прекрасного человека, которого он встречал и пытается унять иррациональный страх перед ним. Доктор сидит на его кровати прижавшись к холодному изголовью и перегнувшись хлопает по другому концу, приглашая сесть. - Расскажите мне свою историю, Шон. И этому доктору невозможно не довериться.